21 глава
— Натаниэль, — раздался тихий женский голос, похожий на шелест старой бумаги. — Ты стал совсем взрослым.
Обернувшись, Натаниэль замер. В его любимом кресле, окутанная мягким, призрачным светом, сидела Мэри. В руках она держала книгу, но взгляд её был устремлен куда-то сквозь пространство.
— Мама? — недоверчиво протянул он, делая осторожный шаг навстречу. Сердце в груди болезненно сжалось — он не видел её лица целую вечность, если не считать кошмаров.
Мэри словно не слышала его. Она смотрела вниз, на ковер, и Натаниэль, проследив за её взглядом, увидел себя. Маленького себя.
— Однажды ты станешь достойным герцогом, — произнесла Мэри, и на её губах расцвела нежная, печальная улыбка.
Эта сцена показалась Натаниэлю чужой, пугающе незнакомой. Мать всегда была его щитом, его наставницей, суровой и расчетливой, но она никогда не хвалила его. Она не произносила подобных слов.
Маленький рыжий мальчик поднял голову от кубка с темным отваром и сморщил нос, глядя на мать снизу вверх.
— Я не хочу это пить. Оно горькое и отвратительное на вкус.
— Однажды ты поймешь, — Мэри поднялась с кресла и опустилась на колени перед малышом. — Милый мой мальчик, когда мамы не станет, это лекарство — единственное, что продолжит тебя защищать. Обещай мне: ты будешь пить его всегда. Даже если внутри будет лишь пустота. Пей его, когда тебе будет грустно, когда будет весело, а особенно когда ярость станет выжигать тебя изнутри. Пей его всегда.
Натаниэль наблюдал за тем, как мать с нежностью гладит маленького рыжего мальчика по голове, пока тот, давясь, допивает отвар. В памяти взрослого Натаниэля не было этого воспоминания — оно было скрыто за пеленой крови и боли последующих лет.
— Пообещай маме, что выполнишь мою просьбу, — повторила Мэри.
— Да, мама, — тихо и грустно ответил малыш.
В следующий миг пространство вокруг Натаниэля дрогнуло. Его словно вышвырнуло из собственных мыслей, реальность ворвалась в сознание острой вспышкой боли.
Открыв глаза, он увидел перед собой расплывчатую, ослепительно яркую фигуру. Этот свет не был похож на тусклые свечи в покоях или на холодный взгляд Эндрю. Это было нечто иное — чужое, но при этом странно знакомое.
Некто нежно коснулся его лица. Прикосновение было теплым, почти родным, лишенным всякой враждебности.
— Он слишком слаб, — произнес этот голос, звучащий отовсюду и ниоткуда.
Фигура растворилась в воздухе, оставив после себя лишь легкое покалывание на коже, а Натаниэль вновь провалился в бездонную, кромешную темноту
*
Натан сидел в кресле, устало глядя на бесконечные, возвышающиеся над столом стопки документов.
— Наше герцогство падет, если все продолжится в том же духе, — произнес он, закрывая лицо руками и опираясь локтями на тяжелую столешницу. — Позови Лолу.
— Да, господин, — секретарь почтительно поклонился и бесшумно покинул кабинет.
Спустя несколько минут в дверь тихо постучали, и секретарь впустил внутрь невысокую женщину. Лола вошла с гордо поднятой головой, ехидно подмигнув мужчине у двери. Тот оставил этот жест без внимания и холодно прикрыл за ней дверь, едва она дошла до середины кабинета.
Натан, все так же сидевший в кресле, медленно снял очки и жестом приказал ей сесть. Лола послушно опустилась в кресло напротив него.
— Давно не виделись, мой господин, — с улыбкой протянула она. — Кажется, со дня смерти той суки.
— Лола! — угрожающе прошипел Натан.
Женщина недовольно скривилась и демонстративно закинула ногу на ногу. В их последнюю встречу на ней было окровавленное платье — то самое, что носят леди дома Веснински. Ирония заключалась в том, что точно такое же платье виднелось на фотографии в рамке, стоявшей на небольшом столике между ними. Лола молча протянула руку, взяла рамку и принялась с интересом разглядывать снимок. На нем две девушки нелепо, но искренне улыбались друг другу.
— Зачем ты хранишь эту фотографию?
— Положи на место, — ледяным тоном ответил Натан. — Я позвал тебя не для того, чтобы ворошить прошлое.
— Да? — усмехнулась Лола. — Тогда зачем же?
— Я подозреваю, что Натаниэль сходит с ума.
Лола недоуменно уставилась на него:
— В каком смысле?
— Он стал раздражительным, забросил регулярный прием отвара и... — Натан на секунду запнулся, выказывая редкое для него замешательство. — Задумал что-то неладное, — отчеканил он.
— Думаешь, он собирается тебя убить?
— Вполне.
— И насколько серьезно он настроен? — спросила Лола, мгновенно посерьезнев.
— Предельно серьезно. Он умудрился подружиться с рыцарем, которого я приставил к нему для слежки. Этот парень докладывал мне обо всем, но в последнее время его отчеты становились все более странными. Я понял, что мне нужен новый доносчик, и поручил это Ричарду.
— И?
— После этого я узнал, что Натаниэль частенько сбегает из своей комнаты по ночам. Он не спит и часто навещает принцессу.
— Мальчишка всегда был весь в мать, — хмыкнула Лола. — Такой же странный и недостойный своего титула.
Натан с силой ударил ладонью по столу:
— Не смей при мне говорить подобное о моей семье!
Лола примирительно подняла руки:
— Ладно-ладно. Чего конкретно ты хочешь от меня?
— Натаниэль сейчас при смерти. Стоило мне отстранить его рыцаря, как на сына тут же напали. Я хочу, чтобы ты взяла под надзор и Натаниэля, и этого рыцаря. Пресекай любые их попытки совершить глупость, береги их от травм. И... пригляди за Ричардом. Он ведет себя подозрительно. В этом доме определенно что-то происходит.
— Приглядывать за малым? Я ему что, нянька?
— Тогда можешь возвращаться к работе в подвалах, — Натан поднялся и вернулся к своему письменному столу.
— Я говорил с Натаниэлем. В его глазах я заметил зарождающуюся смелость. Он отчаянно пытался отстоять свои интересы.
— Неужели малыш наконец-то начал расти? — с этими словами Лола подошла к двери.
— Я передам тебе все материалы дела для следующего задания.
— Доплатишь за сверхурочные.
— Разумеется.