Правила выживания [OMEGAVERSE]

  Конференц-зал был переполнен. Журналисты с аппаратурой наперевес бегали из угла в угол. Первый ряд полностью занимала кучка толстосумов-аналитиков, которые с напускным скепсисом говорили о предстоящем событии. Не каждый день происходят такие вещи.

Наконец главная дверь открылась, и всё затихло. Слышны были лишь шаги нескольких пар ног. Но оцепенение спало с толпы так же быстро, как и наступило: журналисты наперебой начали выкрикивать свои каверзные вопросы. Один из вошедших, бета лет пятидесяти, призвал к тишине взмахом жилистых рук.
Вина всех бед подходит к стойке.

Чонин.

Вперив взгляд в любопытную толпу, он нервно покашливает. На нём дорогой чёрный костюм и серая рубашка, сидящие как влитые, но это кажется гамме чужеродным, не его вовсе. Он чувствует себя злодеем, который и не злодей вовсе, а вырванный из контекста герой. Всё неправильно. Всё происходящее — цирк-шапито на выезде.

— Добрый день, господа. Я бы хотел прояснить одну ситуацию, — говорит он чуть ли не замогильным хриплым голосом.

Вспышка. Щелчок. Вспышка. Щелчок. Ещё одна вспышка. Рефлекторно прикрывающая глаза рука.

— Господин Ким, это правда, что вы и Кай встречаетесь? Как он выглядит? Это поэтому вам всегда достаются главные роли в экранизациях его книг? Как вы объясните его поведение? Где сам Кай?

Вопросы посыпались отовсюду, но все они были однотипными, и Кай мысленно благодарил их за предсказуемость. К такому он готовился. Даже отрепетировал, что и с какой интонацией будет говорить.

— Я действительно знаю Кая, — спокойно проговорил он, но внутри всё бушевало от противоречий.

Он окинул толпу взглядом. Все они были так похожи друг на друга. Корчат из себя не пойми кого, а на деле простаки с примитивно стереотипным восприятием действительности. Делящие мир строго на чёрное и белое без оттенков. Ни одной души, способной хоть как-то заинтересовать его.

— Вы правы в том, что мои роли полностью его заслуга, — продолжает он. — Но всё не так просто, как вы могли бы подумать.

Кай наклоняется ближе к микрофону и слегка улыбается. Куда приятнее чувствовать себя управляющим, чем управляемым. Толпа смотрит на него во все глаза, и он заранее знает их реакцию на его слова. Такие предсказуемые.

— Многие из вас думают, что Кай не хочет показываться из-за энигматической ауры, распространённой вокруг его личности. Это не так. Проблема в том, что все его книги основаны на реальных историях и изменены только имена тех, о ком не стоит знать, потому что в большинстве своём люди эти из истеблишмента. Их лица вы можете нередко видеть на главных полосах газет и экранах телевизора, а их имена у всех на слуху. Вы можете называть это трусостью, приспособленчеством и даже конформизмом. Лично я называю это выживанием. Не думаю, что в мире, где ложь уже инварианта, такое должно осуждаться. Если в мировой истории и есть эпилог, то он будет состоять из лжи, паники и попыток человечества выжить. Сегодня вы собрались здесь, чтобы узнать правду о наших отношениях с Каем, чтобы впоследствии сделать из этого сенсацию. Сделали уже ставки, чья статья окажется эпичнее?

— Господин Ким, вы не боитесь, что сегодняшняя конференция плохо отразиться на вашем имидже? — нагло прерывает его какой-то молодой журналист с первого ряда, выглядящий как омега, но не имеющий запаха.

Чонин качает головой.

— Единственное, чего я на данный момент боюсь, это потерять близких мне людей.

— А Кая? — продолжает наступать парень. — Вы ведь близки?

— Да, мы близки, — говорит он, и толпа ахает, как будто бы ожидала услышать что-то другое. Снова шквал вспышек и шёпот по залу заставляют Кая громко кашлянуть, намекая таким образом, что он всё ещё здесь. — Близки настолько, что я вижу его каждый день в зеркале. Потому что Кай это я.

Зал замирает. В тишине прекратившихся вспышек кто-то контуженно матерится. Лица у всех такие, что хоть диссертацию по психологии пиши. А Кай улыбается своей самой очаровательной улыбкой, смакуя свободу с привкусом глупости. А ещё, вспоминает он, нужно встретиться с Бэкхёном, потому что последняя книга как раз о нём.

***

Исин многое отказывался принимать и понимать. Например, тот факт, что Ким Чунмён вернулся в Сеул и ничего не сказал ему. Его меланхолично-холеричная натура бушевала и фрустрировала, но вместе с тем перекипала жёлчью внутри. Он улыбался сквозь зубы, а мысленно убивал всех и каждого. Ещё этот бета-выскочка Бён Бэкхён, вечно ошивающийся рядом с Кимом. Признавать, что это просто ревность, Исин не хотел. Он просто ненавидел всех этих людей, с которыми Чунмён общался больше, чем с ним. Но в Бэкхёне раздражало не только это. Раздражала его внешность, что так навевала воспоминания о покойном брате. Они не были копиями друг друга, но отдалённое сходство присутствовало. И это бесило. Меньше всего хотелось в едва знакомом бете видеть покойного хёна. Исин по-прежнему с трудом понимал, почему жив. По идее, он должен был сейчас быть там же, где и родители с братом. В сырой земле. В Бога он не уверовал, поэтому жизнь душ на высоте не признавал. Да и верил ли он хоть во что-нибудь? В себя разве что.

Рядом сидел Минсок и угрюмым взглядом провожал прислугу, на которую минутой ранее накинулся Исин.

— Тебе нужно остыть.

— Я в порядке.

— Я вижу, — глядя на заходящие в легкой дрожи руки Исина, говорит Минсок и грустно улыбается. — Расслабься, Син-а. Злость не красит тебя.

— А что красит? — резко спрашивает омега.

— Спокойствие. Когда ты спокоен, ты выглядишь красиво. Альфы к тебе не подходят, потому что боятся гнева его высочества.

— Я не его «высочество».

— Но ведёшь себя именно так. Как маленький капризный принц. Я всё понимаю, в силу тех обстоятельств, в которых ты находишься, сложно оставаться добрым, но нормы морали хоть какие-то должны оставаться. Или я не прав?

— Прав.

Но как бы не был прав Минсок, Исин предпочитает, чтобы всё оставалось на своих местах.

***

Бэкхён ликовал. Становиться монополией на зарубежном рынке они не планировали, но всё шло именно к этому, и в итоге Европа и Южная Америка пали ниц. Смотреть на когда-то гигантов рынка инноваций сверху вниз было непривычно. Ему нужно было лишь стать достойным конкурентом Соквону. Теперь же идея по уничтожению Соквона не казалась такой заоблачной. Путь лежал на Китай с его собственными рынком и законом. И королём на этом рынке был Соквон, и законы тоже создавались им же. Китайские дочерние предприятия были болевой точкой как Parktall, так и Kaesang Group. Бить нужно именно в них. Тогда эффект будет сильным и продолжительным.

— Представители Lenovo приедут через полчаса. Конференц-зал подготовили. Ещё указания будут?

Рядом как чёрт из табакерки возникает Химчан. Бэкхён вздрагивает. Нравится же Киму всех пугать, мазохист, мать его. Ещё чуть-чуть, и они с Баном словят нервный тик из-за этого идиота.

— Сколько раз я просил стучаться перед тем, как входить? И нет, ничего не нужно.

— Ты какой-то нервный.

Будешь тут нервным, чуть не говорит он, а вслух произносит:

— Проблемы деликатного характера.

Бэкхён спиной чувствует, как старший усмехается, и закатывает глаза.

— Ещё хоть слово, и я уволю тебя к чёртовому дедушке.

— Не уволишь, — уверенно заявляет гамма. — Слышал последние новости?

— Ты про рост акций Eldung?

— Нет, а ты, я смотрю, следишь за кэсановскими владениями, как сумасшедший сасен.

— Неудачное сравнение. Ближе к делу, Чан.

Химчан присаживается напротив и выуживает телефон из внутреннего кармана — «чего не сделаешь ради хёна» — пиджака. Открыв на последней вкладке, он протягивает его боссу. Бэкхён изучает статью долгие пять минут, нервно покусывая губы и временами усмехаясь.

— В его репертуаре, — заключает он спустя некоторое время, возвращая смартфон Киму. Он подпирает брови кончиками пальцев и откидывается на спинку кресла. — Можешь договориться о встрече?

— Да, но только у нас расписание забито на ближайшую неделю.

— Можно в позднее время. Просто я потерял его номер.

Химчан кивает, забивая себе напоминание в телефон. Он смотрит на настенные часы и кивает в сторону выхода. — Пятнадцать минут.

— Я слежу за временем, не волнуйся. Лучше скажи, твой брат ничего не говорил о Пак Соквоне? Они должны были встретиться вчера, но что-то от него ни слуху ни духу. Это напрягает.

— Мы два часа назад разговаривали, но он об этом и словом не обмолвился. Хотя это же Чунмён. Он лучше удавится, чем выскажет всё, что думает. Сам загоняет в себя рамки, ты же его знаешь.

Бэкхён задумчиво смотрит на Химчана и как-то неуверенно кивает. Говорить, что он знает Кима, не хочется совсем. Он и себя-то не до конца знает, а тут речь о другом человеке.

Встреча с китайской корпорацией проходит в сладко-приторной атмосфере, потому что в дальнейшем сотрудничестве заинтересованы обе стороны и о проблемах говорить не приходится. Бэкхён подобным образом ведёт переговоры уже не первый год, но как ему удаётся привлекать инвесторов, заключать выгодные сделки и просто находить общий язык с малоприятными знакомыми не понимает от слова «совсем». После каждой такой деловой встречи его словно наизнанку выворачивает, а чувства как скверна на душе — стоит только вспомнить, ради кого и чего всё это делается, как всё приятное становится мерзким. Чем ближе неизбежное, тем больше он поддаётся саморефлексии.

Когда омега за полночь переступает порог недавно приобретённой в центре Каннама квартиры, единственное, что он вспоминает из прошедшего дня, это новость о Кае. Большую часть мыслей занимает Ким, точнее его встреча с Паком. Он так и не позвонил. И это скромное обстоятельство сеет в нём зёрна сомнения.

Бэкхён не помнит, как и при каких обстоятельствах он уснул. На нём по-прежнему вчерашний костюм, а состояние такое, будто и не спал вовсе. Масла в огонь подливает течка, доводящая его тело до изнеможения. Омега даже думать не хочет, что чувствовал бы, не принимай он подавители. Ему и так-то хреново. До ванны он буквально доползает. Вещи без разбору летят в корзину с грязным бельём, а сам он встаёт под душ, пытаясь проснуться. Но даже после водных процедур ощущения такие, будто у него температура под сорок. Упадок сил и нервозность — как как следствие.

На работу Бэкхён приезжает взвинченный, что даже вечно спокойный Бан чуть было не протягивает ноги, когда на пороге его кабинета возникает босс и начинает отдавать тысяча и одно поручение. Напряги этим Кима, хочется сказать ему, но лишь согласно кивает, проклиная Бёна по чём свет стоит.

Младший Ким заходит в кабинет, но тут же делает шаг назад, стучит и входит снова.

— С двадцать пятой попытки тебе таки удалось сделать всё правильно. Прогресс, Чан. Что на этот раз?

— К тебе там какой-то странный тип пришёл. На ресепшене просили передать, что визит связан с Паком и что он твой «старый друг из Японии».

Бэкхён напрягается, пытаясь вспомнить «старых друзей из Японии».

— Пусть заходит.

— Но у тебя встреча через час. Ещё доехать нужно успеть.

— Ничего страшного. Не думаю, что наш разговор займёт много времени.

Ким хочет возразить, но себя сдерживает. Бэкхён и так на многое закрывает глаза, тем самым позволяя творить старшему неведомую херню. Ким исчезает и возвращается уже с визитёром.

— Кихён? — удивляется Бэкхён и одним только взглядом приказывает Киму удалиться. — Ты вернулся в Корею?

— Привет. Это временное явление. Слышал о Кае?

Они жмут друг другу руки, и бета садится напротив. Он смотрит в окно. Там, на улице, где под пеленой тумана и снега живёт Сеул, всё так же, как и здесь — пусто, тихо, прохладно, но с иллюзией доброты и тепла. На вопрос Кихёна Бэкхён согласно кивает, вспоминая отрывки вчерашней статьи.

— Как он, не знаешь?

— Как всегда. Забавная ситуация выходит с моим отцом, не так ли? Слишком много переплетений.

— Чонин рассказал?

— Кай, — грустно улыбается Кихён, пиная шарик на маятнике Ньютона. — Даже без имён в его книгах понятно, о ком и о чём он говорит. Не читал его предпоследнюю книгу? «Разрушу ваши ценности» называется.

— Нет. Я иногда даже дышать вовремя не успеваю из-за всего этого... Этого. Причём здесь книга?

— Она о тебе.

Губы сжимаются в узкую полоску. Не то чтобы это новость для него: подобного от Кая можно было ожидать, да вот только страшно за него. В своё время Ким Чонин спас его, но только если Бэкхёна спасти было реально, так ли реально спасти Чонина с его альтер-эго? Он ходит по тонкому слоя льда, и, походу, его это устраивает.

— Там настолько всё прямолинейно?

— Не то чтобы. Мы с Соном просто знаем, на какие точки нужно давить. Проще говоря, мы прижали Кая к стенке. Ну и аферу же вы с ним провернули. Реально достойный фильма и книги сюжет.

— Ты ради этого приехал в Корею? Если мне не отшибает память, ты в Сеуле никогда не был, хён?

— Верно. Не был. Но мы в одной лодке, Бэкхён. Я не знаю Пака так, как знаешь его ты или как знала его твоя семья, но знаю достаточно фактов, чтобы сделать вывод, что миру такой человек, как он, не нужен.

— Не слишком ли ты жесток по отношению к родному отцу?

— То, что во мне затесались его гены, это ещё не значит, что он мой отец. Мой дядя дал мне больше, чем мог дать Пак Соквон. Даже жаль как-то этого Пака. Не который Соквон, а который мой брат. Как его там... Ченыль?

— Чанёль, — поправляет Бэкхён и смотрит на часы. — У меня мало времени. Давай перейдём уже к делу.

— Я хотел передать тебе это. Кихён кладёт вторую руку на стол и разжимает пальцы. Чёрная флэшка с синим колпачком оказывается перед Бэкхёном.

— Это то, о чём я думаю?

— Ваша фирма делает такие, да.

— Я не о марке. На ней то самое видео, о котором так много говорят?

— Да. Одна из его копий. Их теперь столько, что даже твоим внукам хватит.

— Я не планирую заводить семью, и...

— Да ладно тебе. Ты ещё сто раз можешь передумать. И ещё... Можешь выполнить одну мою просьбу?

— Какую? — Бэкхён незаметно убирает флэшку во внутренний карман пиджака, как будто её и не было вовсе.

— Это касается не сколько меня, сколько Чонина. Нужно найти одного человека. Зовут До Кёнсу.

— Только найти?

Кихён кивает.

— Просто интересно, жив ли он вообще. Он мой друг. Что касается Чонина, тут всё сложно, но если увидитесь, не говори ему об этом. У них странные отношения.

Бэкхён соглашается, сильно надеясь, что не навредит как-либо Каю. Он не знает Кихёна настолько хорошо, чтобы доверять ему, но внутреннее чутьё подсказывает, что можно. Да и если так подумать, если бы не бывший помощник Пака, об этом видео могли и не узнать вовсе. В том числе и Кихён. И передавая сейчас эту информацию малознакомому парню, они рискуют всем. И Кихён, и Хёну, и Кай. Последний в особенности. Он представляет всему миру голые факты, украсив их красивой обёрткой. Не особо спасёт. У некоторых людей, знаете, есть способность читать между строк.

Когда Кихён уходит, Бэкхён по-прежнему пребывает в себе. Выйти из транса удаётся только когда Химчан вежливо пихает его в плечо.

— Поезжай-ка ты домой после встречи. Это всё из-за этого парня?

Омега отрицательно качает головой, чувствуя, как у него поднимается температура. Чёрт, нужно принять таблетки, думает он, и уходит в прилегающую к кабинету комнату. О её существовании знает только Ким.

— Иди вниз, я сейчас спущусь.

— Хён звонил.

Младший замирает с аптечкой в руках, и медленно поворачивается.

— И?

— Тебе помочь?

— Говори.

— Сказал, что заедет к тебе в восемь. Не один. И нет, он не сказал, с кем. И не смотри на меня так. Я просто передаю информацию, и всё. Так тебе помочь?

— Сам справлюсь, — от едва подбирающейся к лицу краски бурчит он. Колоть себя Бэкхён предпочитал сам. К тому же, несмотря на замаскированный дорогим парфюмом запах, от Химчана исходил слишком дурманящий запах. Физиология гамм такова, что благодаря своей исключительности, пахнут они всегда слишком ярко и привлекательно как для омег, так и для альф. Чёртовы бесы. Если бы в их мире всё строилось исключительно на запахах, то их пол правил бы бал, а так они лет двадцать назад — генетические уроды, сейчас — едва ли признанные. Хотя, по сути, виновата природа, а не родители, но общество то ли простых законов Менделя не знает, то ли просто свихнулось на стереотипном мышлении. — Уходи.

Химчан слабо кланяется и удаляется. Судя по доносящимся из коридора ругательствам, снова столкнулся с Баном. Любое их взаимодействие становилось поводом к написанию драматического сценария. Один Бог знает, что не поделили эти двое.

***

Чунмён оказался пунктуальным. Звонок в дверь раздался ровно без пятнадцати девять. Как и было обещано, Ким прибыл не один. С ним было двое. Первого Бэкхён узнал сразу. Квон Джиён собственной персоной. Он вымученно улыбается, посматривая на Чунмёна. Третьего он видит впервые. Высоченный, но тонкий, как тростник. Ему бы омегой быть, да вот, загвоздка выходит — альфа. Бэкхён вопросительно смотрит на Кима, но тот проходит в квартиру без лишних слов.

— Знакомьтесь, это Бэкхён, — говорит Чунмён и садится на одно из кресел. — Это Квон Джиён, а это Чхве Чжунхон.

— Замечательно. Хён, ты раньше позвонить не мог? Я как бы волновался, что мог с тобой сделать... — Бэкхён замолкает, понимая, что гости не могут знать всей ситуации.

— Мне нужно было время на подготовку. Именно поэтому я сегодня не один. Они в курсе всей ситуации?

— Насколько "в курсе"? — щурится Бэкхён и исподтишка смотрит в сторону «парочки».

— В допустимых пределах, — едва слышно произносит он. — Итак, давайте наконец разберёмся, что делать с Паком. Я изучил всю документацию фирм за последний год. Если не грубо, то из всех пользу приносят только Parktall и Eldung. То есть дела у него не очень.

Джиён вымученно улыбается.

— Если ты не в курсе, то Parktall сейчас управляет сын Пака и всё, что он делает, он делает в отместку отцу. И ладно бы, если у них был конфликт, но Пак Чанёль делает правильные вещи, а Пак Соквон слишком мнителен в последние годы. Поэтому Соквону ничего не остаётся, как признать правоту сына.

— Ты когда видел его в последний раз?

— Года три назад. В оставшееся время на собраниях выступал мой зам. Здоровье, знаешь ли, не позволяет видеть его рожу. И, кстати, он выкупил пакет акций Кана, так что по факту, я опять ничего не решаю. Ну ты понимаешь, что из него управленец такой, сомнительный.

— Таких страстей я даже в мексиканских сериалах не встречал, — даёт знать о своём присутствии Чжунхон. — Я тоже тут проводил свой анализ. Смотрел, какие страны и города посещал Пак Соквон в течение последних двух лет. То ли у него там любовник, то ли нелегальный офис, но в Шанхай он, как к себе домой.

— И откуда у тебя доступ ко всем базам?

— Пользуюсь привилегиями того, что мой парень работает в полиции. Ну и иногда сую свой нос, куда нормальный человек не сунулся бы. Прозвучит пафосно, но риск — моё всё, — альфа ехидно усмехается.

— Хён, может объяснишь, к чему всё это? У меня уже нервы сдают, я просто уже ничего не понимаю.

Бэкхён устало потирает переносицу, положив ногу на ногу.

— Всё к тому, что у Пака сейчас шаткое положение. Самое время подставить подножку, тебе не кажется?

— Возможно. Только дай мне разобраться с Расселом. Он какую-то воду мутит в Штатах, меня это напрягает. И Има, наверно, стоит перевести сюда. С сеульской командой маркетинга он поладит больше. И ещё я сто лет в токийском филиале не был. Слишком много всего. Дай мне хотя бы месяц.

— Вы уверены, что вам хватит месяца на решение всех проблем? — скучающим голосом спрашивает Джиён и со скепсисом смотрит на Бэкхёна.

— Более чем, господин Квон. Мне будет достаточно и пары недель, если не произойдёт каких-либо эксцессов. Месяц это так, навскидку.

— Благодаря Химчану ты за месяц собрал целый штат здесь, в Сеуле. Можешь напрячь его и...

— Нет. Он мой помощник, а не раб. Я не собираюсь вешать на него свои проблемы. Бан и Им тоже не ломовые лошади. Может, ты так и можешь. Я — нет. И давайте уже вернёмся к тому, с чего начали. Пак. Цель общая, я так понимаю. Но как всё это обратить в единый план?

— Чжунхон? Кажется, у тебя были идеи?

— Эм-м, да, были. Я около года веду журналистское расследование по поводу деятельности Пака в течение последних десяти лет, и тут прокладывается интересная такая тенденция. Если верить тем бумагам, к которым я имел доступ, то его политика восьмилетней давности сильно разнится с нынешней. Что же мы имеем на сегодняшний день? Пак меняет руководство во всех присвоенных фирмах, бывших её владельцев понижает до рядовых работников или увольняет. Хотя будет забавно, если все они разбрелись по фирмам-конкурентам, которые Пак потом поглотит. Идея заключается в том, что, прежде всего, стоит втереться в доверие, стать партнёрами, а потом просто взять и выстрелить ему в спину. Ещё можно попробовать повлиять на Пака через его сына или мужа. Возможно...

— Нет, — отрезает Бэкхён, но тут на плечо ложится рука Чунмёна.

— Первый вариант неплох, но второй не сработает. Я слишком хорошо знаю Соквона. Ему плевать на семью. Единственное, от чего он кайфует, это когда Чанёль проявляет жестокость по отношению к своим служащим. Его заводит, когда люди ведут себя так же, как и он, поэтому и держит вокруг себя только наглых и беспринципных. Многим, чтобы остаться в Kaesang пришлось стелиться перед Паком.

— От себя добавлю, что если он увидит в ком-то врагов, то те обязательно поплатятся. После того взрыва я почти два года отходил, хотя травмы по-прежнему дают о себе знать. Да и не думаю, что выжил бы, не появись вовремя мой брат. Он, кстати, мог бы помочь с Паком, но нужны улики. Одних моих слов будет недостаточно.

— Боюсь спрашивать, кто ваш брат, — интересуется Бэкхён, смахивая чёлку со лба.

— Могу сказать лишь то, что он связан с госаппаратом.

— Ты не говорил этого раньше, — удивляется Чунмён.

— Это тебе как-то поможет? Я же говорю, нужны улики, не косвенные, что бы ты понимал. Нужны прямые доказательства его вины.

— Я понимаю. Для этого я вчера установил у него в кабинете жучок под столом. В ближайшее время он вряд ли его обнаружит. Так что теперь я в курсе всех его разговоров, происходящих в его кабинете. Рано или поздно он должен хоть где-то обмолвиться.

— Отлично, — произносит Бэкхён и встаёт с места, подходя к окну и касаясь его лбом. — Все ваши предложения настолько идеальны, что где-нибудь, да дадут сбой. Наверно, нужно действовать по ситуации, а не продумывать всё до мелочей. Прослушка и родственники в высших инстанциях это, конечно, прекрасно, но этого недостаточно. Надо подходить издалека. Возможно, инвестировать одну из фирм, чтобы привлечь его внимание. Найти общий канал связи. Проще говоря, заставить работать сарафанное радио. Только не факт, что получится. Хотя если не рисковать, большой гарантии нет ни в одном из случаев. Понимаете? — он поворачивается к гостям и устало смотрит на них. Его едва ли хватает на усмешку.

— Да. Осталось только определиться со сроками, — говорит Квон и нервно кусает губы. — Только какая вам с этого польза, Бён Бэкхён.

Понимая, что всей правды он сказать не может, он выдает:

— Я просто не выношу гадюк, особенно если эти гадюки портят жизнь моим близким.

***

— Шеф, к вам...

— Вызывай, — грубо отрезает Чанёль и резко закрывает крышку ноутбука.

Через минуту в кабинет, чеканя шаг, входит Сехун и садится напротив.

— Как ты? — голос Чанёля немного смягчается, но остаётся таким же безынтонационным. — Плечо по-прежнему болит?

— Уколы помогают. Сам как? Без изменений?

— Ты же сам всё видишь. Ты по делу или просто так?

— Сложный вопрос. Вообще по делу, но и поговорить с тобой хотелось бы. Ты же хотел найти папу? Так вот, он сейчас в Лондоне, и, скорее всего, вернётся в ближайшем будущем.

— А где он был?

— Тебе не понравится такой отец. В психиатрической клинике. На добровольной основе. Надеюсь, причины ты знаешь?

Он кивает. На лице отпечаток глубокой мыслительной работы и полное безразличие к происходящему.

— Отец сказал, что Ким тоже вернулся. Жаль, не застал вчера его, а то руки так и чешутся придушить.

— У тебя ещё будет время это сделать, — сухо произносит бета и читает название документов на столе. — Ты ещё не зашиваешься?

— Нет. На работе я хотя бы существую. Как и ты, прошу заметить. У тебя давно были хоть какие-то отношения?

Сехун успевает только рот раскрыть, чтобы высказать контраргумент, но тут дверь в кабинет резко открывается.

— Да-да, я знаю, как ты меня рад видеть, но твой отец просил подписать протокол последнего заседания, — альфа отдаёт бумаги Чанёлю, а сам смотрит на его друга.

— Фиолетовые волосы. Серьёзно, Лин? На тебя будто чернила вылили.

— Соквон-ши как-то сказал, что он терпеть не может шаблонных людей рядом с собой. Пытаюсь, так сказать, соответствовать.

Чанёль размашисто расписывается на трёх листах и отдаёт бумаги Лину.

— Ещё кое-что. Отец просил тебя присутствовать на завтрашнем юбилее директора Яна. Сам он дозвониться, увы, до тебя не может.

— Передай ему, что я подумаю.

— Он хочет поговорить, — тактично намекает ассистент и вновь сталкивается с хмурым взглядом слева.

— Я же сказал, что подумаю. У тебя всё?

— Да. Удачного дня, Чанёль и...

— Сехун, — отвечает за друга Пак.

— И Сехун, — заканчивает свою мысль альфа.

— Свали уже, — устало произносит Чанёль, и Лину ничего не остаётся, как покинуть кабинете с улыбкой на лице.

— Кто это был?

— Сяо Лин, помощник моего отца. Весьма заносчивый тип. Они с отцом нашли друг друга, как говорится.

— Он как-то странно посмотрел на меня. Пугает, знаешь ли.

— Поверь мне, Лин смотрит только на себя и ничего дальше собственного носа не видит.

— Что-то мне подсказывает, что это ассистент не так прост, если смог удержаться на своём месте почти два года.

— Я же сказал, что они с отцом нашли друг друга.

— Это понятно, но вряд ли тут дело только в характере. Может...

— Сехун, я тебя умоляю. Хотя бы здесь не ищи себе материал для нового дела. Когда возвращаешься в свой отдел?

— Через десять дней. Но ты прав, я, наверно, и вправду уже наркоман. Без этих расследований я как птица без крыльев. Заняться бы чем-нибудь.

— Хочешь пойти на эту липовую богодельню вместо меня? Директор Ян очень любит благотворительность, но все отлично понимают, что люди идут туда не ради голодающих африканских детей, а ради приобретения новых связей. Заодно развлечёшься. Тебе встряска нужна.

— А тебе не нужна?

— Давай только не будем об этом, О. Меня всё устраивает.

— Без проблем, но ты хотя бы себе не ври, Чанёль-а. Знаю я, в каком ты порядке. Ему через пару месяцев могло бы исполниться двадцать пять, не так ли?

— Сехун, я же по-хорошему прошу. Давай закроем эту тему?

— Хорошо, — слишком быстро реагирует Сехун и кладёт фоторамку, стоящую на столе, лицевой стороной вниз. Он не видит фотографии, но заведомо знает, что на ней. — Закрыли тему.

***

— Шеф, у меня для тебя хорошие новости.

С улыбкой на пол-лица Химчан влетает в кабинет как обычно без предупреждения. Бэкхён вздрагивает, отвлекаясь от просмотра на планшете разного рода диаграмм.

— Чего тебе?

— О нас узнали. Пак приглашает тебя на встречу.