Лишняя сволочь // Кот

СЧАСТЬЕ.
Лето 1941.
Солнце ласково грело,а воздух был наполнен запахом только что прошедшего дождя и ароматам цветущих яблонь. Карина,смеясь,качалась на качелях в ожидании гостей,сегодня был ее день.
День когда ей исполнилось целых 12 лет.
Ее мама,Алия, наблюдала за ней с улыбкой,сидя на крыльце и перебирая волосы. Праздничный стол был готов во всей красе уже с утра: белоснежная скатерть,сверкающие посудные изделия,аппетитные блюда и самое главное по дому разносился приятный запах испеченного яблочного пирога.

–мам,а папа скоро придет?-неожиданно подбежала Карина к матери,теребя подол своего нового платья.
Алия улыбнувшись,взяла ее за руки и ответила.
–скоро,доченька,скоро.
–а,пап..–не успев договорить,она услышала скрип калитки. Карина замерла,прислушиваясь к знакомому звуку.
Отец, Юрий,вернулся с поля.

–идет–шепнула она маме, и в её глазах вспыхнул озорной огонёк.
Карина забежала в дом,юркнув за тяжелый платяной шкаф и прикрыла рот ладошкой,чтобы не выдать себя смехом. Она слышала, как половицы скрипят под тяжелыми отцовскими шагами, и сердце её колотилось от восторга — сейчас её будут искать!

–здравствуй,душа моя-негромко произнес папа, прижимая к себе маму.
Его лицо было покрыто пылью,но глаза светились с любовью,когда он смотрел на свою семью. Он обнимал жену так крепко, будто не видел её вечность, хотя ушел на смену всего лишь утром. Мама тихонько выдохнула ему в плечо, и это мгновение покоя казалось незыблемым, как гранит.

–так,а где же наша принцесса?–гудел его бас.
–неужели,превратилась в невидимку?

Карина выскочила из своего укрытия и бросилась отцу на шею.
–я тут, папуля!
Он пах мазутом, табаком и бескрайним полем. В руках у него был сверток — настоящие кожаные туфельки, блестящие, пахнущие новой кожей.
–спасибо,спасибо,Папочка!–визжала она,одевая те самые туфельки.
–беги,доставай стаканы,сейчас гости придут!–ласково проговорила мама.

Вечер прошел в суетливом счастье: пришли соседи,песни напевали,бегали детишки,пили чай из старого самовара,который весело гудел в центре стола,перекрывая гул голосов. Это был мир, полный радости и безмятежности.

Но этот мир был хрупким,как тонкое стекло тех самых стаканов,из которых гости только что пили чай.
ПОТЕРЯ
22 июня 1941. Три часа ночи.
когда солнце еще только поднималось над горизонтом, тишину разорвал грохот,который Карина никогда не слышала прежде. Это не был гром грозы и не был привычный гул мотора грузовика — это был тяжелый, утробный рокот, от которого задрожали стекла в рамах.

Карина проснулась не от шума, а от того, что в комнате внезапно стало слишком холодно и страшно. Она увидела силуэт отца у окна: он стоял в одной нижней рубашке, и его плечи, всегда такие надежные и прямые, сейчас были напряжены до предела.

— Началось, — донесся его глухой, изменившийся голос.

Алия уже была на ногах. Она не плакала и не суетилась, но её руки, которыми она быстро натягивала на Карину кофту, мелко дрожали.

— Скорее, доченька, скорее... — шептала она, и в этом шепоте уже не было той ласки, что вчера. В нем был ледяной, парализующий ужас.

Карина, испуганная, прижалась к маме. Юра, не раздумывая, схватил ее на руки.
–Бегите! Быстро! – крикнул он, пытаясь увести их в сторону леса, где они могли бы спрятаться.
Но было уже поздно. На улице появились они. Люди в темной форме, с холодными глазами и оружием в руках. Их речь была чужой и угрожающей. Они несли с собой страх и разрушение. Карина видела, как они грубо вытаскивали людей из домов, как горели постройки.

В какой-то момент, когда Юрий пытался оттолкнуть одного из солдат, чтобы дать Алие и Карине больше времени, раздался выстрел. Карина закричала. Она видела, как ее отец упал. Мама, в отчаянии, попыталась подбежать к нему, но ее схватили. Карина, оцепеневшая от ужаса, видела, как ее маму уводят, как она отчаянно пытается вырваться, но силы были неравны. Один из солдат, грубо хохотнув, рванул цепочку на её шее — тонкий серебряный полумесяц,который мама носила не снимая, исчез в грязи под кованым сапогом.
Последнее, что Карина запомнила, это лицо ее мамы, полное слез и мольбы, и ее собственный крик, который, казалось, растворился в общем хаосе. Ее оставили одну. Одинокую, испуганную, потерянную.

Она бежала. Бежала, не разбирая дороги, подгоняемая страхом и отчаянием. В руках Карина до боли сжимала тот самый полу месяц,который она успела подхватить,а на ногах были те самые туфельки, которые папа подарил ей в самый последний мирный вечер. Только теперь они не блестели и не пахли новой кожей — они были стерты о лесную пыль, испачканы в грязи,и изрезаны острыми камнями и ветками. Это единственное,что осталось у нее,от самых близких ей людей.

За спиной,так же оставались крики, огонь и то, что когда-то было ее домом. Она не знала, куда бежит, знала только, что должна бежать от них, от тех, кто забрал у нее все.

Дни превратились в недели. Карина скиталась по лесам, питаясь ягодами и кореньями, прячась от людей, которые могли причинить ей вред. Она видела много горя, много страданий. Война оставила глубокие шрамы на ее душе.

Вскоре,ее нашли русские солдаты и эвакуировали в тыл. После, худую, с недетским взглядом, определили в детский дом.
НОВАЯ ЖИЗНЬ
С того момента прошло два долгих.
Ровно. Два. Долгих. Года.
Карине исполнилось четырнадцать лет,но в её глазах, ставших сухими и колючими, не осталось и тени той двенадцатилетней девочки, что когда-то пряталась за платяным шкафом.

Детдом в Алма-Атинском тылу жил по строгому расписанию: подъём, скудная каша, работа в мастерских для нужд фронта. Но по ночам, когда в спальне затихал плач младших, Карина доставала из-под матраса свой единственный клад — тот самый полумесяц.

Карина решила сбежать. Решение пришло внезапно, когда на станцию прибыл эшелон, идущий обратно на запад.

— Я не могу больше ждать, мама, — прошептала она в темноту, прижимая заколку к губам. — Я должна найти то, что осталось от нашего дома.

Побег был тихим. Пока дежурная дремала у керосиновой лампы, Карина, словно тень, проскользнула мимо рядов коек. Она не взяла лишней одежды, только свои туфельки, сухарь, припрятанный с ужина, и драгоценную цепочку.

Она выбралась через окно прачечной и бежала по мокрому, липкому чернозему, который чавкал под ногами, пытаясь удержать её, вернуть назад в унылую безопасность детдома. Холодный ночной дождь мгновенно пропитал её старенькую кофточку, но Карина не останавливалась. Она знала: если сейчас обернётся на тусклые огни бараков, решимость исчезнет.

Она бежала со всех ног, по окраине города, где серые, обшарпанные здания сменялись пустырями и заброшенными складами. Именно здесь, среди ржавых контейнеров и покосившихся заборов, она услышала голоса. Негромкие, но уверенные, они доносились из-за массивных дверей одного из складов. Любопытство, смешанное с отчаянием, заставило ее подкрасться ближе.
Сквозь щель в сломанном заборе,она увидела их,несколько парней, старше ее, с дерзкими взглядами и крепкими плечами. Один из них, высокий, жилистый, с аккуратно подстриженными волосами,Костя Чернов/Кот,явно был лидером. Его лицо, освещенное тусклым светом фонаря, казалось суровым, но в глазах мелькал какой-то огонек. Рядом с ним стояли еще мальчишки.
Они обсуждали что-то, жестикулируя и понижая голоса. Карина не могла разобрать слов, но чувствовала напряжение и предвкушение.
Карина затаила дыхание,как вдруг, не удержавшись, она громко чихнула.

— Кто здесь?! —крикнул один из мальчуганов, направляясь к забору.
Карина замерла, сердце бешено заколотилось. Она была готова броситься наутек, но ноги словно приросли к земле. забор раскрылся и перед ней предстал Котя-художник. Он окинул ее оценивающим взглядом, от головы до ног.

–Что ты здесь делаешь, мелочь? — прошипел светловолосый вглядываясь в её худое лицо.Карина, дрожа, смогла лишь прошептать.
–Я... я ничего не делала. Просто шла мимо –
Чернов усмехнулся, но в его глазах не было злобы. Скорее, любопытство и что-то похожее на жалость.
–Идешь мимо, значит? Одна? – он огляделся, словно ища подтверждения ее словам. Но допросить её он не успел.
Громкий крик донесся со склада.

— Мусора! — отчаянный крик пацана, кажется, ровесника Карины, разорвал тишину склада, как выстрел.
— Черт, бежим! — Костя Чернов мертвой хваткой вцепился в руку зеленоглазой девчонки. — Давай, на крышу! Через слуховое окно уйдем!
— Но... я... — Карина застыла, ноги стали ватными. Сердце колотилось так сильно, что казалось — оно выпрыгнет из груди и покатится по грязному бетону. От ужаса она не могла вымолвить ни слова, только сильнее сжимала в руках свою драгоценность.
— Без «но», быстро! Кому сказал! — Кот буквально подбросил её вверх, заставляя ухватиться за шаткую и скрипучую   лестницу. — Лезь, мелочь, если жить хочешь!

Карина карабкалась вверх, обдирая пальцы о шершавую  древесину  лестницы. За ней, тяжело дыша, шел Кот. Но на самом верху их ждал тупик: путь преграждал глухой парапет, а снизу, отсекая все выходы, уже ударили в небо жесткие лучи прожекторов.

— Сдавайтесь! — прозвучало из мегафона.
Лучи прожекторов слепили глаза. Карина прижалась к парапету, её сердце колотилось в груди.
Кот встал рядом и замер: у подножия стены, в резком свете прожекторов, он увидел уже захваченного Тяпу — тот стоял на коленях, заломив руки за голову, и яростно сплевывал кровь. Рядом, в грязной луже, неподвижно лежал Лаврик, уткнувшись лицом в мокрый бетон.

— Похоже, мы попали, — выдохнул Костя, и в его голосе Карина услышала не страх, а закипающую ярость.
— Какого черта «мы»? — огрызнулась она, пытаясь скрыть дрожь в коленях.
— Да если бы не ты, мы бы уже давно вынесли этот склад и грелись где-нибудь в сене,дура! — Костя сорвался, его шепот перешел в хриплый крик.
Карину будто ударили наотмашь. Холодная дрожь пробежала по позвоночнику, сковывая движения.
— Из-за тебя погиб мой пацан! — продолжал он наступать, в глазах его плясало безумие. — Мы сгорели легавым из-за ТЕБЯ!
Последнее слово ударило в тишину ночи, как выстрел. Карина застыла с широко открытыми глазами. На нее никогда не кричали — ни дома, ни в школе. Образ идеальной папиной дочки сейчас рассыпался в пыль в этом грязном переулке. На её лице отразился чистый, первобытный ужас.

—Мы вас ждем – все так же говорили по мегафону– сдавайтесь! бежать некуда! –продолжал легавый.
Карина и Костя припав к краю крыши,продолжали смотреть на людей снизу.
—Спускайтесь! — с ледяной угрозой выкрикнул мужчина. — Или нам придется выкуривать вас силой! Учтите, церемониться не станем!

Костя посмотрел на девчонку. Она была ему никто — случайный балласт, из-за которого вся операция пошла к черту. Но внизу менты уже волокли Тяпу к грузовику.

— Слышь, ты, — Костя больно схватил её за локоть, заставляя смотреть на избитого друга. — Из-за тебя его сейчас расстреляют –начал запугивать он– Хочешь жить — молчи и делай, что я скажу.
Карина посмотрела вниз на Тяпу, потом на Костю. В её глазах страх за себя столкнулся с жгучим стыдом. Она не знала этих парней, но видела, что они — единственное, что осталось от её разрушенного мира.

— Не стреляйте! — вдруг выкрикнул Костя, пересиливая лай собак. — Мы выходим! Только пацана оставьте!
Он медленно поднял руки. Карина, помедлив секунду, встала рядом. В свете прожекторов две маленькие тени на краю огромной крыши выглядели жалко и обреченно.
— Ну что, «напарница», — процедил Костя сквозь зубы, пока к ним бежали солдаты. — Считай, познакомились.