Часть 19.
Когда Валера и Таня поднялись на второй этаж и зашли в квартиру, девушка сразу же бросилась к остальным, чтобы обнять.
Вахит, Вова и Марат сразу вместе обняли ее и начали качаться из стороны в сторону, как дети малые. Аглая стояла в стороне и улыбалась тому, что ее подарок явно удался.
— Кто этот кудрявый? — шепотом спросил Слава на ухо у Райкиной, которая взглянула на него, скрестив руки на груди.
— А это, Слава, ее первая и последняя любовь, — улыбнулась блондинка и вновь перевела взгляд на счастливую подругу, которая уже во всю хохотала над историями Марата из поезда.
Парень заметно помрачнел, глядя на кудрявого высокого и хмурого взглядом парня, стоящего чуть позади Тани.
— Так, ну хватит! Идем за стол, — вдруг заговорила Аглая, махнув рукой в сторону гостиной.
Воронкова, теперь уже полностью спокойная и счастливая, прошла за подругой и села рядом с Турбо, который что-то начал говорить ей на ухо с нескрываемой улыбкой.
До часов так четырех утра просидели они такой компанией за столом, Леша, Женя и Слава успели наслушаться от Адидаса про Афган с раскрытыми ртами. Зима весь вечер не отлипал от блондинки, которая явно зацепила его. Он что-то рассказывал ей, взмахивал руками и изображал эмоциями.
Аглая только и делала, что наливала всем еще алкоголя и параллельно смотрела на Вахита, который рассказывал про очередную стычку на песках.
— Аглая, а ты когда звала сюда их всех, ты как собиралась их поместить на ночь? — спросила Таня, которую заволновал вопрос с ночлегом для всех.
— Я думала Универсамовских к тебе, а остальные к себе поедут, не маленькие, — пожала плечами кареглазая, указывая пальцами на «остальных».
На это Воронкова лишь вскинула брови и чуть улыбнулась. Без ее ведома уже было всё распределено, но сейчас это явно не злило, слишком хорошее настроение, чтобы его испортить пустой ситуацией.
***
Ближе к самому утру, когда все еще было темно, солнце не собиралось вставать, черноволосая накинула на плечи свою шубу и вышла на общий балкон панельки, где стояло блюдце с окурками (видимо кто-то поставил, чтобы было меньше мусора на бетонном полу). Она прикурила сигарету оставшейся спичкой в коробке и вдохнула, смотря по сторонам. Кто-то гулял, крича пьяные речи и держа в руке бутылки, другие запускали салюты, третьи уже давным-давно легли спать, отметив до утра.
Таня думала о чем-то своем, и незаметно перешла на воспоминания былых времен, когда она была еще подростком, ребенком, вся семья была в сборе на празднике.
***
31 декабря 1982 год. Петербург.
Мама и папа готовили праздничный стол, Камила, будучи чуть постарше Тани, а именно на два года, металась по квартире в поисках красивого наряда для себя и для сестры, которая сейчас сидела на коленках в гостиной и разбирала игрушки для елки. Игрушки были разные: золотистые, красные, зеленые, цветные. Но самой любимой ее была игрушка с ангелочком, крылья были чуть поцарапаны, краска в местах стерлась, но он оставался таким же красивым и напоминал одиннадцатилетней Тане чистоту и добро, что всегда было в их семье.
— Танька! Иди сюда! Я тебе платье красивое нашла! — кричала Камила из своей комнаты, держа в руке вешалку с голубым платьем в горошек.
Довольная черноволосая девчонка примчалась и схватила платье, сразу же примеряя его и крутясь около зеркала.
— Можно я его себе навсегда заберу? — с просящим взглядом повернулась она к старшей сестре и чуть улыбнулась, — пожалуйста!
Камила лишь посмеялась и кивнула младшей, щелкнув ее по носу, который уже тогда начал лезть не в свои дела.
***
— О чем задумалась? — послышался мужской голос позади Тани, отчего та дернулась и резко обернулась, выходя из своим мыслей.
— Да ни о чем, — пожала плечами она, улыбнувшись Валере и стряхнув пепел с сигареты.
— Ты же не обижаешься? — поинтересовался кудрявый, наклонив голову к девушке и коснувшись ладонью ее щеки.
— На что, Валер? — пропустила смешок голубоглазая, смотря только на него.
Туркин не ответил на ее вопрос. Вместо этого он коснулся губами ее губ, притянув девушку за талию ближе к себе так, что ее тело коснулось его, а ладонь, в которой не было сигареты, коснулась его плеча.
— Мне Марат передавал твои слова, — улыбнулся парень, подняв голову, — я тоже тебя люблю, — добавил он и закинул руку на ее плечо.
Ворона коснулась головой его плеча и посмотрела на город, на двор, где почти в каждой квартире горел свет, гирлянды и были видны веселые люди, встретившие свой Новый 1990 год.
— Ты знаешь, я давно в Новый год не был в такой атмосфере, — тише сказал Турбо, глядя во двор, — сегодня все так чисто, красиво, без каких-то проблем.
— А раньше как у тебя было? — поинтересовалась Таня, сильнее закутавшись в свою шубу.
— Либо с пацанами в качалке, либо с отцом, но с ним больше часа невозможно, — вздохнул зеленоглазый, грустно улыбнувшись, — с тех пор, как мамы не стало, он совсем крышей поехал. Без алкоголя и дня не тянет.
Таня слушала его, не сводя взгляда с его профиля, ее брови чуть нахмурились, а ладони сжались на ткани шубы. Девушка обняла его, крепко-крепко, прижалась щекой к его груди и вдохнула.
— Теперь каждый Новый год будем встречать вместе, — оживленно вдруг проговорила Ворона, подняв голову и коротко поцеловав Турбо в щеку, — только не здесь, в Казани.
Турбо улыбнулся ей и чуть посмеялся с ее добавления про Казань. Еще пару недель назад она рвалась обратно в тот город, где сейчас они находятся, а теперь хочет вернуться в Казань, куда ехала только ради мести.
— Пойдем, — кивнул головой кудрявый в сторону лестничной клетки, где в одной из дверей была квартира Тани.
***
Как только они зашли в гостиную, Аглая подошла к Тане и увела ее в другую комнату, таща за руку.
— Завтра едешь с пацанами на дело, помнишь? Только будь осторожна. Универсам там точно не нужен, они не свои, не впишутся, — напоминала ей Райкина, глядя на подругу, у которой глаза светились, — чего так светишься? Валера твой? — вдруг улыбнулась она.
Таня лишь кивнула и щеки залились легким румянцем, а глаза будто стали еще светлее, голубее.