Совсем другой
Утром я проснулась рано. За окном было серо и сыро. Я долго стояла перед зеркалом, выбирая одежду — хотелось выглядеть уверенно, но не вызывающе. В итоге надела джинсы и свитер, заплела косу.
Завтрак прошёл в тишине. Папа уже уехал на работу, мама суетилась вокруг меня, как будто я снова маленькая.
— Всё будет хорошо, — сказала она, заметив мой взгляд.
Я кивнула.
До школы идти минут пятнадцать пешком через парк. Листья под ногами шуршали, ветер пробирал до костей. Я шла медленно, сжимая лямки рюкзака так, что побелели костяшки пальцев.
У ворот школы уже толпились ребята — кто-то смеялся, кто-то спешил внутрь с кофе в руках. Я остановилась на секунду, чувствуя себя чужой на этом празднике жизни.
— Анна! — раздался знакомый голос.
Я обернулась и увидела Эмму. Она бежала ко мне через двор, размахивая руками.
— Ты вернулась! — она крепко обняла меня, чуть не сбив с ног.
Я улыбнулась впервые за день по-настоящему.
— Привет! Как ты?
— Всё по-старому! Пойдём скорее! Расскажешь всё-всё!
Мы вошли в школу вместе. Коридоры гудели от голосов, пахло свежей краской и булочками из столовой. Эмма тараторила без умолку: кто с кем встречается, кто поссорился, какие новые учителя появились.
— А Оуэн... — начала я осторожно, когда мы остановились у расписания.
Эмма замолчала на полуслове и странно посмотрела на меня.
— Ты не знаешь?
— Что? — сердце пропустило удар.
— Он теперь... ну... звезда! Снимается в каком-то сериале для Netflix! Его все обсуждают!
Я почувствовала, как внутри всё переворачивается.
— Он... он учится здесь?
Эмма кивнула.
— Да, но его почти не видно. То съёмки, то интервью... Он теперь другой человек.
Я сглотнула комок в горле.
— А где он сейчас?
Эмма пожала плечами:
— Говорят, сегодня должен быть на первом уроке английского у миссис Харрисон.
У меня задрожали руки.
— Мне тоже туда...
Эмма улыбнулась:
— Ну вот и увидишь!
Мы пошли к кабинету вместе с потоком учеников. Я чувствовала себя так, будто иду на экзамен по самому сложному предмету в мире.
Дверь класса была открыта. Ребята рассаживались по местам, шумели, смеялись. Я замерла на пороге, ища глазами знакомую фигуру с каштановыми кудрями...
И вдруг увидела его.
Оуэн сидел у окна — высокий, ещё более взрослый, чем я помнила. Его волосы были такими же взъерошенными, как раньше. Он что-то писал в тетради и не замечал меня.
Я сделала шаг вперёд.
Сердце билось где-то в горле.
Это был он — мой Оуэн Купер из прошлого.
Он больше не был тем мальчишкой, которого я помнила. В нём появилась какая-то взрослая, почти осязаемая уверенность. Плечи под простой серой толстовкой казались шире, а поза — расслабленной, но собранной, будто он всегда готов к чему-то важному. Но главное осталось неизменным. Те самые каштановые кудри, которые я так любила пропускать сквозь пальцы, всё так же непокорно торчали в разные стороны.
Оуэн поднял голову, словно почувствовав мой взгляд. Его глаза — я не могла разглядеть их цвет с такого расстояния, но помнила их оттенок — скользнули по классу и остановились на мне. На долю секунды его рука с ручкой замерла в воздухе. В его взгляде промелькнуло что-то похожее на узнавание, смешанное с удивлением и... настороженностью? Он едва заметно нахмурился, словно пытаясь вспомнить, где мы могли видеться.
— Анна? — голос Эммы вырвал меня из оцепенения. Она легонько подтолкнула меня в спину. — Ты чего встала? Иди, садись.
Я вздрогнула и сделала несколько неуверенных шагов вглубь класса. Ноги казались ватными. Я чувствовала на себе его взгляд, тяжёлый и изучающий. Он не улыбнулся. Не помахал рукой. Просто смотрел, как я прохожу мимо и сажусь за парту в соседнем ряду, чуть позади него.
Сердце колотилось так громко, что я была уверена: его стук слышен даже на последней парте. Я опустила голову, пытаясь скрыть пылающие щёки, и открыла тетрадь, хотя буквы расплывались перед глазами.
Урок начался. Миссис Харрисон что-то говорила о метафорах в современной поэзии, но её слова пролетали мимо моего сознания. Всё моё существо было сосредоточено на спине Оуэна, которая была всего в паре метров от меня. Я видела, как он слегка поворачивает голову, чтобы посмотреть в окно, как его кудри колышутся от этого движения. Воспоминания нахлынули с новой силой: вот мы сидим на футбольном поле после тренировки «Уоррингтон Райлендс», он смеётся над моей неуклюжей попыткой ударить по мячу... Вот мы идём из школы домой, и я, как бы невзначай, касаюсь его локтя... Вот его рука в моей ладони под столом во время скучного урока истории...
Я резко выпрямилась, отгоняя эти мысли. Это было давно. В другой жизни. Он не писал мне два года. Я не писала ему о том, что скучаю по его волосам. Мы оба промолчали.
Прозвенел звонок на перемену. Класс мгновенно наполнился шумом и движением. Я начала торопливо собирать вещи, стараясь не смотреть в его сторону.
— Ларина! — раздался знакомый голос с лёгким акцентом.
Я замерла. Голос был другим — чуть ниже, чем я помнила, в нём появились новые нотки усталости или напряжения.
Я медленно обернулась. Оуэн стоял рядом с моей партой. Он был ещё выше, чем мне казалось издалека. Теперь нас разделяло всего полшага.
— Анна Ларина? — переспросил он уже тише, словно убеждая сам себя.
— Привет, Оуэн, — выдавила я из себя.
Он смотрел на меня так пристально, будто пытался найти во мне следы той девочки, которую знал раньше.
— Я... я не поверил сначала. Эмма сказала, что ты вернулась, но я думал... не знаю... что это шутка какая-то.