Правила выживания [OMEGAVERSE]

Земля под ногами в одно мгновенье показалась мягкой, как сдобное тесто. Внутри что-то рвалось — не то шаблон, не то что-то более нематериальное. Стало противно. Отчего-то его сердце забилось сильнее обычного, словно Бэкхён пробежал пару-тройку километров. Он сделал несколько контролируемых вдохов, лишь бы не выдать своего волнения и кашлянул для правдоподобности. На улице и вправду было холодно, что холодный воздух забивал ледяным огнём лёгкие.

Я любил его не как друга

Фраза застревает внутри, в межреберье, и давит своей аутентичностью на всё живое в Бэкхёне. Ему хочется утопиться.

— Знакомо, — хрипит он и смотрит на Чанёля, прямо в глаза, и оттого желание утопиться становится только сильнее. Чанёль хмурится, смотря как на лбу Бэкхёна разглаживаются морщины, как у того подрагивают пальцы, и нервно сглатывает.

— Вы не сочувствуете. — Чанёль усмехается и бросает бутылку в реку, с маниакальным взглядом наблюдая, как та с характерным шумом погружается в воду.Брызги воды равнозначны ударам сердца.

— Я же говорю, что знакомо. Вы наверняка этого не хотите, господин Пак. — Бэкхён достает из кармана брюк пачку сигарет и закуривает уже не первую за этот вечер.

Чанёль усмехается.

— Не боитесь испортить здоровье?

— А есть причины его сохранять? — Бэкхён выдыхает дым в сторону, но поток пропитанного табачным ядом воздуха всё равно задевает лицо альфы, и тот кашляет. — Прошу прощения, — без особой жалости произносит он. — Значит, любили не как друга?

Чанёль кривится, будто съел что-то кислое, и вновь переводит взгляд с горизонта на Бэкхёна. Дым того никак не успокаивает — пальцы дрожат.

— Да, только вряд ли тут уместно прошедшее время. Но, если честно, дерьмово всё это. Даже говорить об этом...

— Дерьмовее некуда, — заканчивает за негоомега. — Не боитесь упасть?

Чанёль не отвечает, быстро разворачивается, держась за перила, и спрыгивает. Бэкхёну только удивляться и остаётся, как после такого количества выпитого Чанёль ещё твёрдо стоит на ногах. Он давит из себя улыбку, кривоватую такую, ломанную, будто график роста воны, и Бэкхёну от этого ещё хуже становится. Он кашляет, бьёт себя в грудь и выбрасывает выкуренную только на треть сигарету в воду. Внутри всё сминается в тугой комок нервов.

Он даёт себе шанс прийти в норму прежде, чем заговорить вновь. Чанёль смотрит на Бэкхёна и запрокидывает голову, смотря на пустое, как его нутро, небо.

— Вы не замёрзли, Чанёль? — интересуется он, отойдя от перил.

— Нет.

— У вас кожа красная. Если не замёрзли, что же тогда, аллергия?

— Только если на вас. — Бэкхён хмурится. — Я пошутил.

— Я смотрю, вам нравится отрицать очевидные факты и не говорить о своём прошлом. Знаете, теперь я понимаю, почему ваша личность так обросла слухами в бизнес-кругах. Вас боятся, но не за вашу жестокость.

— Есть люди куда жёстче меня, Бён Бэкхён.

Например, твой отец, Чанёль.

— Не оправдывайтесь в том, в чём вас не обвинили. Вы скрытны, это да. Это уже проблема.

— А вы нет?

Ему бы задохнуться от такой наглости, но ведьсогласен, поэтому только мысленно сжимается и щурится, улыбаясь через силу.

— Вы правы, бесспорно, я скрытен, но я...

...хотя бы не скрывал столько лет свои чувства и не притворялся другом.

— Что вы?

— Я скрываю некоторые вещи, потому что того требуют обстоятельства. Это не мой стиль жизни.

— А я, значит, по-вашему, безнадёжен?

— Я этого не говорил.

Их разговор прерывает громкий звонок телефона Бэкхёна, и тот закатывает глаза.

— Кажется, я просил мне сегодня больше не звонить, — произносит омега сквозь зубы вместо приветствия, небрежно поднося флагман к уху. — Чего тебе?

— Ты читал статью, что я тебе скинул?

— Какую ещё статью? — Бэкхён закатывает глаза.

— Авторства Чхве Чжунхона. Я не знаю, о чём они с Чунмёном договорились, но лучше тебе прочитать её самому.

— Ладно, останься на линии, я сейчас посмотрю.

Бэкхён открывает последнее непрочитанное сообщение от Химчана и читает несколько скринов, идущих подряд. Слов слишком много, но суть становится ясна уже после первого абзаца.

"У умершего несколько лет назад создателя Kaesang GroupВуИфаня, как выяснилось, есть внебрачный сын, что на данный момент возглавляет одну из самых влиятельных инновационных компаний мира. По стопам отца или что-то другое?".

У него не возникает в голове вопросов по поводу того, что же делать дальше. Ему даже не хочется убить сейчас Чунмёна. Первой мыслью в его голове становится вопрос «Что подумает об этом Исин?». Он в красках представляет все возможные варианты развития и судорожно хватает ртом воздух, поднося телефон к уху.

— Я прочёл. Где твой хён сейчас?

— Забавно, что ты спрашиваешь об этом меня, когда я нахожусь в другой стране. Скорее всего, у себя.

— Мне нужен телефон его секретаря.

— Бэк, меня пугает твоё спокойствие.

Омега нервно сглатывает и косится на рядом стоящего Чанёля. Тот безучастно смотрит на горизонт, как одухотворённый художник, делая вид, что ничего не слышит, хотя Бэкхён отлично понимает, что Чанёлю наверняка интересно. Бэкхён со стопроцентной вероятностью берётся утверждать, что Пак статьи ещё в упор не видел, но обязательно увидит, и тогда точно всему настанет конец.

— Просто скажи мне номер его грёбаного секретаря.

— Зачем?

— Химчан, — предостерегающе произносит Бэкхён, больно вжимаясь пальцами в корпус мобильного. Ещё чуть-чуть, кажется омеге, и телефон треснет.

— Не ворчи, шеф. Я уже отправил всё на почту. Сегодня можешь не звонить. Донхэ наверняка уже спит, а что касается хёна.... Хочешь, чтобы я с ним поговорил?

— Сам разберусь. Ты сам почему не спишь?

— Будешь тут спать, пока один загоняется по поводу своего прошлого, второй творит неведомую хуйню, а третий пытается доказать, что он лучше меня в режиме двадцать четыре на семь. —Химчан прерывается. —Сегодня же годовщина, верно?

— Да. Слушай, я не могу сейчас говорить. Завтра созвонимся, и ложись уже спать.

Химчан ещё что-то фырчит неразборчивое и отключается, а Бэкхён поворачивается к Чанёлю, пытаясь сохранять спокойное выражение лица.

— Вы позволяете своему секретарю звонить вам в одиннадцать часов вечера?

— Когда дело важное, да. — Бэкхён смотрит на мыски своих ботинок и поджимает губы. — А так пусть только попробует.

— Случилось что-то серьёзное? Кажется, вы говорили про какую-то статью.

— Да так, один журналист притянул за уши кое-что из моего прошлого, — неопределённо отвечает он и морщится. Вроде не врёт, но всё равно тошно. — Не хочу об этом говорить. Лучше скажите, как вы в нетрезвом виде домой собрались? Водителя, я так понимаю, с вами нет. А ещё вы замёрзнете в ближайшие полчаса, если не оденетесь или не окажетесь в тёплом помещении.

— К чему такая забота, Бён?

— К чему такая фамильярность, Пак? Соглашайтесь, пока предлагаю подвезти вас. Мне, знаете ли, не жарко. И так, к сведению, алкоголь и мороз — не самое лучшее сочетание.

Слова Бэкхёна вызывают у Чанёля улыбку. Он смотрит на него сквозь флёр огней ночного города и не может понять, почему малознакомый человек проявляет к нему такую заботу. Даже его родной отец далёк от всего этого, а тут какой-то бета-карьерист, для которого бизнес, в понимании Чанёля, чуть ли не утопия.

Он соглашается на свой страх и риск и даёт себе шанс посмотреть на Бэкхёна иначе.

***

Гамма берёт бумагу со стола и скользит по ней взглядом, делая в уме какие-то выводы.

— Ты такой забавный, мальчик, — выносит он свой вердикт и медленно разрывает лист на четыре почти равных куска. Омега напротив раскрывает рот в непритворном шоке и сдавленно выдыхает, изящными пальцами оттягивая шейный платок. — Не годится.

— Но господин Ким...

— Ёнджэ, верно? — Омега кивает. — Так вот, Ёнджэ, почти вся предоставленная тобой информация мне известна. Мне нужна вся подноготная Parktall, вплоть до того, кто в их компании крыса. Передай Дэхёну, что он с годами потерял хватку, раз считает, что я буду платить ему за это дерьмо.

— Господин Чон хотел встретиться с вами лично, но в последний момент его вызвало к себе начальство. У них возникло много вопросов. Господин Ким, то, чего хотите вы, стоит дорого, и я не про деньги. Есть люди, что заинтересованы в деятельности господина Пакабольше вашего.

Химчан хмурится.

— На кого вы с Дэхёном работаете?

— Я не имею права разглашать данную информацию.

Ёндже берёт ручку и быстро пишет что-то на салфетке, оглядываясь по сторонам. В ресторане, в котором у них происходит встреча, почти никого нет, но омега отлично понимает, что все эти люди естьни что иное как декорации для создания непринужденной обстановки.

«Нас прослушивают».

— Хорошо, тогда могу ли я встретиться с господином Чоном лично?

Омега снова пишет на салфетке и говорит:

— Не думаю, что это возможно.

«Завтра в семь вечера у Арасаки».

— Жаль. Видимо, Чону в кайф, что за ним бегают. Передай ему моё пожелание сгореть в аду что ли. А то так даже не интересно.

— Простите?

— Мне пора идти. Думаю, это была не последняя наша встреча.

Химчан встаёт с места, подмигивает омеге, смущая, и лёгкой походкой покидает ресторан, улыбаясь персоналу. В машине он включает телефон и проверяет почту, натыкаясь в череде рекламы и спама на одно интересное письмо.

Он набирает знакомый номер и бьёт пальцами по рулю, пока дожидается ответа. К слову, Ким Химчан нервничает.

— Да, Чан.

— Привет, хён. Ну как я тебе и говорил, в Parktall есть крыса, и она там уже не первый год держится. Понимаешь, что всё это значит?

— Не мы первые, кто на него копает. И что с этого? Крыса, как ты выразился, конкретно в компании Соквона.

— Плевать, хён. Только подумай, какая власть будет в наших руках, если этот человек будет с нами сотрудничать.

— Он не выдал себя за эти почти пятнадцать лет. Пак даже не подозревает, что информация с его каналов сливается Квону и другим акционерам. Неужели ты думаешь, что мы его найдём?

— Я могу надавить на Дэхёна, но ты же понимаешь, в каких мы отношениях с некоторых пор. Хотя, как показывает практика, все спецагенты и разведчики те ещё твари.

Чунмён усмехается, наверно, представляя в уме что-то своё, только ему понятное.

— Мой тонсен злится, — елейным голосом замечает он. — Иногда надо уметь встретиться с прошлым, Химчан.

— А мы завтра и встретимся. Возле отеля. А послезавтра назад в Корею. Наконец-то. Вы разобрались с Бэкхёном? Он вчера просил контакты Донхэ, как узнал о работе Чхве. Чунмён, серьёзно, зачем тебе это? У Бэкхёна и без того проблем хватает. Он вообще хоть раз тебе говорил, зачем он всё это делает? Зачем развивает Rapid? Зачем ходит по тонкому льду, чтобы уничтожить Соквона? Ради кого он всё это делает, Бэкхён не говорил? Мне — да. Поэтому знаешь, смотря на наши с тобой отношения, хён, мне даже завидно становится. Он всё делает ради своего грёбаного братца, даже несмотря на его хамское отношение. Он живёт ради него. Ни ты, ни я не смогли бы так радидруг друга. Я, потому что эгоист, а ты, потому что у тебя центр вселенной сдвинут по фазе на его отца, который тоже тебе в душу плевать хотел. И сейчас ты решил плюнуть в душу Бэкхёну. Не Тэхёну. Последний сдох шесть лет назад здесь, в Японии. Так умно с твоей стороны. Дай хотя бы этому пожить нормально. После вашей с Чхве лажи ты хоть понимаешь, что будет? Видимо нет. Как бы ты повёл себя, если бы узнал, что до нашего папы у отца кто-то был? Как бы ты повёл себя, узнай, что у тебя есть сводный брат по любимому отцу, а, Чунмён?

— Заткнись уже, — шипит Чунмён сквозь трубку. — Я делаю это, чтобы растормошить Пака.

— Как жаль, — тяжело вздыхает гамма, — что я пропустил тот день, когда мой мягкотелый и плюшевый хён превратился в убогое подобие Пак Соквона.

Химчан выключает телефон, не дожидаясь ответа, и швыряет его на приборную панель, как мусор, — уж он-то позволить себе новый может. Ему плевать, что у него уже порядка десяти пропущенных от Бана, который считает, что шляться они везде должны исключительно вместе. Ёнгука особо не тревожит наличие у Кима личной жизни, как и Кима — его. Нашли друг друга, как говорится.

Когда он возвращается в отель, Бан подозрительно тих и даже вопросов не задаёт. Сидит за ноутбуком, погрузившись в бумаги, и допивает уже не первую кружку кофе, периодически залипая на экран и сверяясь с распечатками.

— Директор Харлоу ещё не звонил?

— Нет. Где ты был? — без особой интонации интересуется Ёнгук и ставит кружку на прикроватную тумбу.

— С каких пор тебя это волнует?

Ёнгук отвечает ужимкой и вновь утыкается в экран.

— Я смотрю, ты в Японии, как у себя дома.

— Я смотрю, ты не... А вообще, нахер, — резко говорит гамма. —Бан, почему тебе так нравится заводить меня с пол-оборота? Здесь нет Бэкхёна. Какого хрена ты выделываешься? Какого чёрта ты вообще на меня огрызаешься чуть ли не с первого дня. У тебя по факту все дома?

Химчан не выдерживает и бросает Ёнгуку в спину диванную подушку — ничего другого под рукой нет. Альфа замирает и ставит ноутбук на пол, медленно поворачиваясь. Он хмурится и смотрит на коллегу в упор.

— Ты в курсе, что я могу тебя уволить? Я просто уважаю решение Бэка. Ты вульгарный, беспринципный, наглый, избалованный мальчик, родившийся с золотой ложкой во рту. Ты даже усилий особых не прикладывал, чтобы стать его помощником. Прошёл по протекции своего хёна, ещё и возмущаешься, что я тебя не уважаю. Я таких, как ты, презираю. Запомни. Бэкхён — исключение. Ему пришлось прыгнуть выше головы, чтобы стать тем, кем он сейчас является. В отличие от тебя, которому всё досталось за просто так.

— Вот как? — выдавливает он из себя спустя минуту молчания, пятясь к двери. Ни настроения, ни желания говорить на эту тему у него больше нет. Да и какой смысл что-то ему доказывать? — Ну да, ты прав. У нас всё и всегда решает Чунмён. Только вот... Это решение Бэкхёна. Хочешь ты этого, Бан, или нет, но тебе придётся меня терпеть до некоторых пор. Пока я не самоустранюсь, когда пойму, что вы и вдвоём справитесь, или когда Бэкхён сможет доверять кому-то ещё, кроме нас.

— Странно, Ким. Я ожидал, что ты пошлёшь меня.

— Да пошёл ты, — улыбается Химчанему назло и открывает дверь в коридор.

— Ты любишь его? Бэкхёна?

Гамма замирает.

— Я смотрю, у тебя, Ёнгук, богатая фантазия, — усмехается Ким. — Тебе бы сказочником быть, а не офисным рабом. Ставлю на то, что следующее твоё предположение будет, а не спим ли мы друг с другом.—он держится за стену, едва сдерживаясь от смеха. —Можешь расслабиться, он не по моей части, — посерьёзнев, бросает Химчан.

— А кто по твоей части?

Вопрос Ёнгука остаётся без ответа.

***

Он спускался на подземную парковку, в одной руке держа ключи от машины, в другой — телефон. Чанёль с хмурым взглядом просматривал последние сообщения, не особо следя за дорогой. Он остановился у поворота и замер, услышав поблизости больно знакомый голос.

— Нет, Джиён вряд ли в курсе. Я вообще не знаю, куда он делся. Как бы с ним ничего не случилось. Нет, я не шучу. Я созвонюсь с ним завтра. Да, точно. Слушай, тут связь плохая, давай, я перезвоню попозже? Хорошо, до встречи.

Чанёль смотрит в спину своему главному боссу и щурится, как охотник, что наблюдает за будущей жертвой. До сегодняшнего дня он видел Чунмёна лишь однажды, на общем собрании акционеров. Тогда он почти не сдержался. Сдерживается из последних сил и сейчас. Стиснув зубы, он подходит к собственной машине, что по закону подлости стоит напротив чунмёновской, и остервенело жмёт на кнопку снятия сигнализации.

— Здравствуй, Чанёль.

Он не отвечает, открывая дверь внедорожника.

— С днём рождения, кстати.

Дверь с резким хлопком закрывается, и он подходит к Киму.

— Чего вы добиваетесь? — шипит он, цепляясь в лацканы его дорого пиджака.

— Ничего, Чанёль, — спокойно отвечает Ким и присаживается на капот своего седана, складывая руки на груди. — По-прежнему думаешь, что это я виноват в смерти Тэхёна?

— Даже имя его произносить не смейте, — почти рычит Чанёль. — Урод.—выплёвывает он.

— Что ж, спорить не буду. Но, Чанёль, пораскинь хоть иногда мозгами. Ты же вроде не тупой. Ради чего мне всё это нужно было, если во главе компании сейчас стоит Соквон, — усмехается бета. — Научись доверять фактам.

Чунмён поднимается и идёт к двери, но Чанёль тянет на себя, полностью капитулируя, и бьёт почти в полную силу. Тишину разрезает стук металла о бетон. Из кармана беты выпадает какая-то цепочка. Но Чанёль не обращает на неё никакого внимания. Чунмён вскидывает голову и улыбается сквозь боль, будто ловя кайф от происходящего.

— Тебе не нравится марать об меня руки, — хрипит он. — Но Соквону бы понравилось.

На этот раз удар приходится не под дых, а по скуле. Чунмён не отвечает. Дышит еле-еле, почти стонет, но не отвечает. Даже не пытается защищаться. Когда Чанёль понимает это, он резко останавливается и едва не плачет, смотря на то, что наделал. Чунмён тяжело дышит, хватаясь за бок и сплёвывая кровь.

— Чтоб ты сдох, — выдавливает из себя Чанёль и уезжает, полный противоречий.

Слова Чунмёна эхом отдаются в голове.

Альфа в очередной раз доказал себе, что таким, каким хочет видеть его отец, ему не стать. Чанёль сам не понимает, почему, но приезжает он не к себе домой. Он приезжает к офису RapidInc.и смотрит вверх на бледное зимнее небо; долго стоит на месте и всё-таки заходит в офисное здание. В душе будто ураган Катрина пронёсся, наследив и умчавшись за горизонт. Он чувствует себя будто на нулевой широте — на границе истерики и абсолютного безразличия. Даже голоса со стороны становятся ничем, вакуумом. Он реагирует лишь на слегка хриплый грустный голос:

— Пак Чанёль? — Бэкхён звучит резко, но не зло. Они встречаются у лестницы, когда Бэкхён возвращается из маркетингового отдела. Он выглядит уставшим, как и всегда впрочем. Чанёль молчит, но сознание постепенно проясняется. Он даже не знает, что говорить. Чёрт, почему сюда, думает он.

— Вы когда-нибудь задыхались?

— Простите? — Бэкхён напрягается. Чанёль ловит ртом воздух и переводит дыхание.

— Вы задыхались, хоть раз в жизни?

Он выглядит таким побитым, думает Бэкхён, даже не подозревая, что били вовсе не его, а он. Омега переводит взгляд на руки альфы, коими он держится за перила. На ладонях уже лиловеют ушибы, и странные мысли посещают голову Бёна.

— Задыхался, — нехотя произносит он.

Бэкхён предпочёл бы забыть, отказаться от того периода, продать его в рабство забвению, если бы то было возможно, но он действительно задыхался, глотал ледяную воду и задыхался.

— Мне двадцать семь, и сегодня я бы предпочёл умереть.

— Видимо, у кого-то депрессия затянулась, — отшучивается Бэкхён, откладывая папку с бумагами на ресепшен. Почти все сотрудники разошлись на обеденный перерыв, поэтому офис отчасти пустует.

Он смотрит на время и приглашает Пака в свой кабинет.

— Предлагать алкоголь не буду, раз вы за рулём.

Бэкхён садится в кресло, мысленно радуясь, что закрыл «потайную» комнату до прихода Пака.

— Не стоит. Слышал, ваша фирма пробрела объект, который мы продали несколько лет назад. Весьма странный ход с вашей стороны.

— Не странный, господин Пак. Вам те гектары на Чеджу приносили мало прибыли, я же планирую там производство, а не место сбыта. Наш основной приток прибыли проходится на страны Европы, поэтому, сами подумайте, было бы глупо зарываться так в Азии. Через несколько дней приедет группа наших учёных, они бы хотели изучить разработки Parktall. Сможете предоставить?

— Да, но нам нужно поднять архив за два последних года, потому что основная часть работы приходится именно на тот период.

— Отлично.

Бэкхён смотрит в сторону окна и кусает щёку.

— Слышал, вы были в хороших отношениях с бывшей главой Kaesang Group. Это правда?

Бэкхён решает начать издалека.

— Да, — Чанёль заметно напрягается. — С чего вам вдруг стало это интересно?

— Забавная ситуация: вы знали их лучше меня.

— Я по-прежнему вас не понимаю.

Бэкхён слабо улыбается, складывая руки в замок.

— ВуИфань — мой биологический отец, которого я никогда не знал, — произносит он на одном дыхании, следя за реакцией Чанёля. Бэкхён пытается не подавать виду, что нервничает, и смотрит прямо на Пака.

Оказывается, ждать реакцию труднее, чем её получать. Ввиду скудного эмоционального спектра Пака он не может понять, что тот чувствует.

— Вы его старший сын, получается?

— Да, но я никогда не хотел выносить это на всеобщее обозрение. Дело в том, что он даже о существовании моём не знал, да и я оего — тоже. До некоторых пор. Я был результатом неудачной интрижки, но почему-то даже этот факт они привязали за уши. Я ничего к нему не чувствую. Понимаете?

Прости, пап.

— Они?

— Вы не читали последнюю статью обо мне? Там всё в таких красках расписано, что даже завидно, что половина из написанного высосана из пальца. Забавное совпадение, не так ли? Работаем в одних отраслях, вдобавок ко всему, у меня деловой контракт с вашей фирмой, что когда-то принадлежала ему.

— Совпадение ли? — усмехается Чанёль, и теперь уже замирает Бэкхён. — Весьма занятный факт вашей биографии.

— Да, — соглашается он быстро и без особого труда. — Вы правы.

Неожиданно в кабинет влетает сотрудник, лицо которого Чанёль видит впервые.

— Бэк... Простите, я потом зайду, — шугается парень и уже ретируется к выходу.

— Что-то случилось, Чангюн?

Он останавливается и переводит осторожный взгляд с шефа на Чанёля. Бэкхён кивает ему, чтобы начинал.

— Гроу вовремя не продлил контракт, и теперь нам нужно искать новых пиарщиков в тех штатах, что висели на Кларенсе и его фирме.

— Напиши по этому поводу Химчану. Кажется, они разговаривали неделю назад. Может, он в курсе.

— Ещё нет. Я бы и не узнал, если бы не спросил Гроусамолично. А Ким заступает назад только послезавтра. Скорее всего, ему придётся ехать в Лос-Анджелес, чтобы разбираться с этими двумя. До сегодняшнего дня я думал, что Гроу один из немногих, кто может работать в маркетинговом, но, видимо, они все там немного того.

— Я тебе уже сто раз предлагал объединить ваши отделы, но ты же ни в какую, Им. Что касается американского филиала, то, возможно, поеду я, я ещё не в курсе, что у меня с планом. А Киму всё-таки напиши. Что делать с Майклом, я уже понимаю, но мне нужно знать причину его безалаберности. Можешь идти.

Когда Чангюн уходит, Бэкхён выдыхает сквозь зубы английские ругательства и смотрит на часы.

— Подождите, я правильно понимаю, что у вашего помощника фамилия Ким? — даёт знать о себе альфа и хмурится. — Ким Химчан?

— Да.

Чанёль усмехается.

— А брата с именем «Ким Чунмён» у него случайно нет?

— Случайно есть, — вздыхает омега, понимая, к чему клонит Чанёль. — Я даже с ним знаком.

— Вы точно издеваетесь.

— В каком смысле?

У Бэкхёна прекрасно получаются три вещи: врать, выживать и играть в дурачка.

У них происходит контакт глазами, и первым отводит взгляд альфа.

— Что вы ненавидите в людях больше всего? — неожиданно спрашивает Бэкхён, пальцами массируя виски. Совесть когтистой лапой скребёт по внутренней стороне рёбер, моля о капитуляции.

— Предательство, Бён Бэкхён. Больше всего я ненавижу предательство.

— Предай вас близкий человек, чтобы вы сделали?

— Наверно, попытался бы избавить себя от его присутствия.

— Убили бы?

— Слишком жестоко.

Для твоего отца нет.

Бэкхён бурчит что-то нечленораздельное и откидывается на спинку кресла, барабаня пальцами по столу. Нервы.

— А кого бы несмогли простить вы, Бён Бэкхён?

Бэкхён не торопится с ответом, дробь затихает. Он смотрит на заинтересованное лицо альфы и ловит себя на мысли, что боится, только ему самому ещё трудно понять, чего именно. Но одно омега знает точно: он самый настоящий предатель, которых Пак не прощает.

— Я не прощаю тех, кто день ото дня заставляет меня выживать, Пак Чанёль. Именно выживать, а не жить. А таких людей в моём мире предостаточно.

— А каков он, ваш мир? — хмыкает альфа, находя неясные предложения Бэкхёна занятными.

— Я смотрю, мы углубились в личное, Чанёль. Мой мир однообразен и многолик одновременно, как и ваш наверняка. Разве что в моём, в отличие от вашего, другие константы.

— Но о них вы говорить не будете.

— Но о них я говорить не буду. — Бэкхён грустно улыбается, пряча за улыбкой нечто большее, чем тоску и боль. Это нечто большее не даёт ему спать уже не первый год и кромсает нервы в клочья. Как сейчас.

— Вы интересный собеседник, Бэкхён. Во всяком случае, мало кто вызывал у меня интерес за последние десять лет. Вам удалось. В последний раз подобный интерес вызывал у меня мой лучший друг. Если предоставится возможность, я познакомлю вас как-нибудь.

— Знаете, это странно. Что я такого сделал, чтобы выделиться из общей массы?

— Ну, стоит начать с того, что меня подкупил ваш подход к делу. Вы спокойно идёте навстречу партнёрам, но и втаптывать себя в грязь не позволяете. Признаться честно, в нашу первую встречу ваше поведение меня взбесило. Я считал вас выпендрёжником, что ничего не смыслит в бизнесе, но сейчас я понимаю обратное.

— Я учился у лучших, — без особых эмоций произносит Бэкхён. — Было бы стыдно их подводить. Как-никак, ради них и стараюсь.

— Да ну? Это же насколько нужно любить своих учителей?

— Я где-то сказал, что любил своих учителей? Среди них есть те, кому бы я с радостью пожелал быстрой смерти, но это было бы наградой для них.

— А вам нравится путать людей, — произносит Чанёль спустя несколько секунд молчания. — И с каждым разом всё сильнее.

— Не без этого. Я тут подумал, может, нам на «ты» уже перейти?

***

— Если ты думаешь, что найти человека по айпи так легко, то спешу тебя огорчить, Ким Химчан. Он путает свои локации.

— И что это может значить?

— Что он просто хороший хакер и хорошо прячется, поэтому даже не надейся найти вашу крысу. Если захочет, сам даст о себе знать.

***

Лухан слегка прикусил нижнюю губу, листая папку с последним отчётом технического отдела. Он долго думал, анализировал чёрное по белому и пытался понять, чего хочет от него Соквон. Бумажки в его руках были всего лишь нелепой декорацией, не более. Его куда больше интересовала смена в настроении босса, чем несостыковки в вордовских таблицах. Утром он был больно нервным, а сейчас сиял, как выдраенный пол в Шанхайском штабе. От собственных сравнений альфа немного поник, вспоминая себя давности так десятилетней. Он поднялся с рабочего места, постучал в дверь и вошёл только с разрешения. Соквон сидел у себя в кресле и крутился из стороны в сторону. Выглядел альфа задумчивым и отчасти потерянным, что не ушло от Лухана. Последний даже стал думать, что у Соквона биполярное, хотя он был таким всегда. Во всяком случае, сколько Лухан его знает.

— Шеф, кажется, вы просили зайти?

— Вообще, нет, но проходи. Я как раз хотел тебя позвать.

— Что-то случилось?

Лухан присаживается напротив и осторожно кладёт руку на стол, отсчитывая про себя числа. С Соквоном он делает так постоянно, и с каждым разом сдерживать себя в рамках, взывать к силе воли и строить из себя преданного пса всё сложнее. Но ему не привыкать: он с шестнадцати лет живёт не под собственным именем, в шкуре других людей, будь то японский гражданин, северокорейский артист, вьетнамский доктор или китайский чиновник. Но маска Лина, верного секретаря, угождающего боссу во всём, тяжелее всех предыдущих вместе взятых. Потому что тут замешано прошлое самого Лухана, его настоящей ипостаси, о которой знают люди, которых можно пересчитать по пальцам одной руки.

Поэтому сейчас, натягивая на лицо дежурную улыбку и выражая глубокую степень интереса, он просто давит в себе то самое, настоящее, чтобы не дай Бог вырвалось наружу.

— Полюбуйся, Лин. Как тебе? — Пак швыряет ему распечатку чуть ли не в лицо. Альфа терпит, читает строки, которые видел пару дней назад на одном из информационных порталов и делает вид, что видит впервые.

— Занятно. Вас в этом что-то не устраивает?

— Не устраивает? Это? — усмехается он и машет бумагами перед лицом секретаря. — Да это самый настоящий пиздец, дорогой мой Лин! — Пак яростно швыряет бумаги на стол и впивается пальцами в волосы. — Это крах всего того, что я строил столько лет. Ты хоть понимаешь, что он имеет полное право на долю акций, если подтвердить его родство с Крисом? Зная этого Чхве, могу сказать, что всё написанное здесь правда.

— Если не ошибаюсь, господин Бён активно сотрудничает с вашим сыном. Они не так давно подписали контракт на взаимовыгодных условиях...

— Я в курсе. Но если этот мальчишка хоть как-то влезет в дела Kaesang Group, ты же понимаешь, Лин, я на месте сидеть не буду.

— Конечно, господин Пак.

Ведь это я вытирал за тобой кровь уже не единожды.

— Позвони Чанёлю. Разузнай всё об этом Бёне. А ещё мне нужно с ним встретиться. В первый раз не получилось, получится в этот. Его нужно как-то заманить. Не знаю там... Пусть организуют какое-нибудь мероприятие в честь чего-нибудь. Нам нужны хорошие декорации.

Больной ублюдок с фетишем на представления.

— Хорошо, господин Пак. Я сделаю, как вы просите. Через две недели, если вы не забыли, годовщина основания KeunhangEnterprises. В своё время они предоставили Kaesang Group лучшее оборудование в их арсенале. Может, отдать им дань уважения?

— Да, отлично. Откуда ты только всё помнишь? Я их даже не вспомню уже.

Вспомнишь.

— Это было двадцать лет назад. Корпорация тогда только начала осваивать большой рынок.

Соквон хмурится и чешет затылок. Хань за столько времени успел изучить его настолько хорошо, что может смело утверждать, что Пак злится. Ведь именно в тот год Parktall вытеснил айсберг побольше, в лице KaesangGroup. Он просто не может не вспомнить.

Покидая кабинет, он думает, что если упомянутый Бён Бэкхён действительно попытается предъявить свои права на компанию, то это станет неплохим подспорьем для того, чтобы заставить Соквона спотыкаться о собственные ошибки. Тогда у Луханавпервые за столько лет появится реальный шанс схватить Пака за горло.

Ну а пока пусть старина Соквон поиграет по своим правилам. Придёт время, и он даже не заметит, что бьёт в собственные ворота.