Лишняя сволочь // Кот

Полночь опустилась на горный хребет, окутав вершины густой, почти осязаемой темнотой. На самом краю обрыва, силуэтами выделяясь на фоне звёздного неба, стояли двое. Холодный ветер трепал их одежду, но они не замечали холода — их поглотил яростный, тихий спор.
— Что нам делать, Риночка? Что же нам теперь делать?.. — Костя метался из стороны в сторону, то и дело хватаясь за голову.
— Кость, пожалуйста. Давай успокоимся и подумаем нормально, — Рина попыталась поймать его взгляд, её голос дрожал от напряжения, но она изо всех сил старалась держать себя в руках.
— Мы думаем! Но мне вот одно интересно: кто же нас сдал? — он резко остановился, уставившись в темноту ущелья.
— Мне тоже, Кость. Мне тоже...
— Точно! Тяпа! — парня будто осенило, он резко повернулся к девушке.
— Что «Тяпа»? — нахмурилась она.
— Он так странно смотрел на меня сегодня. Прямо перед тем, как меня вызвали к командиру. Будто прощался. Или вину свою прятал.
— Да ну, бред, — Рина качнула головой, отказываясь верить. — Он же наш друг. Мы с ним через такое прошли.
— Завтра я с ним поговорю, — отрезал Костя, и в его голосе звякнула опасная сталь. — Поговорю так, что он всё выложит. А теперь... теперь о нас. Что нам делать прямо сейчас?
— О нас? А что о нас, Кость? — Рина сделала шаг ближе и крепко взяла его за руку. Её пальцы были ледяными, но хватка — удивительно сильной.
— Бежать нам некуда. Кругом посты. Да и глупо это. Если командир узнает, что мы... что между нами всё серьёзно, нас не просто разведут по разным отрядам. За нарушение устава в военное время нас обоих под трибунал пустят. Костя нервно усмехнулся, вглядываясь в её лицо, едва освещённое блёклым светом луны.
— Здесь любовь — это преступление. Знаю. Но я не жалею, Кариша. Ни об одной секунде с тобой.
— Я тоже не жалею, — тихо отозвалась девушка, и на мгновение её строгий голос потеплел. Она на секунду прижалась щекой к его плечу, слушая его бешено колотящееся сердце.
— Но именно поэтому мы должны выжить. Прямо сейчас мы возвращаемся в палатку. Будем вести себя как обычно. Никаких долгих взглядов на построении. Если у командира были бы железные улики, тебя бы из штаба уже не выпустили. Значит, они только догадываются.
— Из-за Тяпы, — процедил Костя, и его челюсть упрямо сжалась. Теперь, когда опасность грозила не ему одному, а их будущему, в парне проснулась холодная, опасная решимость.
— Возможно, но я не уверена. — кивнула Рина, отстраняясь. — Завтра утром ты поговоришь с ним. Спокойно. Без кулаков. Иначе тебя точно спустят вниз.
Костя тяжело вздохнул, бросил последний взгляд в чернеющую бездну ущелья и опустил плечи, признавая её правоту.
— Ладно. Пошли назад, пока на ночной проверке нас не обнаружили. И с этой минуты — мы просто сослуживцы.Они развернулись и, стараясь не шуметь, зашагали по каменистой тропе обратно к тусклым, редким огонькам лагеря, держась на расстоянии двух шагов друг от друга — как абсолютно чужие люди.

————————

Утреннее солнце едва успело залить горный лагерь холодным светом, когда прозвучал сигнал к общему построению. Костя и Рина стояли в разных шеренгах. Ни одного лишнего взгляда, ни единого жеста — они безупречно отыгрывали роли простых сослуживцев.Когда отряд распустили на короткий перерыв перед учениями, Костя сразу отыскал глазами приземистую фигуру друга. Тяпа стоял у палатки с оружием и лениво протирал ветошью штык-нож.
Костя подошёл сзади, стараясь, чтобы его шаг казался будничным для остальных.
— Тяпа, шаг в сторону сделай, — негромко, но так, чтобы не терпеть возражений, бросил Костя. — Дело есть. За угол пищеблока, живо.
Тяпа удивленно вскинул брови, перевёл взгляд с Кости на нож, но спорить не стал. Спокойно убрал ветошь в карман и пошёл следом.
За кухонным бараком пахло горелыми дровами и дешёвым табаком. Здесь никого не было. Костя резко развернулся, сократил дистанцию и за шкирку прижал Тяпу к деревянной стене.
— Колись, сучара, — прошипел Костя, глядя другу прямо в глаза. — Зачем сдавал нас? Что ты командиру наплёл?! Почему ты вчера так волком на меня смотрел, когда меня на ковёр вызывали?Тяпа даже не попытался вырваться. Он лишь нахмурился, и в его взгляде вместо страха отразилась глубокая, искренняя обида.
— Ты чё, Кот, с дуба рухнул? Руки убрал, — глухо, но твёрдо сказал Тяпа.
Костя нехотя разжал пальцы, но отступать не думал, продолжая нависать над ним. Тяпа зло сплюнул под ноги, поправил воротник куртки и посмотрел на друга как на сумасшедшего.
— Я смотрел на тебя так, потому что уже всё знал, дубина! — вполголоса, но горячо заговорил Тяпа. — Я вообще к командиру близко не подходил. Вчера днём я сидел в каптёрке, чистил снарягу. А за тонкой перегородкой, в штабной канцелярии, Студер перед командиром на задних лапах прыгал. Сам лично слышал!
Костя замер. Запал злости мгновенно улетучился, уступая место леденящему душу осознанию.
— Вован?.. — растерянно переспросил он.
— Да, он самый, — зло зашептал Тяпа, подступая ближе. — Этот гнида сдал вас с потрохами. Вы думали, вы самые умные? Помнишь позавчерашний вечер, когда вы у дальнего ручья стояли и думали, что одни? А эта шестерка там в кустах за валуном сидел, заначку свою прятал. Он всё видел: и как ты Рябу обнимал, и как целовал. А у него на неё, сам знаешь, свой зуб имеется. Вот он вчера утром и побежал докладывать. Тяпа тяжело вздохнул и болезненно хлопнул Костю по плечу:
— Я когда услышал, у меня внутри всё перевернулось. Понял, что вам хана. А когда тебя вечером к командиру вызвали, я думал — ну всё, вяжут Кота. Потому и смотрел на тебя так, будто прощался, дурак ты привокзальный! А ты на меня с кулаками...

Костя стоял оглушённый, медленно переваривая услышанное. Студер. Ну конечно, эта штабная крыса давно искала повод выслужиться перед начальством и заодно отомстить Рине за её холодность. Но один вопрос всё ещё не давал Косте покоя. Он снова полоснул Тяпу недоверчивым взглядом.
— Ладно, допустим, — Костя сжал кулаки, чувствуя, как внутри закипает глухая ярость. — Но если ты всё слышал ещё днём... Почему ты не предупредил меня сразу? Почему молчал, Тяпа? Мы же сколько раз за день пересекались! Если бы я знал, я бы к командиру шёл уже готовым!
Тяпа резко помрачнел. Он воровато оглянулся по сторонам, проверяя, не слушает ли их кто-то из кухни, и схватил Костю за локоть, увлекая ещё глубже в тень барака.
— А как бы я тебя предупредил, Кот?! — в ярости, но едва слышным шёпотом огрызнулся Тяпа.
— Ты головой-то подумай! Вова из кабинета вышел, а командир тут же вызвал к себе начальника караула. Возле вас с Риной весь день крутились штабные. За тобой тенью ходил сержант, с Рины глаз не спускали на узле связи. За каждым вашим шагом следили!
Тяпа ближе придвинулся к Косте, его глаза лихорадочно блестели.
— Если бы я к тебе сунулся и начал на ухо шептать, нас бы прямо там, троих, под белы рученьки и взяли. Командир только и ждал, чтобы вы задергались, начали записки друг другу передавать или договариваться. Это была бы прямая улика! Я весь день места себе не находил, ловил твой взгляд, хотел знак подать — да ты сам как слепой ходил, ничего вокруг не замечал! Я выжидал, пока всё утихнет, хотел ночью к тебе подойти. А тебя вечером — бац, и на ковёр. Я думал, вас прямо оттуда под конвой и вниз. Костя медленно опустил голову. Справедливость слов друга больно ударила по самолюбию. Тяпа был прав: командир расставил сети и ждал малейшей ошибки. Переговори они днём — и оправдаться уже не удалось бы.
— Прости, брат, — глухо выдохнул Костя, протягивая Тяпе руку. — Голова кругом идёт. Страшно за неё.
Тяпа крепко, по-мужски пожал его ладонь и хмуро улыбнулся.
— Забыли. Сейчас не об этом думать надо. Командир вчера тебя отпустил, потому что Студер прибежал без доказательств — только со своими словами. Командир взял паузу, чтобы проверить вас. Раз приказа ещё нет, значит, Рина права: они сомневаются. Но «Шестерка» на этом не остановится. Эта гнида сделает всё, чтобы поймать вас с поличным.