«Лето» - хенликсы.

Феликс перебирал светлые пряди волос, лежащего на его коленях, Хенджина. денёк выдался жарким, поэтому они отдыхали в тени деревьев. тонкие пальцы медленно отделяли волосы, чуть оттягивая и принося большего удовольствия. Хенджин прикрыл глаза, давая рассмотреть его лицо более внимательно. родинка снизу левого глаза, аккуратный нос, пухлые губки и чуть подкрашенные ресницы коричневой тушью. на мочке левого уха была сережка, которую Феликс подарил невзначай, просто так.

– сладкий.
Феликс чуть дернулся и быстренько отвел свой взгляд к водяной глади.
– почему ты перестал смотреть?

– я не смотрел.
мальчик перестал гладить руку возлюбленного и его волосы.
Хенджин приоткрыл глаза. его ресницы чуть подрагивали из-за частых морганий. младший вновь устремил свой взгляд на Хенджина, точнее, на его губы. что-то манило и притягивало к ним. хотелось впиться жадно, страстно сцеловывать бусинки крови от укусов, рукой водить под хлопковой рубашкой, касаясь медовой кожи. Хенджин выводил Феликса из себя, он становился совсем не своим. грубый, порой жестокий человек сразу исчезал рядом со старшим.

Феликс приблизился к лицу, заглядывая в самые недра и глубины очей. сейчас можно было детально изучить все прелести лика напротив. не успевает младший опомниться, как его губы сминают хенджиновы.
этот поцелуй совсем не детский. Феликс позволял языку Хенджина проникнуть в его рот, проводить им по нёбу, иногда задевать десны.

– ты и вправду сладкий. – сразу же шепчет на ухо Хенджин, от чего кожа Феликса покрывается еле заметными мурашками.

сегодняшний день прошел невероятно.

поздней ночью Феликс залезит через окно к Хенджину в комнату, чуть ли не упадет с дерева и стукнется об косяк. тихий смех старшего будет наполнять всю комнату. потом они лягут на односпальную кровать, оба ударяться локтями об стенку и тихонько засмеются.

– сладкий, будь чуть тише. – Хенджин пытаясь не засмеяться громче, предупреждает младшего,– родители могут услышать, сладкий.

– поцелуй меня. – и Хенджин целует, как будто в первый раз.

***

крепкие руки ходили ходуном по всему телу младшего, искали места в которых особенно приятно. Феликс извивался под ним, тянулся к касаниям, требовал чтобы его касались и не останавливались. его губы слегка дергаются, когда с них слетает первый стон. Хенджин бы это запечатлел на видео, оставил бы это на репите, вжег в память, лишь бы помнить и вспоминать когда Феликса нет рядом. Феликс тянулся губами к шее старшего, хотел оставлять багровые засосы, чтобы все знали чей Хенджин. он только его. только Феликса.
Хван плавно оглаживал молочную кожу на обтянутых ключицах, целовал её и совсем не больно кусал. Феликс был совсем маленьким в руках Хвана, рассыпался и заново собирался с каждым касанием, липнул к рукам, тянул за кожу, оставлял укусы. ему все было позволено.

– ах, Хенджини! – Хенджин коснулся языком соска. – Хенджини, возьми меня, пожалуйста! – Феликс хотел поскорее ощутить тепло внутри себя.

– ох, сладкий, чуть-чуть терпения и все будет, хорошо? – его забавляла беспомощность.
Хенджин старался дать Феликсу больше чем мог, жертвуя всем что у него было. и Феликсу этого хватало с головой.

Хенджин проходился языком по груди вновь и вновь, выбивая из младшего больше стонов. его руки плутали по низу живота, большие пальцы оглаживали тазовые косточки и сразу же переходили к бедрам, сжимали их до сумасшедшего удовольствия.
старший обратно поднимается к лицу Феликса. красные щеки, волосы разбрелись по всей подушке, сильно бьющееся сердце и тяжкое дыхание. глаза умоляли о большем, чтобы Хенджин зашел дальше и не мелочился, пусть это будет и первый раз.

– ты такой красивый, малыш.

губы вновь соприкасаются, только на этот раз еще грубее, укусы стали сильнее и еще чуть-чуть и Феликс свихнется от любви к Хенджину. его Хенджину.
Хенджин стянул с Феликса боксеры, принялся гладить чужое возбуждения, при этом не нарушал зрительный контакт. младший закатывал глаза, подмахивал бедрами к горячей руке, шептал имя возлюбленного.

– сладкий, – сказал Хёнджин и потянулся к тумбочке с лубрикатом, – это может быть больно, поэтому давай сначала растянем тебя, хорошо?

– д-да...
Хёнджин улыбнулся и выдавил из тюбика немного смазки. – скажи мне, если будет больно, сладкий.

первый палец.
не больно, но и не особо приятно. Хёнджин старался сделать как можно приятней, целовал шею, второй рукой водил по члену Феликса, иногда останавливаясь чтобы он не кончил.

– сладкий, я вставляю еще один.

второй палец.
еще было слишком узко. Хенджин двигал фалангами на манер ножниц, крепко держал другой рукой за бёдра, чтобы Феликс не дергался. Хенджин посмотрел на его лицо, ресницы подрагивали, губы стали совсем красными от поцелуев, в их уголках в ночной темноте блестели капельки крови, щеки горели алым, веснушки приобрели более темный цвет. ходячее искусство.

– Хёнджини, я готов... – сладкий шепот прервал тишину в их комнате. Хёнджин тихонько кивнул и снял свои боксеры.

он вводил член мягко и медленно, все еще было узко, а делать больно любимому не хотелось. Феликс скулил, хватался за плечи и царапал их ноготками, совсем как котенок.

как только Хенджин почувствовал, что Феликс подмахивает бедрами на встречу, он начал ускорять темп. сладкие охи и ахи распространились по всей комнате, как хорошо что родителей не было дома. параллельно толчкам Хенджин дрочил Феликсу, из-за чего разрядка пришла слишком быстро. сделав несколько толчков, Хенджин излился на живот младшему.

– малыш, ты прекрасен. – вытирая белую субстанцию говорил старший. – нам нужно будет это как нибудь повторить.

– только не в ближайшее время, мне нужно восстановиться.

Хенджин усмехнулся.
– конечно, сладкий, я буду ждать сколько угодно.

выкинув испачканные салфетки в мусор, они приняли совместный душ и поменяли постельное белье на кровати.

Феликс лег на грудь Хенджина, уткнулся носом в изгиб шеи.
– я тебя люблю.

– я тебя тоже люблю, сладкий.

это был их первый и не последний раз.