13
«И что теперь?» — Чонгук повторял это в своей голове до тех пор, пока Соён не вцепилась в его руку. Её хватка была сильной, даже слишком.
— Если бы мне не понравилось, я бы прекратила поцелуй, разве это не очевидно?
Она напряглась, это было очень заметно по её зажатому телу и выражению лица. Ей явно не хотелось продолжать этот разговор, но раз она начала, нужно и закончить.
— Даже в ту ночь… — её голос стал тише в два раза. — Я не была настолько пьяна, но не отрицаю, что если бы не алкоголь, я бы ни за что не заговорила с тобой. Мы не виделись столько лет, а потом внезапно переспали. Так чего сейчас ты ждёшь от меня?
Чонгук тяжёло вздохнул.
И правда, чего он ждёт?
— Ты был таким замечательным всё это время, так что я думала, что это нечестно. Что такого я сделала в прошлой жизни, что Чон Чонгук не хочет меня бросить, как это сделал мой отец, моя тётя, моя мама…
Он на секунду замешкался, затем откинулся на диванную подушку и опустил руку на плечо Соён. Такая поза была очень неудобной, но сейчас перекладывать руку куда-нибудь ещё было бы слишком неловко, несомненно, это испортило бы момент. Поэтому Чонгук продолжал игнорировать неприятные ощущения в предплечье и старался почувствовать тепло тела Бён, которое медленно и едва ощутимо проходило сквозь рубашку и разбивалось о его ладонь.
— Со, не говори так, словно я чего-то стою, ты же знаешь, что я был тем ещё неудачником в школе, — Чонгук заставляет себя улыбнуться. — И сейчас я не намного лучше, всего лишь научился защищаться, а так… Я всё ещё хорош в точных науках.
Соён хотелось и плакать и смеяться одновременно, и она выбрала второе.
— Что? Тебе смешно? — его лицо «посветлело», когда Соён кивнула. — Не могу понять, ты это делаешь, потому что тебе действительно смешно или потому что твои гормоны шалят?
— Я думаю, второе.
Чонгук захохотал. И так они оба сидели и смеялись около минуты. Соён даже начала задыхаться от смеха. Как было бы здорово, если бы они могли просто смеяться большую часть времени, а не говорить о том, кто кого поцеловал и почему это сделал. Такие разговоры непомерно раздражали и вызывали дрожь в коленках.
— Со, мне нравится твой пирог, — неожиданно выпалил Чонгук, останавливая смех и переходя на обыкновенную улыбку, ту самую, которую он демонстрировал Бён с их первой встречи.
— Правда? Прежде мой пирог никто не пробовал…
— Он супер! — в качестве доказательства Чон взял с тарелки кусочек сладкого теста и закинул в рот. Его глаза закрылись, и он замычал от удовольствия.
— Ты здесь испачкался… — Соён практически коснулась губы Чонгука, но тот поймал её руку и легонько сжал.
— Со, давай встречаться?
Воздух из лёгких словно выбило сильным ударом. Вновь вернулась эта дрожь в коленях и даже в руках.
— Не хочешь? — неуверенно и практически шёпотом спросил Чонгук. Его улыбка померкла, и больше всего он сейчас боялся услышать «нет». Это вернуло бы их отношения на начальный уровень, туда, где Соён притворялась спящей, только чтобы не разговаривать с Чонгуком и боялась даже прикоснуться к нему.
Из прихожей донёсся стук, а после тяжёлые вздохи.
— Господин, госпожа, — Мёнки поклонилась, слегка удивлённая тем, как близко сейчас находились хозяева дома друг к другу, — я немного опоздала…
«Скорее, слишком рано», — Чонгук отпустил руку Соён и раздражённо посмотрел на Мёнки. Озвучивать свои мысли он не планировал, поэтому лишь кивнул головой.
— Извини, я забыл предупредить тебя о том, чтобы ты не приходила.
— Тогда я… — Мёнки обернулась, попятившись в сторону выхода.
— Нет. Раз уж пришла, можешь прибраться здесь, — Чонгук поднялся с дивана и указал на тарелки, а затем повернулся к Соён. — Кхм, я буду в зале, если что.
Момент был испорчен и вовсе не из-за руки Чона, которая неудобно лежала. Когда теперь появится возможность вернуться к тому разговору? Могла Мёнки припоздниться не на десять минут, а хотя бы на одиннадцать? Тогда Соён ответила бы Чонгуку, тогда сейчас он бы так сильно не переживал.
— Госпожа, оставьте, я сама!
— Боже, это же всего лишь тарелки, я просто отнесу их в кухню.
Голоса притихли, когда Чонгук запер дверь в тренажёрный зал. Сегодня он хотел провести весь день с Соён, отдыхая, а теперь буквально вынужден заняться тренировкой.
По привычке направившись к шкафчику с боксёрской амуницией, Чонгук коснулся нескольких тренажёров. Стоит ли ему сегодня заняться бегом? Или всё же лучше отрабатывать удары? Может, велотренажёр? На глаза попалась боксёрская груша в конце зала. Если особо не присматриваться, она даже может сойти за человека. За какого-нибудь ублюдка, которого стоит проучить и отбить ему всё, что можно…
— Джисон, — на выдохе простонал Чон.
Одно упоминание этого козла бесило его. У них взаимная ненависть, так почему судьба их сталкивает лбами постоянно? Некоторые боксёры состоят в одном агентстве, но за всю свою карьеру могут ни разу не пересечься, даже в коридорах компании, но эти двое почему-то всегда находят друг друга.
Наспех наматывая бинты, Чонгук параллельно разминает шею и плечи. Следующими в ход идут перчатки, несколько потрёпанные и затёртые, но всё ещё столь необходимые. Медленно, словно растягивая момент и настраиваясь на нужный лад, Чон идёт к груше. Сверля взглядом безобидный мешок, он представляет, что это Им Джисон, тот, кто вчера нарушил правила и едва ли не отбил Чонгуку ногами важные органы. Это были грязные удары, причём как образно, так и буквально.
— Ну что, Джисон, готов мне проиграть? — Чонгук принимает нужную позу и облизывает губы. — Не думай, что если я дал тебе разок побить меня, я позволю сделать это снова. В следующий раз, когда мы встретимся, я всю дурь из тебя выбью.
Занося левую руку, Чон, наконец, ударяет по груше. Совсем не больно, но и должного наслаждения не приносит. Даже представь он лицо Джисона, вряд ли этого безмолвного мешка будет достаточно.
Будет очень грубо, если теперь Чонгук заявится домой к Иму и начнёт с бокового удара с замахом, а потом быстренько уложит его и воспользуется парочкой запрещённых приёмов?
«Нельзя думать об этом. Просто забудь», — мысленно он даёт самому себе наставление.
— Им Джисон, давай сразимся.
На мгновение Чонгук улыбается — наверняка со стороны это выглядит жалко и даже смешно. Но через несколько секунд Чонгуку больше не смешно. Совсем.
«Мелкий ублюдок!» — всего два слова, но они так чётко отпечатались в памяти, что запросто забыть их никак не выйдет.
Сколько всего человек позволяли себе такое обращение к Чонгуку? Двое или их было больше?
Сейчас это не имеет никакого значения. Чонгук зол на Джисона, но эта злость не идёт ни в какое сравнение с теми злостью и обидой, что он испытывает едва ли вспомнив лицо отца.
Глава семейства Чон всегда был таким — непоколебимым, грубым, сильным, способным задавить маленького Чонгука как физически, так и морально. Иногда, думая о нём, Чонгук позволял себе сказать ему «спасибо», ведь если бы не его дерьмовый отец, он, скорее всего, стал бы адвокатом, но теперь, благодаря желанию защитить себя, мать и близких Чонгуку людей, он выматывает себя тренировками, переносит по несколько боёв в день и отчаянно жаждет получить наивысший ранг. Ведь, если отец увидит Чонгука хотя бы в десятке самых сильных и востребованных боксёров, даже не посмеет вновь лезть в семью, с которой обходился хуже, чем с незнакомцами.
Откашливаясь, Чонгук опять становится в стойку, а затем быстро и очень сильно начинает бить грушу. Представлять на её месте отца куда проще, чем Джисона. Он помнит его всего: густые брови, холодный взгляд, прямой нос и наглую ухмылку, ниже вполне естественное тело для рабочего, который обучен физическому труду, но больше всего ему запомнились руки. Сколько же раз он смотрел на его руки, когда был ребёнком и покорно поддавался ударам?
— Чонгук? — Соён стучит в дверь прежде, чем её открыть. — Можно мне войти?
Обхватывая грушу руками, Чон медленно сползает по ней на пол, чувствуя боль в правом боку. Вчера Джисон очень постарался с ударами, поэтому сейчас действительно болит.
— Да, можешь войти.
— Ты очень занят?
— Нет, а что?
Соён с нескрываемым интересом осматривает десятки тренажёров. Все они выглядят новыми и очень дорогими, как и всё в этом доме.
— Мёнки убирается сейчас на втором этаже… — Бён подходит впритык к Чонгуку, нерешительно и крайне осторожно опуская руки на его широкие плечи. Они у него слегка влажные от пота, но для Соён это не играет большой роли. — Мы можем вернуться в гостиную.
— Тогда ты ответишь на мой вопрос?
Соён скользит руками ниже, перемещая их на голую грудь парня. Делая это она чувствует лёгкое смущение, но если она собирается дать положительный ответ, ей нужно хотя бы обнять его. Осторожно опуская голову на его плечо, Соён борется с непреодолимым желанием отстраниться и сбежать отсюда.
— И что это значит? — Чонгук попытался обернуться, но такое положение не позволяло сделать этого.
— Я думаю, что это слишком быстро... Но мне бы хотелось попробовать.
По телу Чонгука пробежал трепет и заполнил его от головы и до пят. Дыхание застряло у него в груди.
— Но, Чонгук, ты можешь в дальнейшем не заставлять меня так переживать? — Соён полностью отстранилась и только тогда Чон смог обернуться. — Прошлым вечером я видела тебя и Джисона в окне, думала, что моё сердце остановится. Мне казалось, что я должна тебе помочь, но понятия не имела как это сделать…
Чонгук быстро расстегнул липучку на боксёрской перчатке, а затем, сняв её, схватил Соён за руку. Их пальцы крепко переплелись вместе, сминая влажные бинты.
— Со, я больше ни за что не заставлю тебя нервничать, — он неосознанно крепче сжал руку Соён. — По крайней мере, я постараюсь.
Когда кто-то, кроме его мамы, беспокоился о нём? Тренер не в счёт, потому что его заботит лишь здоровье на момент поединка.
Сглотнув ком в горле, Чонгук улыбнулся. Глупо, но он словно вернулся в школьные годы, когда сходил с ума из-за Соён и не мог подобрать слов, когда оставался с ней наедине. Что, если бы тогда он был увереннее в себе? Удалось бы им избежать этих пяти лет тишины? Радовала бы весть о ребёнке и саму Соён?
— А ты почему сидишь? — Соён нахмурилась. — Съел столько пирога, а теперь сидишь? Разве ты не должен сжигать калории и усиленно тренироваться?
Чонгук прыснул со смеху. Соён очень милая.
— А ты? Ты тоже съела много пирога, — лицо Бён нахмурилось больше прежнего. — Я шучу, — Чонгук поднял руки в оборонительном жесте, — к слову, мне нравятся девушки, у которых есть за что подержаться…