кричащий

Элли лежала в кровати еще в мокром полотенце, волосы тяжело прилегали к шее, а пар из ванны потускнел в окне, оставив на стекле матовую пленку. Комната была полутемной, лампа в гостиной давала тусклый, спальне  ореол. Холод от ночного воздуха пробирал через тонкую ткань простыни, но внутри неё было тревожно тепло — то ли от остатка раздражающего запаха, то ли от нервного возбуждения.

По ту сторону комнаты в кресле сидел Дэвид. Его силуэт был выровнен в профиль: широкие черные штаны, а сверху ничего не было, кожа на плечах и грудной клетке играла в тонкой полутени — сильные линии, которые раньше вызывали у неё одновременно и отвращение, и притяжение.

Он работал с бумагами, погруженный в цифры и подписи, но взгляд время от времени скользил туда, где она лежала. В этом молчаливом наблюдении было столько же власти, сколько и в самом прикосновении. Дэвид, когда девушка была в спальне, никогда не работал в своем кабинете. Ему было важно следить за своей принцессой.

Элли пыталась не думать о том, как она выглядела. Ее короткое белое полотенце, которое еле прикрывало интимные места. Ее холодные руки, которые все дело пытались положить волосы так, чтобы они не мешали поглядывать на парня...

Она позволила себе маленькую слабость — наблюдать за ним. Его движения были медленными и размеренными, как у хищника, который выбирает момент. В одно мгновение он отложил бумаги и, не торопясь, поднял взгляд. Их глаза встретились; в его взгляде не было гнева, только спокойное любопытство. Элли почувствовала, как губы сами собой чуть поджались, и машинально прикусила нижнюю губу — жест, давний и бессознательный, которым она пыталась удержать в груди то, что не разрешала себе произнести. Так же она быстро отвела взгляд. Не хотела встречаться с ним долго им. Вдруг что...

Ночью мысли расплывались. А еще, этим сексуальным мыслям дал толчок бокал вина, пока Дэвид не видел. За ужином, кока парень отошел на звонок, она налила себе бокал красного вина. И видимо это была ее ошибка...

Элли отложила планы на переодевание. Легкое опьянение затмило ее храбрость. Девушка медленно закрыла глаза. Первое, что пришло в голову — воспоминание о его теле, о том, как оно занимало пространство в комнате, о тени, которую оно отбрасывало на пол. Его рельеф мышц...

Это воспоминание медленно переросло в сон: неясная сцена, где границы между страхом и желанием смазаны, где он — неподвижный страж, а она — маленькая фигура, пытающаяся понять, где её место. Элли чувствовала тепло кожи, слышала ровное дыхание, и с каждой секундой сон становился глубже, плотнее, как вода, в которую погружаешься всё ниже...

Когда Элли полностью погрузилась в ее незабываемый сон, который можно было понять по вздохам, Дэвид на немного отложил бумаги... Время близилось к первому часу, спать не очень хотелось. Больше любопытство занимала его девушка.

Она выглядела беззащитно и уязвимо в одном коротком полотенце. Душ Элли приняла перед сном, видимо хотела смыть все его прикосновения, только вот девушка не знала, что ее преследователь уже в ее голове. Иначе, ее движения руками по груди, закусаные губы и слишком сексуальные вздохи не соединишь воедино.

Парень только смотрел и смотрел, как девушка под тусклым светом лампы, во сне раздеваться. Ее руки ходили по телу, разввязывая узел на ее полотенце. Освобождая весь обзор ее сисек для нужных им глаз — глаз Дэвида.

Парен  девушку будить не стал, также проигнорировал мысль укрыть чем-то. Если она так отрицает ее чувства к Дэвиду, то пусть сама опровергает свои мысли.

В это время стоны из спящей Элли стали более навязчивыми. Парню безумно хотелось узнать подробности их совместной жизни во сне. Наверное, чтобы повторить это с Элли.

Голая грудь с затвердевшими сосками поднималась и опускалась под такт дыхания спящей девушки. Вскоре не только грудь была раздета, но и интимное место поддалась ее движениям. Полотенце полностью было развязанно.

Элли перевернулась на живот и ее правая рука через сон пошла вниз. Дэвид прекрасно видел, как она возбуждена и он точно понимал. Причина он. Почему? Потому, что в этот момент, когда девушка уже начинала тереться об запястье, она на выдохе прошептала имя "Дэв..."

Оскал появился сразу же. На лице парня заиграла ухмылка, а в штанах проснулся друг, который очень сильно хотел эту девушку. Он хотел повторить то, что она видела. Безумно сильно.

Элли стонала не громко. Больше это было похоже на вздохи и шопот. Но для Дэвида эти стоны били его по вискам, иначе он не сможет ответить на вопрос. Почему ее тело, ее голос его так возбуждает..

Ее киска сладко капала. Соски продолжали твердеть, казалось, что есть дотронуться до них, то девушка сразу кончит. Моментально.

Дэвид сидел не подвижно. Его мышцы напрягались. Он боролся с желанием подойти и наконец-то трахнуть эту спящую красавицу...

Но он остановил это желание. Вся комната наполнилась звуками спящей девушки, которая так усердно прятала свои реальные мысли...

Элли очнулась не от будильника и не от шороха за окном, а от шепота в самом ухе — тихого, хрипловатого, который словно бы прошел сквозь сон и потревожил её сознание до костей.

— Принцесса, — прошептал он, и в голосе звучала та же ледяная мягкость, — ты слишком громко вздыхаешь, чтобы дать мне спокойно уснуть.

Её глаза раскрылись в темноте, и она увидела его силуэт совсем рядом: голова чуть наклонена, губы почти касаются уха. Дэвид стоял не с бумажками, а с важной, почти неизменной уверенностью. Он стоял рядом с кроватью. Уголок его рта приподнялся в жесткой ухмылке — не жестокой к радости, а довольной своей неизбежностью.

Элли ощутила, что спит без всего, ее единственная ткань, которая закрывала ее — это полотенце. Кототрое Дэвид благополучно держал в руке.

Девушка почувствовала, как по щекам проходит горячая волна стыда. Она моментально прикрыла всеми возможными руками места, которые так усердно прятала...

Она хотела провалиться под землю... Элли попыталась схватить полотенце из рук, стоящего Дэвида над ней. Но.. Он не дал..

— Нет уж, принцесса. Ты сама разделась, не я тебя. Тебе, наверное, так удобнее? Спать голышом перед твоим собственником — хорошая идея. — Он наклонился и поцеловал девушку в висок. Напоминая. Кто, где и как.

— Отдай. Пожалуйста. — процедила девушка сквозь зубы. Оскал в ее глазах, и несомненный страх. Они играли свою роль.

— Нет.

Ей не хотелось отвечать. Ей хотелось просто исчезнуть из этой комнаты, из этого мира, где его голос мог так спокойно вторгаться в её сны. Она поднялась с постели тихо, почти бесшумно, и направилась в ванную. Вода была ледяной, когда она умыла лицо — резкий контраст с тем паром, в котором засыпала ранее.

Холод обжигал кожу и, на мгновение, отрезал острый край стыда. Она долго смотрела на своё отражение: бледное лицо, опухшие глаза, губы, которые ещё помнили вкус сна.

Она вязала с ящика под раковиной вещи. Свои чёрные трусики, шорты и почти прозрачная майка. Это все, что она принесла, когда хотела помыться... Вот дура...

Возвращаясь в комнату, Элли надеялась, что сумеет собраться. Она вошла в полумрак, прижалась к изголовью и села на краю кровати. Страх всё ещё бился в висках, но теперь к нему примешивалось еще одно чувство — робость перед тем, что будет дальше. Она старательно стащила простыню и аккуратно легла, как будто какое-то хрупкое стекло могло дрогнуть и разлететься от малейшего движения. Но ее предательские соски, которые так и хотели встать.. Встали...

Она сомкнула глаза и попыталась слушать только собственное дыхание, как будто в этом простом ритме можно было найти спасение. Под тяжестью ночи она чувствовала себя маленькой и уязвимой, но где-то глубоко в груди медленно разгоралась осознанная решимость: переждать, выждать, сохранить в себе крохотный огонёк свободы, который никто не должен был погасить.

Её тело дрожало, но на этот раз дрожь была не только от страха — в ней была тихая, горькая решимость. Она прижалась лбом к подушке и, едва слышно, произнесла: «Я не позволю ему думать, что я его хочу». Затем постаралась уснуть, но сон снова приходил тяжело и неровно, а в комнату, где он стоял у окна, снова и снова возвращались его тени и ухмылка.