30 глава.
Начался второй раунд игры. Я сидела на трибуне, на этот раз рядом с однокурсниками. Мне кажется, что я сейчас сорвусь и пойду домой. Как же фигово! Хочу пойти домой.
Его джерси пахло им, его парфюмом и его потом из-за игры. Ужасное чувство. Ужасный день. Господи, его запах! Невыносимо чувствовать его после каждого вздоха. Как же приятно от него пахнет... Я схожу с ума.
Я пытаюсь сосредоточиться на игре, на криках толпы, на свистке судьи, на чем угодно, лишь бы не на этом.
Это как наркотик, от которого не можешь отказаться, даже если он тебя убивает.
Каждый вдох – это пытка, сладкая, мучительная пытка. Я схожу с ума, и это самое ужасное.
Я сжимаю кулаки, ногти впиваются в ладони, но боль не помогает. Она лишь добавляет еще один слой к этому хаосу внутри меня. Я смотрю на поле, но вижу только его. Его движения, его сосредоточенное лицо, его волосы, прилипшие ко лбу. Он такой живой, такой настоящий, и это делает мою агонию еще острее. Я хочу, чтобы он исчез, чтобы этот запах исчез.
— Почему на тебе его джерси, а сам он полуголый? — спросила меня, подводящая Анни. Я посмотрела на неё: её губы были покусаны, на шее тоже были засосы. Это что, Вильям? Тут явно голодный дикобраз постарался. Я-то думала, что Вильям любит Мию. Он, наверное, когда жрал Анни, её представлял.
— Он отдал мне своё джерси, потому что моё испачкалось, — соврала я. Врать я хорошо умела. — А с тобой что?
— А что со мной не так? — нахмурилась она.
— Волосы растрепаны, на шее засосы, а про губы я вообще молчу, — окинув её взглядом, сказала я. — Это что, Вильям сделал?
Её глаза потемнели на несколько оттенков. Это я её так раздражаю, что ли? Не такой уж я и раздражающий человек.
— Мы. С. Вильямом. Расстались, — прорычала она каждое слово.
Я кивнула:
— А это кто сделал?
— Ами, это сделал Тэо. Оставь меня в покое, и без тебя тошно, — пробубнила она.
Я прикусила язык, чтобы не сказать ей пару ласковых, и отвернулась. Видно, Анни на нервах, а Тэо следовало бы держать свои зубки при себе и не жрать девушку на первом же поцелуе.
Я встала, чтобы выпить воды, и недалеко увидела Кая и Мэй. Он что-то говорил ей, а она вся бледная стояла. Нет, он не что-то говорит, он на неё кричит.
— Давай повторюсь: ты не будешь общаться ни с каким малолетним идиотом. Они не будут к тебе подходить, касаться тебя, смотреть на тебя. Поняла? — кричал он на неё прямо в её лицо, а та лишь кивнула.
Вот же педофил долбанный! Я его научу, как надо с девушками разговаривать.
Я подошла к ним.
— Эй, придурок! — прокричала я, и он обернулся. — Научись с девушкой разговаривать!
— Не суй свой любопытный нос не в свои дела, — сквозь зубы сказал он.
— Не мои дела? — переспросила я. — Когда ты орёшь на девушку — это как раз таки мои дела. Нормально объясни, что ты ревнуешь, потому что долбанный психопат, а не ори на неё.
Он вздохнул:
— С тобой ссориться бесполезно. — Потом посмотрел на Мэй, которая стояла как испуганная мышка, и ушёл.
Я подошла к Мэй и окинула её взглядом.
— Спасибо, — тихо сказала она, хотя, наверное, сама не понимала, за что благодарит.
— Всё нормально? Когда на тебя орут – ори в ответ. Зачем кивнула и согласилась с ним? — как мать, заговорила я.
— Я не знаю. Он странно на меня влияет, — ответила она, и лицо её становилось снова живым.
Я хмыкнула. Странно влияет. Я её... понимаю. На меня тоже кое-кто странно влияет.