19
Rayhan
Я не могла ответить. Как будто кто-то сжал горло. Слова были. Их было слишком много.
Но ни одно не получалось произнести.
Я продолжала смотреть в пол. На его кроссовки. На светлый паркет.
Куда угодно. Только не на него.
Потому что посмотреть ему в глаза сейчас было страшнее всего.
Я чувствовала его взгляд. Он буквально прожигал меня.
— Райан. Ну посмотри на меня.
Я едва заметно покачала головой.
— Нет...
Тихо. Почти неслышно.
Оскар раздражённо выдохнул.
— Что значит "нет"? Я с тобой разговариваю. Посмотри на меня.
Я снова покачала головой. Он сделал ещё один шаг.
Теперь между нами оставалось всего несколько сантиметров.
— Хорошо. Тогда хотя бы ответь. Что произошло? Почему ты приехала вот в таком состоянии? Почему выключила телефон?
Я молчала.
Он провёл ладонью по лицу. Было видно, что он из последних сил пытается не сорваться снова.
— Райан...я сейчас не прошу многого. Мне не нужен длинный рассказ. Скажи хотя бы одну фразу. Хоть одно предложение. Я должен понимать, что происходит.
Я медленно вдохнула. Губы дрогнули.
Но вместо слов из груди вырвался только судорожный вдох.
Оскар нахмурился.
— Не молчи. Пожалуйста...не молчи.
Я сильнее сжала ткань кофты у живота.
Он только сейчас заметил это. Его взгляд опустился на мою руку. Потом снова поднялся к лицу.
— У тебя что-то болит?
Я не ответила.
— Райан. Болит?
Я снова не смогла ничего сказать. В следующую секунду слёзы сами покатились по щекам.
Одна. Потом ещё. Потом ещё.
Я больше даже не пыталась их остановить.
Просто закрыла лицо ладонями. И заплакала.
Тихо. Но так, будто внутри наконец прорвало всё, что я держала в себе последние двое суток.
Оскар замолчал. Вся злость будто исчезла за одну секунду.
Он только растерянно смотрел на меня.
— Эй...
Совсем тихо произнёс он.
— Райан...
Я не могла успокоиться. Плечи дрожали. Воздуха не хватало.
Я пыталась что-то сказать между всхлипами. Но не получалось. Оскар уже не кричал.
— Хорошая моя...скажи мне...пожалуйста..я больше не выдержала.
Всхлипнула ещё сильнее.
Я уже не пыталась остановиться. Слёзы лились сами.
Я не могла ни говорить, ни думать. Только плакала.
Так, словно внутри наконец прорвало всё, что я держала в себе эти последние дни.
Оскар больше ничего не спрашивал.
Он несколько секунд просто смотрел на меня. Потом тихо выдохнул.
— Всё...хватит. Не надо.
Он наклонился. Одной рукой придержал меня под спину, другой — под колени.
И легко поднял на руки.
Я автоматически обняла его за шею. Уткнулась лицом ему в плечо.
Он крепче прижал меня к себе.
— Всё...я держу тебя.
Тихо сказал он.
— Ни о чём сейчас не думай.
Я сама не заметила, как мы оказались в спальне.
Он подошёл к кровати. Очень аккуратно уложил меня на неё.
Поправил подушку. Но стоило ему немного отстраниться...я машинально схватила его за футболку.
Крепко. Так, будто боялась, что он сейчас уйдёт.
Оскар сразу посмотрел на меня. Ничего не сказал.
Только медленно обошёл кровать. Лёг рядом. И сразу притянул меня к себе.
Так крепко...что я впервые за эти дни почувствовала себя в безопасности.
Он одной рукой гладил меня по волосам. Другой крепко обнимал за спину.
Будто действительно боялся отпустить.
— Я никуда не уйду. Слышишь? Я здесь.
Он прижался губами к моей макушке.
Закрыл глаза. И ещё сильнее сжал меня в объятиях.
— Даже если ты сейчас не можешь ничего рассказать...не рассказывай. Но, пожалуйста...не закрывайся от меня больше.
И я почувствовала, как его объятия стали ещё крепче.
Прошло, наверное...я даже не знаю сколько. Минут тридцать. Может, час.
Мы так и лежали на кровати. Я всё ещё не отпускала его футболку.
А он продолжал молча обнимать меня.
Не спрашивал. Не торопил. Иногда просто гладил меня по волосам.
И почему-то именно это сейчас помогало больше любых слов.
Я смотрела в одну точку. В стену. Но ничего не видела.
Мысли снова и снова возвращались к одному.
А к больнице. К той женщине. К её холодному голосу.
«Выкидыш.» «Беременность.» «Не сможете иметь детей.»
Я почувствовала, как снова начинают дрожать руки.
Оскар сразу это заметил. Он слегка погладил меня по спине.
— Эй...я здесь.
Я ничего не ответила. Прошла ещё минута. Или две.
Я тяжело сглотнула.
— Оскар...
Он сразу посмотрел на меня.
— Мм?
Я снова замолчала. Слова будто застряли в горле. Он терпеливо ждал.
Я нервно провела пальцами по своей ладони.
— Можно...можно я кое-что скажу?
— Конечно.
Я опять не смогла продолжить. Опустила голову. Закрыла глаза.
— Только...
Голос был совсем тихим.
— Пообещай мне одну вещь.
Оскар нахмурился.
— Какую?
Я долго молчала. Так долго, что он уже хотел что-то сказать. Но я всё-таки прошептала:
— Не осуждай меня...
В комнате стало совсем тихо. Оскар несколько секунд просто смотрел на меня. Будто не был уверен, что правильно расслышал.
— Что?
Я нервно покачала головой.
— Пожалуйста...не осуждай меня...я не выдержу этого сейчас...
Он окончательно растерялся.
— Райан...за что я должен тебя осуждать?
Я лишь сильнее прикусила губу.
— Я не знаю...я боюсь...очень боюсь...
Он осторожно взял меня за руку.
— Посмотри на меня.
Я медленно подняла глаза. Он смотрел спокойно.
— Ты действительно думаешь, что после всего, что сейчас с тобой происходит, первое, о чём я буду думать, — это как тебя осудить?
Я долго собиралась с силами.
Слова давались так тяжело, будто каждое приходилось вытаскивать из себя.
Я глубоко вдохнула. И почти шёпотом произнесла:
— У нас мог быть ребёнок.
...
Оскар замер. Совсем. Его рука, которая только что медленно гладила меня по спине, остановилась.
Он смотрел на меня несколько секунд.
Будто пытался понять, правильно ли услышал.
Я медленно подняла на него глаза.
— Я была беременна.
В комнате стало настолько тихо, что было слышно только наше дыхание.
Оскар не сказал ни слова. Он просто смотрел на меня.
В его глазах не было осуждения. Не было злости. Только абсолютное потрясение.
Будто мозг отказывался принимать услышанное.
Он слегка приоткрыл рот. Хотел что-то сказать. Но не смог.
Наверное, впервые в жизни он действительно не знал, какие слова могут быть правильными.
Я увидела эту растерянность. И именно она окончательно меня сломала.
Я быстро закрыла лицо руками.
— Прости...я не знала...я правда не знала...я не смогла тебе сказать...
Из-под ладоней снова покатились слёзы.
Оскар ничего не сказал. Он просто сидел, глядя на меня так, будто весь мир вокруг перестал существовать.
Я не выдержала этой тишины.
— Пожалуйста...не молчи так.
Я знаю этот взгляд. Я знаю, когда люди не знают, что сказать.
Но сейчас...пожалуйста, не надо.
Он медленно выдохнул. Потёр лицо ладонями.
Было видно, что он пытается подобрать слова, но ни одно не кажется ему правильным.
— Райан...я молчу не потому, что осуждаю тебя. Я молчу, потому что...господи, я вообще не понимаю, как сейчас правильно себя вести.
Он невесело усмехнулся.
— Ты сейчас сказала мне такую вещь...к которой невозможно быть готовым. Я ещё пять минут назад думал, что ты просто пропала, что с тобой что-то случилось. А теперь...
Он опустил взгляд.
— А теперь я узнаю, что у нас мог быть ребёнок.
Он сделал паузу. Долгую.
— И понимаешь...я даже не успел обрадоваться этой мысли. Не успел испугаться. Не успел представить, как бы это вообще было. Я сразу узнал вторую часть. Что его больше нет.
Я почувствовала, как по щекам снова покатились слёзы.
— Я так и знала...
Тихо сказала я.
— Что ты сейчас пожалеешь, что вообще со мной...
— Нет.
Он сразу перебил меня. Так резко, что я подняла на него глаза.
— Даже не заканчивай эту мысль. Вообще не смей. Я не жалею, что встретил тебя. Я не жалею, что люблю тебя. И я точно не жалею из-за того, что сейчас произошло.
Он осторожно взял меня за обе руки и убрал их от моего лица.
— Я просто...растерялся. Мне тоже больно. Я тоже только что узнал, что мог стать отцом. И в ту же секунду узнал, что этого ребёнка больше нет. Как, по-твоему, я должен был отреагировать за пять секунд?
Он покачал головой.
— Я не молчал, потому что обвинял тебя. Я молчал, потому что пытался понять, как сделать так, чтобы сейчас не сказать какую-нибудь глупость и не сделать тебе ещё больнее.
Он осторожно вытер большим пальцем слезу с моей щеки.
— И знаешь, что я понял?
Я тихо покачала головой.
— Что сейчас ты почему-то переживаешь не только из-за себя. Ты боишься моей реакции. Боишься, что я тебя обвиню. Что отвернусь. Что скажу, будто это твоя вина.
Он посмотрел мне прямо в глаза.
— Райан...если кто-то сейчас и нуждается в поддержке, то это ты. И последнее, о чём я сейчас способен думать, — это искать виноватого в женщине, которая лежит передо мной и плачет, потому что потеряла нашего ребёнка.
Я снова закрыла глаза. Слёзы не прекращались.
Мне казалось, что они уже никогда не закончатся.
Оскар несколько секунд просто смотрел на меня.
Потом медленно придвинулся ближе. Осторожно взял моё лицо в ладони.
Так, чтобы я больше не могла прятать взгляд.
— Посмотри на меня.
Я не хотела. Но всё-таки подняла глаза.
Он долго молчал. А потом очень спокойно сказал:
— Я хочу, чтобы ты сейчас услышала меня очень внимательно. Не через страх. Не через чувство вины. А именно услышала.
Я едва заметно кивнула.
Он провёл большим пальцем по моей щеке, вытирая слёзы.
— То, что произошло...ужасно. Для нас обоих. И мне очень больно от мысли, что я даже не успел узнать о нашем ребёнке.
Он на секунду опустил взгляд. Было видно, что ему самому тяжело произносить эти слова.
— Но знаешь, что сейчас для меня важнее всего?
Я молчала.
— Что ты здесь. Со мной. Живая.
Он глубоко вдохнул.
— И я не хочу, чтобы ты хотя бы на секунду подумала, будто после всего этого я стану любить тебя меньше.
Я почувствовала, как снова задрожали губы. Оскар слегка покачал головой.
— Нет, Райан. Такого не будет. Я всё равно тебя очень люблю. Очень. И ничего из того, что ты сегодня мне рассказала, этого не изменило.
Он наклонился и легко коснулся своим лбом моего.
— Не эта поездка. Не больница. Не ребёнок. Ничто не заставит меня посмотреть на тебя другими глазами.
Я всхлипнула.
— Правда?..
— Правда.
Он даже не дал мне договорить.
— Я люблю тебя не за то, что в нашей жизни всё идеально. Я люблю тебя целиком. Со всем, что у тебя есть. И со всем, что тебе пришлось пережить.
Он крепче обнял меня.
— Поэтому перестань просить прощения за вещи, в которых ты не виновата. Мне не за что тебя прощать.
Я ещё сильнее прижалась к нему.
Казалось, если сейчас отпущу его хотя бы на секунду...то снова останусь одна.
Я сглотнула.
— Родителей больше нет...такое чувство, будто у меня вообще никого не осталось...
Оскар ничего не сказал сразу. Он лишь крепче обнял меня.
Потом тихо, но очень уверенно произнёс:
— Нет.
Я подняла на него заплаканные глаза. Он покачал головой.
— Не говори так больше. Ты не одна.
Он осторожно взял мою руку и переплёл наши пальцы.
— Да, родителей уже не вернуть. И я никогда не скажу тебе, что понимаю эту боль, потому что это было бы неправдой. Но я рядом с тобой.
Он слегка сжал мою ладонь.
— И ты не можешь говорить, что у тебя никого нет. Потому что у тебя есть я.
Я почувствовала, как снова начинают наворачиваться слёзы.
— Оскар...
Он улыбнулся очень грустно.
— Ты моя семья, Райан.
Он осторожно поцеловал меня в лоб.
— Мне так страшно...
Прошептала я.
— Я знаю.
Он поправил одеяло и укрыл нас обоих.
— Давай хотя бы попробуем поспать.
Он легко поцеловал меня в висок.
— Завтра всё это никуда не исчезнет.
Я молча кивнула.
— Засыпай. Я рядом.
Я медленно закрыла глаза. Впервые за долгое время не потому, что устала бороться одна.
Утро всё равно наступило.
Как бы мне ни хотелось, чтобы эта ночь длилась ещё немного.
Я медленно открыла глаза.
Первое, что почувствовала, — холодная половина кровати рядом.
Оскара уже не было.
Несколько секунд я просто смотрела в потолок. Потом резко села.
Из коридора доносились тихие звуки. Закрывающиеся ящики. Шуршание ткани.
Он собирался. Сегодня же гонка.
Я медленно поднялась с кровати. Тело всё ещё было тяжёлым. Голова тоже.
Я открыла дверь спальни. Оскар стоял возле шкафа. Уже в одежде команды. Спиной ко мне.
Он аккуратно складывал какие-то вещи в рюкзак, стараясь делать всё как можно тише, чтобы не разбудить меня.
Но, услышав скрип двери, сразу обернулся.
— Проснулась?
Его голос был таким же спокойным, как вчера вечером.
Он сразу подошёл ко мне. Не говоря ни слова, осторожно обнял.
Я сразу прижалась к нему.
— Прости...
Тихо сказала я.
— Я хотела встать раньше.
Он слегка улыбнулся.
— Зачем?
Потом тихо спросила:
— ...можно я поеду с тобой?
— Со мной?
Я кивнула.
— Не хочу оставаться здесь одна...
Он молчал. Осторожно взял меня за плечи.
— Райан...ты уверена?
Я снова кивнула.
— Да. Я не хочу сейчас оставаться дома.
Оскар тяжело выдохнул.
— Я не против, чтобы ты была рядом.
Он внимательно посмотрел мне в глаза.
— Ты только прилетела. А сегодня паддок, люди, камеры, шум, журналисты...
Я долго молчала. Потом тихо сказала:
— Мне кажется...если я останусь одна...будет ещё хуже.
Оскар закрыл глаза на секунду. Потом кивнул.
— Хорошо. Тогда поедем вместе.
Я медленно кивнула.
— Хорошо.
Он посмотрел на часы. И тихо усмехнулся.
— Только есть одна маленькая проблема.
— Какая?
— Нам уже скоро выходить. Если через десять минут мы всё ещё будем стоять здесь, то я опоздаю на собственную гонку.
Несмотря на всё, уголки моих губ едва заметно дрогнули.
Оскар увидел это и тоже слабо улыбнулся.
— Вот. Это уже немного лучше.
На этот раз я действительно собралась быстро.
Без привычного «что надеть». Без макияжа. Без долгих раздумий перед зеркалом.
Я просто открыла шкаф.
Достала первые попавшиеся светлые джинсы, белую футболку и серую толстовку.
Через несколько минут уже была готова. Волосы собрала в высокий хвост.
Посмотрела на себя в зеркало.
Лицо всё ещё было бледным. Глаза опухшими. Но сейчас мне было всё равно.
Я тихо вышла из спальни. Оскар уже ждал меня в прихожей.
Ключи от машины были в руке.
Он поднял на меня взгляд. Несколько секунд молча рассматривал.
Потом подошёл ближе. Осторожно поправил воротник моей толстовки.
Будто это было самым важным делом на свете.
— Ты будешь есть?
Я виновато отвела взгляд.
— Нет...
Он тяжело вздохнул.
— Я так и думал.
Он открыл кухонный шкаф.
Достал упаковку печенья. Потом банан. И небольшую бутылку воды. Протянул всё мне.
— Хотя бы это. Пожалуйста.
Я тихо кивнула.
— Хорошо.
— Всё. Теперь можем ехать.
Я уже потянулась к двери, но он вдруг остановил меня. Осторожно взял за руку.
Я вопросительно посмотрела на него. Он ничего не сказал. Только наклонился и легко поцеловал меня в лоб.
— Сегодня ты всё время будешь рядом со мной. Если станет тяжело — сразу говоришь.Не терпишь. Не молчишь. Договорились?
Я слабо улыбнулась.
— Договорились.
Он переплёл наши пальцы.
Открыл входную дверь. И мы вместе вышли из квартиры.
На улице было удивительно спокойно.
Ярко светило солнце. Море блестело где-то между домами. Тёплый ветер едва заметно шевелил волосы.
Монако жило своей обычной жизнью.
Всего несколько дней назад этот город казался мне самым счастливым местом на земле.
А сейчас...я будто смотрела на него совсем другими глазами.
Мы молча дошли до машины. Оскар открыл мне дверь. Подождал, пока я сяду. Потом обошёл автомобиль и сел за руль.
Двигатель тихо заработал. Машина плавно выехала со двора.
Первые несколько минут мы ехали молча.
Я смотрела в окно.
Он внимательно следил за дорогой.
На одном из светофоров Оскар вдруг открыл бардачок.
Порывшись несколько секунд, он достал пластиковую карточку на шнурке.
Протянул её мне.
— Держи.
Я взяла её в руки. Это был пропуск в паддок. С моей фотографией. Моим именем.
Я удивлённо посмотрела на него.
— Ты когда успел?
Он едва улыбнулся.
— Ещё несколько недель назад заказал. На всякий случай.
Я провела пальцем по своему имени.
— То есть ты был уверен, что я буду ездить с тобой?
Оскар тихо усмехнулся.
— Не уверен. Надеялся.
Он на секунду перевёл взгляд на меня, а потом снова на дорогу.
— Вообще-то я хотел вручить его тебе совсем по-другому. Хотел просто сказать: «Добро пожаловать в команду моего самого любимого болельщика».
Я невольно улыбнулась. Совсем чуть-чуть. Он сразу это заметил.
— Вот. Эта улыбка мне нравится гораздо больше.
Я опустила взгляд на пропуск. Крепче сжала его в руке. Оскар снова заговорил, уже серьёзнее:
— И ещё. Сегодня никто и ничто не важнее твоего состояния. Если почувствуешь усталость, если станет тяжело, если захочешь уехать — уедем. Неважно, на каком этапе будет гонка. Неважно, кто что подумает. Поняла меня?
Я посмотрела на него.
— А если ты будешь бороться за победу?
Он даже не задумался.
— Я задал тебе вопрос. Ты поняла меня?
Я медленно кивнула.
— Поняла.
Он удовлетворённо кивнул.
— Вот и отлично.
После этого в машине снова стало тихо. Но теперь эта тишина уже не давила.
Через несколько минут движение стало заметно медленнее.
Чем ближе мы подъезжали к трассе, тем больше вокруг становилось людей.
Флаги. Футболки с номерами пилотов. Фотокамеры.
Повсюду слышались разговоры на разных языках.
Я невольно сильнее сжала пропуск в руке. Оскар посмотрел вперёд и тихо сказал:
— Почти приехали.
Я кивнула. Но внутри снова появилось какое-то странное волнение.
Машина свернула в служебную зону. Охрана сразу узнала автомобиль и открыла шлагбаум.
Мы проехали ещё немного. И наконец Оскар остановился.
Он заглушил двигатель. Несколько секунд никто из нас не выходил.
Потом он посмотрел на меня.
— Готова?
Я посмотрела в окно глубоко вдохнула.
— Наверное...
Оскар заметил мою неуверенность. Он осторожно накрыл мою руку своей.
— Если в какой-то момент передумаешь, мы можем развернуться и поехать домой.
Я посмотрела на него и слегка покачала головой.
— Нет. Я хочу быть рядом с тобой.
Он несколько секунд внимательно смотрел мне в глаза.
Будто ещё раз пытался понять, не говорю ли я это только потому, что боюсь остаться одна.
Потом тихо кивнул.
— Тогда пойдём.
Он вышел из машины. Обошёл её. Открыл дверь с моей стороны.
Я осторожно выбралась наружу. Сразу услышала знакомый шум.
Гул трибун. Голоса болельщиков. Где-то вдали уже ревели моторы машин поддержки.
Совсем другой мир. Совсем не похожий на ту тишину, из которой я приехала.
Оскар достал из багажника небольшой рюкзак. Закрыл машину.
Потом молча протянул мне руку.
— Идём.
Я посмотрела на его ладонь. И, почти не раздумывая, вложила свою.
Он сразу крепко сжал мои пальцы.
До входа в паддок мы дошли довольно быстро.
Чем ближе подходили, тем больше вокруг становилось людей.
Кто-то быстро шёл с ноутбуком в руках.
Механики катили тележки с оборудованием.
Журналисты уже ловили первых пилотов. Повсюду были логотипы команд.
Я машинально сильнее сжала пропуск. Оскар сразу это заметил. Он тихо наклонился ко мне.
— Всё хорошо?
Я кивнула.
— Да.
Он внимательно посмотрел на меня ещё пару секунд. Потом улыбнулся.
— Если станет не по себе — сразу говоришь. Хорошо?
— Хорошо.
Мы подошли к турникетам.
Охранник коротко улыбнулся.
— Доброе утро.
Оскар кивнул ему в ответ. Турникет тихо пискнул. Ещё один. И мы оказались внутри.
Я невольно огляделась.
Всё двигалось. Все куда-то спешили. По рации постоянно что-то передавали.
Где-то уже запускали мотор. Запах резины, топлива и свежесваренного кофе смешивался в один очень знакомый запах гоночного дня.
Мы спокойно шли по паддоку. Оскар всё так же держал меня за руку.
Вокруг нас постоянно кто-то проходил.
Иногда кто-то здоровался с Оскаром, он коротко кивал в ответ, но мы не останавливались.
До боксов оставалось совсем немного.
Но стоило нам выйти на более открытую дорожку, как нас сразу заметили болельщики.
— Оскар!
Он повернул голову.
Несколько человек уже тянули к нему руки.
В одной были белые кепки команды. В другой — футболки.
— Оскар, пожалуйста, можно автограф?
— Распишись, пожалуйста!
— Всего одну подпись!
Он посмотрел на часы. Потом на меня.
— Не возражаешь?
Я покачала головой.
— Конечно.
Он улыбнулся.
Первую кепку он подписал за несколько секунд. Потом вторую. Следом ему протянули белую футболку.
— Можно вот здесь?
— Конечно.
Он расписался и вернул её владельцу.
— Спасибо огромное!
— Удачи сегодня, Оскар!
— Спасибо.
Следом появилась ещё одна кепка. Потом фотография. Потом снова футболка.
Он никому не отказывал. Работал быстро, но при этом успевал каждому улыбнуться и сказать пару слов.
Через минуту он вернул маркер владельцу.
Он улыбнулся, коротко помахал всем рукой и вернулся ко мне. Снова взял меня за руку.
— Извини.
— За что?
— Иногда быстро пройти просто невозможно.
Я слабо улыбнулась.
— Я уже заметила.
Он тихо усмехнулся.