29 глава.
// Глава от лица Яна //
Тренер прожужжал нам все уши. У меня иногда возникает вопрос: этот старикан может заткнуть свой старый морщинистый рот? Ответ на этот вопрос очевиден: нет. Его голос – это не просто набор слов, это стихийное бедствие, цунами из нравоучений, которое обрушивается на нас с каждой тренировки. И ладно бы он говорил что-то новое, что-то полезное, но нет. Это одни и те же заезженные фразы, одни и те же истории про его молодость, когда трава была зеленее.
Прозвенел свисток, и это означает, что игра началась. Баскетболом я занимаюсь с начальной школы.
И вот, когда мяч касается сетки, раздается этот неповторимый, сладкий звук, который для меня слаще любой музыки. Это не просто звук, это эхо всех моих усилий, всех моих падений и взлетов, всех тех моментов, когда я хотел сдаться, но находил в себе силы идти дальше. Это подтверждение того, что каждая капля пота, каждый синяк, каждая усталость после тренировки были не напрасны.
Я чувствую, как энергия пульсирует во мне, как каждый мускул готов к новому рывку. Мой взгляд скользит по площадке, анализируя расстановку соперников, ища бреши в их обороне, предвидя их следующий шаг.
Иногда бывают моменты, когда кажется, что все идет не так. Мяч выскальзывает из рук, броски не достигают цели, соперник перехватывает пас. В такие секунды важно не поддаваться отчаянию, не терять веру в себя и в команду. Именно в эти моменты проявляется настоящий характер, настоящая сила духа.
И когда финальный свисток возвещает об окончании игры, независимо от результата, я чувствую глубокое удовлетворение. Удовлетворение от того, что я отдал всего себя, что я боролся до конца, что я был частью чего-то большего, чем я сам. Я покидаю площадку, но игра остается со мной, в моих мыслях, в моих чувствах, в каждом ударе моего сердца. Потому что баскетбол – это не просто игра, это часть моей души, которая будет жить во мне всегда.
Я осмотрелся, посмотрел в сторону нашей группы, ища глазами кого-то. Кого — сам не понимаю, просто посмотрел.
Где она?
На всех был красный джерси с разными цифрами наших игроков.
Чей джерси она надела?
Я посмотрел в сторону людей в синих джерси — джерси наших соперников.
Блядь, какого хуя?
Веселье от победы полностью исчезло, внутри кипел только чистый гнев.
На ней синее джерси с цифрой их капитана.
Она нарывается.
Я ухмыльнулся и пошагал в её сторону. Хоть и понимал, что она специально, всё равно злило. Глупый ребёнок, как можно вести себя так глупо и по-детски, когда ты взрослая девушка?
Она заметила меня и поджала губы. После того момента в её комнате она начала сжиматься от одного моего взгляда. Удивительно. Нет-нет, посылать меня к чёрту она не перестала.
Я подошёл к ней, и она посмотрела на меня так, будто я разрушил всю её жизнь. Ухватив её за запястье, я потащил её в раздевалку.
— Эй! Отпусти меня! — вскрикнула она.
Как же она любит звук своего голоса.
Я потащил её в мужскую раздевалку и закрыл за нами дверь. Тут никого не было и не будет в ближайшие два часа.
Я брезгливо ухватил её джерси двумя пальцами.
— Что это? — спросил я.
— Ты тупой или прикидываешься? — Она дёрнулась назад и ударилась головой об шкафчик. У неё и так были проблемы с головой, так она ещё и бьётся головой об шкафчик.
Я подошёл к ней и зажал её между шкафчиком и своим телом. По её выражению лица можно было сказать, что ей не больно от удара, но слегка сморщенные брови всё выдавали. За столь короткое время я понял, что у этой девушки из настоящего только имя.
— Сними это, — сквозь зубы сказал я.
— Ян, — раздражённо сказала она, — сколько раз, мать твою, тебе повторять, что я — личность, у которой имеется своё мнение? Ты никогда не сломаешь моё «Я». Я, блядь, ничего тебе не должна!
Она смотрела в мои глаза, и самое удивительное было то, что она вообще не краснела. Стыда у этой девушки явно не было. Я отошёл назад и, схватив её джерси за низ, потянул вверх. Сняв с неё джерси, я бросил его на пол.
Я пробежался глазами по её телу: на ней, к сожалению, была белая майка, и особо я ничего не видел.
— Ты больной! — буквально прорычала она эти два слова. — Ты мне предлагаешь так выйти?
— Нет, — я машинально снял и с себя джерси, — я предлагаю тебе надеть своё джерси. Хотя это не предложение, ты обязана надеть это.
Её глаза блеснули, губы скривились, а брови нахмурились ещё сильнее. Эта дикарка явно не любит, когда ей приказывают.
— Ты сама или тебе помочь? — поторопил я. Её глаза пробежались по моему телу, задерживаясь на моём прессе, так же как и я её рассматривал минуту назад.
Она подняла свои кошачьи глаза. Над левым глазом, под бровью, была маленькая родинка, что делало её глаза ещё красивее. В первую встречу, на пробке, мне до чертиков хотелось облизнуть эту родинку.
Она резко и недовольно схватила из моих рук джерси и с такой же «радостью» надела кофту.
Я наблюдал за каждым её движением, за тем, как ткань скользит по её коже, как она, словно дикий зверь, пытается скрыть свою уязвимость. Её взгляд, полный вызова, снова встретился с моим. В нём читалась не только злость, но и какая-то странная, почти животная решимость. Она была готова разорвать меня на куски. И это, признаться, меня заводило.
Я рассмеялся.
— Ты такая забавная.
Она ничего не ответила, лишь сжала губы в тонкую нить. Я знал, что она кипит от ярости, и это знание доставляло мне извращенное удовольствие.
Я протянул руку и коснулся её щеки. Она вздрогнула, но не отстранилась. Её кожа была горячей, словно в лихорадке. Я чувствовал, как её сердце бешено колотится.