2 глава.
Мы с родителями зашли в дом. Наша квартира была на втором этаже, поэтому лифт не понадобился — мы поднялись по лестнице. Нам надо много чего сделать, а значит, я не смогу нормально поспать. Чёрт, ну что за день? Таскать эти тяжёлые вещи туда-сюда по всей квартире... Именно по этой причине я и не хотела переезжать.
Мама тут же принялась командовать, раздавая указания, словно опытный генерал на поле боя. Отец, молча вздохнув, потащил самый большой чемодан в дальнюю комнату, которая, по всей видимости, должна была стать спальней. А я осталась стоять посреди прихожей, заставленной коробками, и ощущала, как внутри нарастает глухое раздражение. Голые стены, гулкое эхо от каждого шага и этот специфический запах пыли и старых обоев, который всегда сопровождает пустые квартиры. Всё чужое, незнакомое.
Я окинула взглядом гору вещей. Каждая коробка казалась неподъёмной, каждая сумка — бесконечной. Вон та, с надписью «Книги», весит, наверное, тонну. А в той, помеченной как «Хрупкое», наверняка мамин любимый сервиз, который нужно распаковывать с ювелирной осторожностью. Мне досталась самая нудная работа: разбирать мелочи. Посуда, сувениры, постельное бельё — всё то, что нужно методично доставать, протирать и раскладывать по полкам, которых ещё даже нет.
За окном темнело, уличные фонари бросали на пол длинные, вытянутые тени, делая комнату ещё более неуютной. Я представила свою старую комнату: знакомые трещинки на потолке, выцветший плакат любимой группы на стене, удобное кресло у окна, в котором я провела столько часов. Там всё было на своих местах, всё было моим. А здесь? Здесь я просто гость, которому предстоит заново обживать чужое пространство, вдыхать в него жизнь, которой у меня сейчас, кажется, совсем не осталось. Отец крикнул с кухни, чтобы я несла кастрюли. Похоже, ужин из пельменей на новой плите — единственная радость, которая ждёт меня сегодня. С тяжёлым вздохом я подхватила первую коробку. Началось.
Кастрюли оказались на удивление лёгкими, но их звонкий стук, когда я ставила их на пол, казался оглушительным в этой пустой квартире. Кухня выглядела ещё более голой, чем прихожая. Ни штор, ни скатерти, ни даже магнитика на холодильнике, который ещё предстояло подключить. Отец уже возился с плитой, пытаясь разобраться, как она включается. Его сосредоточенное лицо и нахмуренные брови говорили о том, что это не так просто, как кажется. Мама, тем временем, уже успела найти тряпку и принялась протирать пыль с подоконника, словно это было самое неотложное дело в мире.
Я поставила кастрюли и огляделась. В углу стоял большой, ещё нераспакованный холодильник, похожий на белого исполина. Рядом с ним — гора пакетов с продуктами, которые мы купили по дороге. Пельмени, хлеб, чай, какие-то консервы. Всё это выглядело так уныло и временно, словно мы не переехали, а просто остановились на ночлег в какой-то придорожной гостинице.
Ну что ты стоишь, как истукан? — голос мамы вырвал меня из задумчивости. — Неси сюда коробку с посудой, будем разбирать. И не забудь протереть каждую тарелку, здесь же пылища!
Я поплелась обратно в прихожую. Коробка с посудой оказалась тяжелее, чем я думала. Внутри что-то глухо звякнуло. Наверное, те самые тарелки, которые мне предстояло протирать. Я представила, как буду стоять над раковиной, методично вытирая каждую из них, а потом расставлять по пустым полкам, которые ещё даже не были прикручены. Это казалось бесконечным и бессмысленным занятием.
За окном уже совсем стемнело. Огни города зажигались один за другим, превращая серый пейзаж в мерцающее полотно. Я смотрела на них и думала о том, сколько людей сейчас сидят в своих уютных, обжитых квартирах, ужинают, смотрят телевизор, читают книги. А я здесь, в этой чужой, холодной квартире, с горой неразобранных вещей и перспективой провести остаток вечера за протиранием тарелок.
Внезапно я почувствовала, как к горлу подкатывает ком. Это было не просто раздражение, а какая-то глухая тоска. Тоска по старому дому, по привычному укладу, по тому ощущению безопасности и уюта, которое я всегда испытывала в своей комнате. Здесь же я чувствовала себя потерянной, словно маленький кораблик, выброшенный в открытое море.
— Эй, ты там уснула? — крикнул отец. — Пельмени уже почти готовы!
Я вздрогнула и потащила коробку на кухню. Запах варящихся пельменей, смешанный с запахом пыли и старых обоев, казался странным и неуместным. Но, возможно, именно этот запах и станет первым воспоминанием о нашем новом доме. Первым, но далеко не самым приятным.