Часть 15.
— Все, он ушел, — вновь зашла в комнатушку Оля, коснувшись плеча Тани, отчего она вздрогнула и резко обернулась.
Услышав это, девушка тут же вышла и подбежала к Универсаму, нервно оглядывая каждого и задерживая взгляд на Валере, который что-то бубнил Вахиту и держался за затылок.
Воронкова шагнула к нему и взяла его руку, отодвигая от затылка. Ее брови нахмурились, а взгляд стал более взволнованным.
— Сильно больно? — спросила она, коснувшись ладонью его головы, отчего на пальцах остался след крови, текущей из затылка струей.
Тот молча отрицательно покачал головой и взглянул на Таню, которая уже развернулась и пошла за аптечкой, лежащей в ящике стола около их рабочего места.
— Сядь, — твердо сказала она, указав на табурет позади него.
Турбо вздохнул и сел, подняв голову и рассматривая Ворону своими зелеными пронзительными глазами.
Голубоглазая осторожно повернула его голову вбок и коснулась мокрой от спирта ватой его затылка. Кровь тут же окрасила вату. Турбо, как настоящий мужчина, сидел и не шевелился, чтобы не мешать. Он переодически ловил на себе обеспокоенные взгляды Тани, но старался не реагировать на них.
— Что он говорил? — спрашивала девушка, глядя на остальных, которые стояли как вкопанные и не решались даже вдохнуть, — что вы молчите?! Адидас! Что он сказал?
— Тань, успокойся, — цокнул Валера, встав с табуретки и вцепившись в руку девушки, которая недовольно смотрела теперь уже на него.
— Не трогай меня! — громко сказала она и одернула его руку, бросив в сторону грязную вату, — я спрашиваю, что он сказал?!
— Ничего нового, ты обо всем узнала еще на кладбище, — ответил ей Адидас, прислонившись спиной к стене, — угомонись и не ори.
— Я же попросила тебя, — повернулась Ворона к Оле, — чтоб они закрыли дверь и не выходили! Может ему бы и не разбили голову! — кричала она на весь магазин, не скрывая своих эмоций.
— Таня, хватит! — крикнул на нее Туркин, повернув к себе за плечи с силой, — она не виновата. Мы сами не стали сидеть там, мы не чушпаны, чтобы прятаться от какого-то пацаненка! И со мной все нормально, подумаешь, царапина, — фыркнул он, отпустив ее плечи.
Девушка глубоко вдохнула и ушла за прилавок, сев на стуле и откинувшись на спинку. Оля сидела рядом, глядя на девушку и иногда поджимая губы, будто не могла решиться что-то сказать.
***
До конца смены оставалось около получаса. Универсам давно ушли по своим делам, оставив работниц в тишине и спокойствии, которое по всей видимости, будет длиться недолго.
— Тань, кто он? И что вообще происходит? — вдруг начала Ольга, повернувшись к черноволосой через плечо и держа в руке новую кассету.
— Если бы я знала, Оль, — вздохнула дама, закрыв лицо руками и запрокинув голову назад, — но он никто в сравнении с нашими, только со спины видимо умеет бить, — усмехнулась она.
— Не просто же так тебе угрожают! Ищут тебя! Обещают устроить тебе проблем! — скакал голос у женщины, которая впервые столкнулась с такой ситуацией у молодой девушки, милой по виду. Она просто не знала эту «милую» по характеру и силе, — и ваш разговор с тем рыжим... Он сказал, что ты убила кого-то. Тань, кто ты такая?
Воронкова резко встала со стула, отчего он чуть не упал назад. Она прошлась вокруг Оли и мотнула головой в замешательстве.
Она не могла рассказать об этом всем. Боялась. А вдруг ее напарница сдаст ее? Или станет пугаться, или.. И таких «или» еще очень много.
— Оль, ничего такого. Просто стечение обстоятельств, — не вдаваясь в подробности ответила девушка, остановившись рядом.
— Врешь ведь, — прищурилась напарница и поставила руки в боки, — я никому не расскажу!
И тут же колокольчик зазвенел и на пороге показался Турбо, шмыгнувший носом. Таня тут же обернулась и кивнула ему, а после ушла за шубой и сумкой, вернувшись уже готовой уходить.
Как раз стукнуло 19:00.
Черноволосая оставила Олю без определенного ответа. Не нужно ей знать всех подробностей, да и в общих чертах тоже. Не ее дело.
Таня и Валера шли по улице, снег падал на них, снежинки быстро таяли на одежде. Нос и щеки быстро начали краснеть от холода, а от дыхания шел пар. Оба молчали, иногда кидая друг на друга взгляды.
— Ты поговорить хотела, — наконец начал кудрявый, чиркнув спичкой и прикурив сигарету.
В этот момент Ворона вышла из своих мыслей, которые весь день не покидали ее, и кивнула, слегка замедлив шаг.
— Да, хотела, — вздохнула она и продолжила, — а что теперь? Ну, помнишь, тогда вечером, признались. А сейчас как ничего и не было. Ты соврал? Хотя это было бы глупо.
— Нет, я не соврал, — качнул головой Валера, — прости, просто заметался со всеми делами, — едва ощутимо коснулся он ее холодной ладони и остановился.
Таня не совсем поверила ему, она приподняла брови и поджала губы, взглянув на него с детским недоверием. Ее рука была в его теплой, мозолистой от турника и вечных драк.
— Пацаны не извиняются, — чуть улыбнулась она, толкнув его в плечо и продолжая шагать дальше по тропинке в сторону своего двора.
Туркин улыбнулся ей в ответ и пошел следом.
— Оля поняла, что со мной не все просто, — заговорила дама, пнув камень под ногой, — я не смогла ей рассказать, не доверяю ей настолько. Мне кажется, она сдала бы меня.
— Молодец, что не сказала, — кивнул ей парень, после затянувшись сигаретой и посмотрев в сторону.
***
Возле подъезда, освещенного одиноким фонарем, девушка остановилась и повернулась к Туркину, коснувшись ладонями его куртки. Она долго смотрела на него, иногда чуть улыбаясь, пока он не поцеловал ее, но уже не так робко и едва ощутимо, как было в тот вечер.
И снова Таня покраснела как восьмиклассница, которую мальчик дергал за косички. Турбо улыбнулся ее смущению и провел тыльной стороной ладони по ее щеке.
— До завтра, — прошептал он, убрав руку от ее лица и качнувшись с пяток на носки, — светлоглазка.
Голубоглазая посмеялась на его прозвище и обняла его, коснувшись щекой его груди и закрыв глаза.
Громких объявлений любви и чувств не было, но им обоим это и не нужно. Они просто знали, что это взаимно, и ничего не мешало им.