Глава 6
Она выходит из прохладной, пропитанной запахом масла и амбиций утробы здания в сырой, тусклый воздух позднего дня.
Тяжёлая дверь «Ветролома» закрывается за ней с необратимым финальным щелчком, отсекая последние звуки внутреннего мира. Ёнсо останавливается на мгновение, подняв лицо к серому небу Сеула, и издаёт звук не облегчения, а скорее усталого, раздражённого выдоха.
Воздух выходит из лёгких, унося с собой частицу напряжения, но оставляя послевкусие горечи и странной, неоформленной тревоги.
Её приняли. Слово «приняли» слишком громкое, слишком окончательное.
Она получила испытательный срок не место в команде, не обещание, а лишь крошечный, зыбкий шанс в призрачном промежутке между «нет» и «возможно»
И за этот шанс пришлось заплатить потоком навязчивых, скальпельных вопросов. Они не касались её прошлого в Пусане к их чести или к их безразличию.
Но в его глазах она прочитала не одобрение, а лишь любопытство хищника, наблюдающего за поведением новой, странной добычи.
И теперь, пока Ёнсо стоит на тротуаре, этот мир начинает медленно осаждаться на неё, как ядовитая пыль. Её мысли, пытаясь найти опору, неизбежно скользят к самому болезненному якорю.
Она представляет себе лекцию. Не этот, гипотетический. Другой. Голос, отточенный, как лезвие, из другого конца страны.
«Где ты. Что ты наделала. Ты уничтожила нас».
Лекция. Не лекция приговор. Мать.
Эта мысленная картина настолько ярка, настолько отчётлива в своей мучительности, что физически сжимает горло. Именно в этот момент, в этот пик внутреннего смятения, телефон в кармане джинсов начинает вибрировать. Настойчиво, назойливо, вторгаясь в её хрупкий мирок.
Она вздрагивает, словно от удара током. На секунду кажется, что кошмар материализовался. Медленно, почти против воли, Ёнсо засовывает руку в карман и достаёт устройство. Экран горит холодным светом, освещая её уставшее лицо снизу.
Имя на экране не матери. Оно хуже в своей неожиданной, пошлой банальности.
Хёнсок.
Три буквы, которые кажутся сейчас не просто именем назойливого мальчишки, а символом всего, от чего она сбежала. Весь Пусан, вся та мелкая, удушающая жизнь, все его липкие взгляды и фальшивые улыбки всё это сжалось в это одно всплывающее уведомление.
Он нашёл её. Или, возможно, она никогда по-настоящему не уходила, пока он мог коснуться её цифровым щупальцем.
Ёнсо смотрит на вибрирующий телефон в своей ладони, и усталость внезапно сменяется холодной, острой волной раздражения, смешанного с чем-то другим. Со страхом? С гневом? Он звонит. Сейчас. Когда она стоит на краю нового мира, ещё пахнущего жжёной резиной, а старый уже тянется к ней, чтобы утащить обратно в своё болото.
Телефон жжёт ладонь. Она подносит его к уху. Слышно уличный гул и её собственное прерывистое дыхание.
Её голос сухой, ровный, без приветствия, голос-стена.
— Да?
Голос Хёнсока в трубке фоново музыка, смех, звон бокалов, он явно не один.
— Ну наконец-то, ледяная принцесса соизволила ответить. Я уже думал, тебя в Сеуле в первую же ночь в переулке прикончили.
Слышится затяжка, выдох дыма.
— Хотя… тебя это, наверное, только завело бы, да? Адреналинчик.
Пауза. Он ждёт реакции, которой не последует.
— Я знаю, где ты. Вернее, знаю, где ты пытаешься быть. «Ветролом». Серьёзно?
Снисходительный смешок.
— Слухи уже ползут. Твоя мамаша, между прочим, звонила моей. Устраивает охоту с гончими. Весь Пусан на ушах. А ты там… что? На прослушивании? Думаешь, они посмотрят на тебя?
Ещё одна пауза. Он втягивает воздух, будто готовясь к удару.
— Я могу приехать. Заберу. Сейчас. Просто скажи, где ты.
Молчание с его стороны он ждёт. А потом, уже тише, сдавленно.
— Или… ты уже к кому-то там пристроилась? К этому Сонджэ? К Рэну? Это ведь они там, да? Хрен с ними, с гонками. Но эти парни… они не просто гоняют. Они ломают таких, как ты, на завтрак. Ты для них развлечение на одну ночь. Игрушка.
Его голос окончательно теряет напускную браваду.
В нём слышно странную смесь злости, одержимости и чего-то, отдалённо напоминающего искреннюю, но извращённую тревогу.
— Просто скажи «да», Ёнсо. И я всё исправлю.
Она отвечает. Голос ровный, низкий, но в нём слышится стальная проволока, готовая лопнуть:
— Ты с ума сошёл? Я никуда уходить не собираюсь. Между прочим, тем более к тебе.
Пауза на другом конце провода становится ледяной. Слышно только его тяжёлое дыхание.
Её голос продолжает, уже с лёгким, почти незаметным вызовом.
— Мне завтра на трейни.
Эти слова повисают в эфире как пощёчина. Они не просто сообщают факт они декларация. Оружие.
После долгого молчания, голос хриплый, лишённый всякой игривости, теперь в нём только голая, уязвлённая злоба.
— Трейни.
Он произносит слово с таким презрением, будто это что-то грязное.
— Значит, взяли. На посмешище. Чтобы убирать за их шинами. Или, может, на что-то другое надеешься?
Он делает паузу, и Ёнсо почти физически слышит, как он собирается с мыслями, как его ярость кристаллизуется во что-то холодное и опасное.
— Хорошо. Играешь в большую. Поздравляю. Но запомни, Ёнсо. Твой новый мир… он маленький. И слухи там летят быстрее, чем их болиды. Одна девчонка из Пусана, без денег, без имени, сбежавшая от мамочки…
Он издевательски растягивает слова.
— Ты думаешь, они не узнают? Или ты думаешь, им будет всё равно?
Они сожрут тебя и не поперхнутся.
В его голосе снова появляются нотки чего-то странного, почти одержимого.
— А я… я буду следить. За каждым твоим шагом. За каждым провалом. И когда ты упадёшь а ты упадёшь, я буду там.
— Чтобы подобрать осколки. Или растоптать их. Это будет зависеть только от моего настроения.
Слышится короткий, беззвучный смешок.
— Удачи на твоём трейни, принцесса. Постарайся не разбиться в первый же день. Это было бы… скучно.
Щелчок. Линия обрывается.
Она медленно опускает телефон, продолжая смотреть вдаль, где неоновые огни Сеула начинают зажигаться в сгущающихся сумерках. Угроза повисла в воздухе тяжёлая и липкая. Но вместе с ней пришло и другое чувство: леденящая, кристально чистая ясность.
Телефон в её руке, ещё тёплый от предыдущего разговора, внезапно вибрирует с новой, настойчивой частотой. Это не звонок. Это уведомление, всплывающее поверх всех мыслей о Хёнсоке и его уколах.
«Чхве Сара вышла в прямую транцляцию в Instagram».
Палец нажимает на уведомление почти рефлекторно, прежде чем Ёнсо успевает осознать действие. Экран заполняется ярким, отфильтрованным изображением.
Сара сидит на низком бетонном парапете. За её спиной — освещённая прожекторами баскетбольная площадка; резкие тени от колец падают на лакированный паркет. Она в безупречной, стилизованной под гоночную, но явно дизайнерской одежде облегающий топ и свободные штаны, всё в фирменных красных цветах «Ветролома». Её волосы мягкие, дорогие волны, кожа светится под солнцем.
Она красива естественной.
В кадр попадает и Рэн. Он сидит на том же парапете, но в полуметре от неё отстранённый, как будто его случайно затянуло в кадр гравитационным полем её эфира. Его взгляд прикован к экрану собственного телефона, профиль отточенный и безразличный.
Он живая скульптура непричастности.
Где-то за пределами кадра слышны удары мяча о паркет, сдержанные выкрики, смех это Минсу и Сонджэ. Их не видно, но их присутствие ощущается, как низкочастотный гул.
Ёнджин, как отмечает Сара со слабой, пренебрежительной гримасой, «ушла куда-то по своим делам».
Эфир набирает тысячи просмотров за секунды. Лайки сыплются, как конфетти.
Сара улыбается в камеру — улыбка безупречная, тренированная, лишённая тепла.
— Всем привеет! Доброе утро, мои хорошие. Отдыхаем после утренних тренировок. Так устала, просто словами не передать.
Она делает наигранно усталое выражение лица, поправляя прядь волос.
Сара делает театральную паузу, позволяя комментариям.
«Богиня!», «Отдохни!!», «Рэн привеет!»
Промчаться бешеной рекой.
Сара приближается к камере, понижая голос до доверительного, «интимного» шёпота, который слышат десятки тысяч.
— А кстати… я тут хотела спойлерить вам одну неожиданную вещь. Совсем чуть-чуть. Вы готовы?
Комментарии взрываются: «Говори!!!», «Что такое??», «Новый спонсор?».
Сара снова откидывается, сияя самодовольной улыбкой.
— К нам в команду скоро приходит новенький. Участник. Представляете? Впервые за два года! «Ветролом» расширяется.
В этот момент в кадре происходит микроскопическое движение. Рэн, не отрывая глаз от своего телефона, едва заметно, почти неощутимо меняет позу. Это не реакция. Скорее микровыражение лёгкое, мгновенное напряжение в линии плеч, которое тут же исчезает. Он по-прежнему не в кадре, он часть фона, но его молчание вдруг становится кричащим.
Комментарии ликуют: «ВЕТРОЛОМ НАС БАЛУЕТ!!!», «КТО ЭТО???», «Мальчик или девочка?», «Сара, давай имя!».
Сара лишь загадочно поднимает палец к губам.
— Тссс! Никаких имён. Пока. Всё в своё время. Но поверьте, это будет… интересно.
Её взгляд скользит по экрану, поглощая обожание толпы. А потом, совершенно случайно, её глаза, сияющие от самолюбования, будто на долю секунды встречаются с глазами Ёнсо через экран телефона. Как будто Сара знает.
Как будто она уже видит Ёнсо в числе этих тысяч невидимых зрителей и бросает этот взгляд одновременно приветственный и оценивающий, полный сладкого яда.
Прямой эфир продолжается, но Ёнсо уже не слышит её смеха и ответов на вопросы.
Она смотрит на эту картинку: на безупречную маску Сары, на отстранённую фигуру Рэна, на невидимых, но ощутимых Сонджэ и Минсу.
И понимает, что эта сладкая спойлер новость в прямом эфире не радостная весть для фанатов. Это первый выстрел. Предупреждение, брошенное в толпу, чтобы та разнесла его повсюду.
И мишенью в этом тире, возможно не названной, но уже обозначенной, теперь является она. От этого еще стыднее. Не уверенно. Будто её уже затоптали там.