Правила выживания [OMEGAVERSE]

  Тэхён, пожалуй, никогда не грезил о том болезненном внимании к своей персоне, в котором ему сейчас приходилось находиться, будучи сыном главы одной из самых влиятельных в Восточной Азии корпораций. Порой он чувствовал себя инфузорией-туфелькой, которую так тщательно рассматривали под микроскопами дотошные биологи. Поэтому, когда случался ажиотаж, он всегда стремился если не забиться в угол, то сбежать на край света, подальше от мира богемной мишуры и напускного лоска. Перед их семьёй все добровольно стелились, но стоило лишь на секунду отвернуться, как в спину тут же прилетали завистливые взгляды и сочинялись сплетни одна краше другой. В мире Тэхёна не было множества друзей, дорогих тусовок, где отполированной была не только посуда, но и лица гостей. На его глазах в погоне за призрачным идеалом люди превращались в картон: одни спивались, вторые становились зависимыми от таблеток и наркотиков, третьи проходили курс лечения от венерологических заболеваний, а от некоторых оставались лишь воспоминания. Те люди, которых он мог называть друзьями без кавычек, были проверены временем, и пусть их можно было пересчитать по пальцам одной руки, он был уверен в них, как ни в ком другом. Во многом неидеальные, со своими тараканами в голове, но живые и настоящие. Своей избирательностью он был благодарен отцу, который за всю свою сознательную жизнь подпустил к себе лишь троих. Сам того не ведая, Тэхён повторял его программу, хоть он и омега и, по идее, должен был брать пример с папы, но для этого у них в семье был ещё Исин, хотя тот настолько не от мира сего, что, казалось, его ожидает непредсказуемая жизнь. В отличие от младшего брата, судьба Тэхёна была предрешена, а он как-то и не особо сопротивлялся. Омега был рад уже тому, что личную жизнь он вправе устраивать сам. И ведь устроил же, встретив однажды в подростковом возрасте на секции по хапкидо братьев Чон. Один стал его другом, а второму безвозвратно отдал своё сердце. Тэхён не знал точно, истинные ли они или нет, но ему было попросту плевать на законы природы, потому что чувства захлестывали, гормоны требовали своего, а альфа буквально на руках носил. В своих снах Тэхён видел его рядом с собой в старости, с ним он мечтал о семье.

— Давай уедем куда-нибудь на неделю? — предлагает альфа, смотря на свою омегу снизу вверх, лёжа у того на коленях. Тэхён перебирает его тёмные шелковистые волосы и мечтательно улыбается.

— Давай, но не сейчас. Через неделю сессия, голова забита не тем. Да и отец ещё планировал познакомить меня с советом директоров в скором времени. Хочет, чтобы я уже постепенно начал вливаться в дела Kaesang.

— Ты вроде как говорил, что знаешь некоторых акционеров.

— Если не считать Соквона-ши, Чунмёна-ши и Пакчана, то я не знаю никого в компании. Хотя видел пару раз некоторых работников отца, но я даже их имён не помню.

— Думаю, у тебя ещё будет время запомнить. В конце концов, не думаю, что их имена играют особо важную роль в твоей жизни.

— Хотелось бы мне в это верить, Чонгук. Соквон-ши привёл Чанёля в фирму, когда тому ещё не было четырнадцати. Он говорит, что до сих пор не знает всех имён в предприятии отца. Предприятия, Чонгук. А на мне будет лежать ответственность за всю корпорацию. Какой из меня босс, если я не буду знать, с кем я работаю? — Тэхён тяжело вздыхает и отводит взгляд в сторону. В последнее время он чувствует непомерный страх из-за грядущей ответственности.

— Ты же знаешь, что я в этом ничего не соображаю. Но одно я знаю точно, — Чонгук улыбается уголками губ и касается щеки омеги.

— Что? — он смотрит в глаза альфы и находит в них отражение себя.

— Я люблю тебя, Ву Тэхён. А ещё я в тебя верю, потому что в тебе есть сила вести за собой людей.

— Я тоже тебя люблю, — Тэхён наклоняется и мажет губами по тёплой коже щеки альфы. Чонгук приподнимается и ведёт носом по шее, вдыхая природный запах омеги — синтез хвои и чего-то сладкого, непонятного, но ужасно приятного — а после находит своими губами его и впивается требовательным поцелуем, наслаждаясь тем, как омега плавится в его руках и обмякает. — У родителей послезавтра двадцатилетие совместной жизни, — спустя некоторое время, с трудом оторвавшись от губ альфы, на выдохе произносит омега. — Ты приглашён.

— Только если вместе с тобой, — Чонгук зачаровано смотрит на покрасневшие и опухшие от поцелуев губы омеги и оттягивает нижнюю большим пальцем. Как же ему нравится оставлять следы на своём мальчике.

— Вместе. Но там будет Лэй, поэтому у нас вряд ли получится постоянно быть рядом.

— Иногда я ненавижу твоего брата, потому что вечно приходится делить тебя с ним. Ему уже шестнадцать, Тэ, а он присосался к тебе, как слизняк.

— Глупенький ты мой, он мой брат. Понимаешь, брат. К тому же омега. Давай тогда я буду ревновать тебя к Хосоку, м?

— У хёна есть Намджун, а у Исина никого. Может, найдём ему альфу, чтобы он от тебя отстал?

— Он тут как-то обмолвился, что давно уже встретил своего истинного, но, к своему удивлению, он не чувствует к нему особой привязанности. Говорит, что запах крышесносящий, но не более того. Я даже не нашёлся, что сказать. С одной стороны, он не даёт тому мальчику шанса, а с другой, где вообще прописано, что истинность — это нечто большее, чем биологическая совместимость? И почему все так мечтают встретить свою природную пару? Это же не гарант верности. Я не беру в счёт родителей, у них такая гармония, что тибетские монахи мрут от зависти. Но у них же чувства не на пустом месте родились. К тому же, как сказал папа, отец долгое время его не замечал, хотя они часто пересекались на потоковых лекциях. И если вся эта чушь, выдуманная бульварными писателями, с истинными парами верна, то представь, каково бетам и гаммам. У них тогда просто нет шансов найти себе подобную вторую половинку, а счастья, я уверен, заслуживают все.

— Пойми, Тэ, у всех это работает по-разному. Для кого-то истинность — это инструмент, для кого-то — повод, но, знаешь, я рад, что ты не зацикливаешься на поиске природной пары, потому что я и представить себе не могу, что со мной будет, если ты уйдёшь.

— Я обещаю, что никуда от тебя не денусь. Ты же знаешь, куда ты, туда и я. Или тебе не хватило шести лет, что мы знаем друг друга, чтобы понять это?

***

— Техён-а, ты не в курсе, где пропадает твой брат с утра пораньше? — спрашивает Тао, ставя на барный стол вазу с фруктами. Тэхён берёт из неё красное яблоко, подбрасывает его и ловко ловит, откусывая сразу большой кусок.

— Не знаю, Лэй мне не отчитывается. Наверняка тусуется с кем-то из школы.

— Во-первых, хватит давать брату глупые клички; во-вторых, с кем можно тусоваться в восемь утра и, в-третьих, слезь со стола.

— Пап, ну не переживай ты так за него, — говорит омега, наблюдая за тем, как папа с усилием полирует мокрой тряпкой поверхность плиты. — Он как-то обмолвился, что у них скоро школьный фестиваль. Может, его отсутствие как-то связано с этим. Он как-никак староста класса. Так сказать, авторитет. В конце концов, вспомни меня в его возрасте.

— В его возрасте ты сбегал с Чонгуком на концерты андерграундных рэперов и возвращался домой только под утро. Мне тогда казалось, я поседею раньше сорока.

— Как видишь, с волосами у тебя все в порядке, — говорит Тэхён и, усмехаясь, кивает на плиту, — Смотри, не продырявь.

— Моя кухня. Что хочу, то и ворочу. Захочу, и вообще здесь всё поменяю. И вообще, я кажется просил тебя слезть со стола, — ворчит старший и слабо бьёт сына тряпкой по заднице.

— Лучше бы прислугу нанял.

— А мне что делать предлагаешь? Как ты знаешь, после свадьбы с твоим отцом я сразу забеременел тобой, а потом как-то приспособился и решил посвятить себя дому. К тому же, я же не запущенный, а по хозяйству мне часто помогает Хесон-хён.

— Иногда мне его просто жалко, — Тэхён выбрасывает яблочный огрызок в урну и споласкивает руки, случайно оставив несколько капель на кафельной плитке. Тао тянется тряпкой до стены, но рука Тэхёна его останавливает. — Ты из-за брата такой нервный? Па-а-ап, ну не переживай, — Тэ обнимает старшего со спины и кладёт подбородок ему на плечо. — С ним всё в порядке, просто забыл предупредить о своём уходе. Хочешь, я ему всыплю, когда вернётся?

— Ты — Исину? Тэ, не смеши меня. Свиньи быстрее научатся летать, чем ты что-то сделаешь брату.

— Формально, — младший принимает задумчивый вид, — если посадить свинью в самолёт, то теоретически она будет считаться летающей.

— Боже, Тэхён, порой меня до глубины души раздражают твои заумные шуточки. Интересно, если вас с Чунмёном посадить в одну комнату, то каков будет взрыв.

— Ваш Чунмён зануда. Мне кажется, находясь с ним наедине в одном помещении, я засну.

— Хённим не зануда, — слышится недовольный голос у дверей, и на кухню заходит изрядно вспотевший Исин. — Я, это, на пробежке был, не думал, что вы так рано встанете.

Тэхён отходит от папы и смотрит на него взглядом «я же говорил».

— Ты же вроде не толстый, — начинает Тао.

— Я немного потерял форму. Скоро благодаря твоим обедам поплыву жирком и стану, как свинка на убой.

— Ладно, свинка, вы тут разбирайтесь, а я в институт.

— Сегодня же суббота, — возникает папа.

— У меня курсач горит. Точнее, это у препода горит в злачном месте. Наверно, ему муж не даёт, вот и решил отыграться на нас. Поэтому, как говорят французы, c'est la vie — Тэхён выпархивает с кухни, прихватив с собой валяющуюся у входа сумку и ещё одно яблоко. Тао смотрит в окно и провожает взглядом отъезжающую машину с сыном. Потом он обязательно как всегда выпотрошит душу из водителя сына, чтобы убедиться, что тот был доставлен на место в целости и сохранности.

— В следующий раз надумаешь уйти, оставь хотя бы записку. Я волнуюсь за вас, — он поворачивается к сыну и смотрит на него чуть ли не плача.

— Пап, — Исин пытается подобрать нужные слова, чтобы успокоить родителя, и обнимает его. — Прости. Я не хотел, что ты волновался.

— Дело не в этом. В последнее время меня не покидает дурное предчувствие, что с нами со всеми что-то случится, поэтому, пожалуйста, Син-а, будь осторожен.

— Хорошо, пап. Я постараюсь, — Исин сильнее прижимается к папе. В груди возникает болезненный спазм, но омега гонит все мысли прочь, пытаясь не думать о надвигающейся угрозе, потому что интуиция папу никогда не подводит.

Поскольку отец семейства сейчас в краткосрочной командировке в Шанхае и вернётся только вечером, завтракают они вдвоём под звук бубнящего телевизора в гостиной. Повторяют старые выпуски какого-то развлекательного шоу, которое ведёт никто иной как отец семейства Чон. На экране он строит из себя дурачка, а в жизни у него два высших и кандидатская степень в политологических, а на все дни рождения он всем и всегда дарит книги, аргументируя это тем, что книга — это лучший подарок. Хотя, однажды он сделал исключение, подарив Чонгуку на девятнадцатилетие последнюю модель Porsche. И, что самое главное, он легко сошёлся с Ифанем, а найти общий язык с Ву временами было достаточно сложно, это получалось только у Чунмёна и Тао, ещё реже — у Соквона.

— Во сколько вернётся отец? — интересуется Исин, складывая грязную посуду в раковину.

— Ближе к вечеру, часов в шесть наверно. Через два часа, кстати, придут рабочие и дизайнер. Будут украшать веранду к завтрашнему. Хесон поехал в химчистку.

— Гостей, как всегда, будет вся Корея?

— Вся Корея на семи гектарах не поместится. Около трёх тысяч. И плюс ещё телевидение. Если у тебя есть кто-то, можешь привести. Я против не буду, да и отец, думаю, тоже.

— Па-а-ап, ну не начинай. Нет у меня никого, и в ближайшем будущем не предвидится. Мне всего шестнадцать.

— Да я...я ни на что не намекаю, просто мало ли. После твоего братца я готов ко всему.

— Да нормально всё с Тэ. Да будет тебе известно, они с Чонгуком впервые переспали в выпускной хёна.

— Исин, избавь меня от подробностей. Пожалуйста. Я не то имел в виду, когда...

Младший закашливается, пытаясь прикрыть рвущийся наружу предательский смех.

— Ладно, пап. Я понял. Пойду доделывать проект, а то Ханбин меня убьёт, — Тао открывает рот, чтобы что-то сказать, но Исин его перебивает: — Пап, он омега, не начинай.

Старший смотрит на циферблат часов и понимает, что времени осталось не так уж и много. Он звонит Чимину и просит о помощи, и тот с радостью соглашается.

К двум часам дня работа в доме кипит. На улице много незнакомых и лезущих из кожи вон людей, которые украшают восточную веранду, ровняя всё до миллиметра, боясь ненароком потерять вакантное место. Одна оплошность, и их могут послать на все четыре стороны. Домой возвращается Тэхён, который долго говорит о вредном преподавателе-политологе, который им уже почти полгода втирает о важности своего предмета, пусть тот у группы Тэхёна не профильный. Омега даже не сразу замечает посторонних в доме и изрядно смущается, встречаясь взглядом с папой лучшего друга.

— Здравствуйте, господин Пак, — омега резко кланяется под девяносто градусов.

— К чему формальности, Тэхён-а? Садись с нами, — Пак указывает на стол, где скромно стоят две чашки с ароматным чаем. Когда младший ставит на барную стойку ещё одну такую же, свободного места почти не остаётся.

— Так что там с профессором Намом?

— Прикопался, что у меня один абзац за всю курсовую взят из интернета. Хотя я использовал антиплагиатские заморочки, но этот г...профессор редкостный м...идиот. У Ана вообще половина курсовой взята из Интернета, но он же у нас сынок проректора.

— Твой отец посолиднее проректора СНУ будет.

— Пап, я в курсе, что круче нашего отца только создатель Самсунг и президент Кореи, но у Нама свои заморочки, в которые я не хочу лезть, поэтому просто не будем об этом. Поговорим лучше о... Хённим, как поживает Чанёль? Я до него почти неделю не могу дозвониться.

— С Чанёлем всё в порядке, просто у него только сегодня гон прошёл, ему было немного не до тебя. Плюс ещё Соквон в ближайшую неделю будет таскать его по строящимся объектам. Мне кажется, у него скоро переутомление и язва будут от постоянного пребывания в офисе, недосыпа и кофе Ынхэ, а готовит он его, надо сказать, отвратительно. Я пытался повлиять на мужа, но Соквон не будет Соквоном, если не станет делать всё по-своему.

— Отец скоро познакомит меня с акционерами. Может, я чем-нибудь помогу Чанёлю?

— Дело даже не в этом. Соквон заставляет его делать ту работу, которую должен выполнять сам.

— А завтра...

— Мы все придём. Сможете, наконец, поговорить. Он уже ревнует тебя к Хосоку, потому что с ним ты видишься чаще, — слова Чимина действуют на младшего, как укол иглой. Стыд и обида смешиваются воедино, и омеге хочется оказаться сейчас рядом с Чанёлем. И вовсе не потому, что ему хочется оправдаться или извиниться. Просто он с пелёнок его знает, они лучшие друзья, а Тэхён считает своим долгом быть рядом с ним в трудную минуту. Тэхёну хочется его обнять, прижать к себе и сказать что-то более мотивирующее, чем простое шаблонное «всё будет хорошо».

— Может, ему стоит найти омегу, чтобы Соквон-хённим понял, что Чанёль не его собственность, а сын? — предлагает Тао и кладёт руку на плечо Чимина, состояние души которого сейчас дойдёт до отметки «абсолютная безнадёжность».

— Вы же понимаете, что с его проблемой встретить пару довольно-таки проблематично, — Чимин закусывает щеку и смотрит в упор на свою почти пустую чашку.

— Я, может, немного не от мира сего, но мне одному кажется, что в отсутствии у альфы запаха нет ничего предосудительного? Мир что ли клином сошёлся на запахах? Общество со своими устоявшимися стереотипами сделало из бет фригидных и бесчувственных существ, а гамм вообще считают ошибками природы. Все так одержимы гендерной идентификацией друг друга, что за оболочкой не замечают главного — человека. Когда уже общество научится опираться на чувства, а не на инстинкты? Это, конечно, тоже хорошо, но не должно быть основой основ, мы же не в каменном веке, где омеги считались добычей, — Тэхён настолько заходится в своей речи, что не замечает ничего вокруг, даже зашедшего Исина. У того волосы взъерошены и очки на лбу, а ещё он улыбается, слушая брата, потому что тот чертовски прав. Он ловит себя на мысли, что из хёна получился бы неплохой политик, ибо тот очаровывает, едва раскрыв рот. За такими людьми, как Тэхён, хочется идти, и Исин завидует. Они с братом разных полярностей. Младший получился полной копией папы, неспокойным, но тихим, а у Тэ выдержка железная, как у Ифаня, и взгляд на всё скептический. У того всё по делу и без лишней воды, ему важно ядро проблемы, но и детали он никогда не обделяет вниманием. Исин же зачастую, как и Тао, зацикливается на подаче.

— Тэ, ты, конечно, прав, — начинает Чимин, ставя чашку с чаем на блюдце, — но, к сожалению, не все так думают. Здесь, в Корее, народ консервативен в таких вещах. Вспомните хотя бы скандал восьмилетней давности.

— Вы про того маньяка, который ловил омег-подростков, оставлял их в живых, но уродовал, вырезая органы, делающие омег омегами? Его называли Потрошителем, кажется, — вмешивается Исин в разговор, опираясь на дверной косяк. Он пунцовеет, поняв, что не поздоровался. — Ой, здравствуйте, хённим, — Исин проходит на кухню, встав за спиной брата.

— Привет, Исин. Да, я об этом говорил. Дети ни в чем не виноваты, а из них общественность сделала уродов. Слышал, что часть их попала в психушку, а другая покончили с собой.

— Хорошо, что этого урода тогда поймали, он стольким людям жизнь испортил. И как таких земля только носит? Видимо, чтобы люди начали понимать и осознавать всю ответственность за свои слова и действия, должно пройти немало времени.

— Хён, — произносит Чимин, делая большой глоток чая, — как ты думаешь, если оставить Ифаня и Тэхёна в одной комнате, кто из них быстрее надоест другому?

— Выдохнутся одновременно.

Тэхён закатывает глаза, вспоминая, что утром отец задавал аналогичный вопрос, связанный с Чунмёном, и хватается за пульт, включая первый попавшийся канал. На экране всплывает заставка экстренного выпуска новостей, а затем безэмоциональное лицо ведущего.

— Сегодня, в районе двух часов после полудня в Пудуне было совершено покушение на убийство главы Kaesang Group Ву Ифаня. Вооруженный человек в маске совершил выстрел из пистолета, однако вместо главы Kaesang Group пуля попала в его главного помощника Ким Чунмёна. Как сообщает наш источник в Шанхае, ранение оказалось не смертельным. Напомним, что целью визита главы Kaesang Group в Шанхай было подписание договора о слиянии дочернего предприятия компании — Eldung, известного производителя программного обеспечения в Корее, и китайского производителя электроники DK. Этот контракт поможет Kaesang укрепить свои позиции на мировом рынке электроники, а также превращает DK в корейскую компанию. Китайская сторона, в свою очередь, получает поток инвестиций от Kaesang и может проводить более масштабные исследования в сфере инновационных технологий и коммуникаций. Президент Eldung Квон Джиён и представитель DK в Корее Ким Чонун также присутствовали в аэропорту в момент нападения. Как сообщает источник, все живы. По записи, изъятой из аэропорта Шанхая видно, что злоумышленнику удалось затеряться в толпе. По имеющимся данным, частный самолёт Kaesang Group должен вот-вот приземлится в Сеуле. По факту нападения возбуждено уголовное дело.

У Тэхёна будто сердце ухает вниз и он уверен, что у других, сидящим за столом, та же реакция. Он смотрит на папу, и ему плакать хочется от одного его вида. Омега резко бросается к шкафу с утварью и открывает один из ящиков, где лежит аптечка, достаёт оттуда пузырёк валерьянки, наливает холодной воды из-под крана и отсчитывает несколько десятков капель.

— Пей, — говорит он твёрдым и не терпящим отказа голосом, ставя перед Тао стакан с водой. За пару минут лицо родителя успевает побледнеть до мелового оттенка. Старший, не произнося не слова, пьёт залпом и произносит:

— Так и думал, что с ним что-то случится. Как чувствовал, блядь. Если он сделал так один раз, он сделает и второй. Не знаю, кто это, но они не остановятся. Сегодня Чунмён, завтра Ифань. Чёрт, как вовремя-то, — Тао хватается за голову и чуть ли не впадает в отчаяние.

— Меня больше интересует, куда смотрела охрана и служба безопасности. За что вы им только деньги платите? — возмущается Чимин, но у самого руки трясутся, как у неврастеника, и голос ломается на последних словах. — Накапай мне тоже. Капель двадцать.

Тэхён вливает все тридцать. У омеги в голове сумбур и вопрос «как?», звучащий набатом. Он даже не сразу понимает, что у него телефон звонит. На экране большими буквами выведено «Чонгук», и он больше, чем уверен, что он сейчас ему скажет. Тэхён сбрасывает. Не сейчас, хочется сказать ему, но он молчит и впивается ногтями в гладкую поверхность мрамора кухонного стола. Тэхён втягивает голову в плечи и стискивает зубы от злости и понимания ситуации. Какой только урод посмел стрелять в его отца? Этот человек не Бог, чтобы решать, кому жить, а кому — нет, так какого тогда чёрта этот ублюдок творит? На кухне повисает тишина, и никто так и не замечает, как Исин сбегает с кухни в свою комнату, чтобы насквозь пропитать подушку слезами. Любой, окажись он в этой комнате, может подумать, что омега плачет молча, но у Исина такой надрыв, что кажется, связки вот-вот порвутся.

Чимин тем временем принимает работу дизайнеров, потому что троим другим сейчас не до этого. Завтра должно было бы произойти прекрасное событие в жизни его друга, но сегодняшний инцидент все омрачил. Пак смотрит на помпезную, украшенную в голубо-сиреневой гамме веранду и тяжело вздыхает, потому что помещение почти точь-в-точь повторяет оформление свадьбы, проводившейся тогда в доме покойного отца Ифаня. Как сейчас, он вспоминает разговор с Чунмёном двадцатилетней давности, и думает, как ему ещё не надоело жить ради других. Чимин больше, чем уверен, что в аэропорту Ким просто перенял удар на себя, отреагировав быстрее других. Он ради Ифаня спрыгнет с крыши, если тот попросит. У Чимина на язык так и просится слово «тряпка», но он отлично понимает, что хуже, чем бета в разы. Тряпка тут только он, и не ему его судить. В конце концов, омега сам многим ему обязан. Да они все, по сути, ему обязаны.

Если бы не Чунмён, Kaesang Group не было бы в помине.
Если бы не Чунмён, его сын сейчас бы сдох от истощения, потому что Соквон заставляет того пахать как лошадь.
Если бы не Чунмён, нервы Чимина сдали бы ещё в первый год брака.

Младший для омеги если не кумир, то пример для подражания. Как же ты живёшь, как ты ещё не затерялся в своём самозабвении, хочется кричать ему, но он молчит, понимая, что никогда не услышит правдивого ответа, потому что Ким либо улыбнётся и скажет какую-нибудь чертовски правильную вещь не по теме, либо ипросто промолчит.

Потрёпанный и с расстёгнутой верхней пуговицей на рубашке, он бредёт по отполированной до ослепительного блеска анфиладе здания и смотрит направо, в сторону шикарного сада с сетью цветущих деревьев и цветов, сладкий аромат которых ощущается на кончике языка, особенно чувствуется запах мирибалиса — приятный, затяжной, но не приторный. Чимин грустно улыбается, вспоминая что-то, и идёт дальше.

Чимин направляется к особняку, когда образовываются тучи, и небо начинает быстро темнеть. Вдали слышится гром. Лет двадцать тому назад он бы испугался и заперся бы в своей комнате в доме у родителей, но сейчас ему абсолютно все равно. Уже подходя к лестнице, Чимин замечает, как открываются ворота и к дому подъезжает чёрный кадиллак, и останавливается. Из машины выходит водитель и открывает заднюю пассажирскую дверь Ифаню. Звучит щелчок, и вторая дверь начинает открываться, как альфа рычит:

— Я же сказал, что сам.

Из машины выходит Чунмён со своей привычной, натянутой двадцать четыре на семь улыбкой. Омега замечает, что на бете нет пиджака и сквозь белую рубашку можно разглядеть повязку на плече.

— Моя правая рука всё ещё на месте, в отличие от нервов твоего мужа, — Чунмён побледневший и какой-то всклокоченный, но его не трясёт от страха и боли. Омега поражается его выдержке и актерской игре.

— Вы в порядке? — Чимин подходит ближе и всматривается в лицо Ифаня. — Ты мог бы позвонить ему и сказать, что с тобой всё в порядке, — омега говорит, как строгий учитель, отчитывающий своих учеников, но ему самому не по себе.

— Вот этот товарищ, — Крис злится, нервничает, указывая на Чунмёна. От его тона бете становится не по себе, — спас мне сегодня жизнь, чуть не угробив свою. Как ты думаешь, он в порядке? — альфа редко выходит из себя, но сейчас он на грани.

— В полном, — отвечает за омегу Ким, улыбка пропадает с его лица, и он хмурится. — Было бы лучше, если бы ты не дожил до своей фарфоровой свадьбы, преподнеся своей смертью чудесный подарок Тао? — он хочет похлопать друга по плечу, забыв о ранении, но вспоминает о нём слишком поздно и шипит сквозь зубы. — Что встал, как истукан? Иди успокаивай своего мужа, к тому же сейчас дождь начнётся, — ворчит бета и переводит взгляд на Пака. — Привет, хён.

Крис в последний раз бросает укоризненный взгляд на Чунмёна и идёт в дом. Едва он заходит, навстречу тут же выбегает Тэхён.

— Отец! Ты в порядке? Боже, если бы ты знал, как мы переживали. Папа только что уснул.

— Тэхён-а, как я рад тебя видеть. Со мной все в порядке. С такой конкуренцией то, что сегодня произошло, было не удивительно, но не сказать, что ожидаемо. Ты же понимаешь, что в будущем тебя может ожидать то же самое?

— Ну, — Тэхён тупит взгляд в пол, водя мысом ботинка по паркету. — Я же знал, когда решил пойти по твоим стопам. Но когда буду собирать службу безопасности, я буду делать более рациональный выбор. Куда твоя охрана смотрела вообще?

— Просто никто не думал, что в таком людном месте есть возможность нападения. К тому же, человека, который хотел убить меня, руки чисты. Скорее всего, стрелявший — это наёмник.

— Не исключено. Я слышал, сонбэним пострадал. Как он?

— Мы приехали вместе, он должен забрать некоторые документы из моего кабинета. Пуля попала в руку и прошла насквозь, поэтому ему повезло. Если бы не Чунмён, я бы сейчас с тобой не разговаривал. Этот идиот подставился под пулю.

— Тогда я должен его отблагодарить. Каким бы идиотом он не был, он спас твою жизнь.

Крис кивает.

— Мне разбудить папу?

— Нет, пусть спит. Исин дома?

— Он закрылся у себя в комнате, ему нужно перегореть. Не каждый день покушаются на жизнь его отца. Ему всего шестнадцать, и его реакция... В общем, дай ему время. И на всякий случай представь к нему охрану. Твои недоброжелатели могут действовать на тебя через нас.

— Тогда тебе охрана нужна больше всего.

— Нет, у меня есть Чонгук. Я почти всегда либо с вами, либо с ним. Я даже по светским раутам хожу исключительно с вами, если ты не заметил. Позаботься лучше о папе и Лэе, ты им сейчас нужнее.

Тэхён ретируется спиной к лестнице и начинает медленно подниматься. В голове много вопросов и ни одного ответа. А ещё тоскливо как-то становится на душе, и кто-то скребется там, с внутренней стороны рёбер.

— Дело твоё, Тэхён-а. Но пообещай мне быть осторожным.

— Обещаю.

***

На лицах у всей семьи Ву дежурные улыбки. Гости то ли из вежливости, то ли из-за страха не спрашивают об инциденте в аэропорту. Даже люди с телевидения делают вид, что всё отлично, и спрашивают исключительно о личной жизни. Тэхён сидит на лестнице у входа в дом, рядом с ним Исин, устроивший голову у старшего на плече. Оба молчат и смотрят на подъездную дорожку, на которой стоит около тридцати машин люкс-класса. И это только самые близкие. Какой аврал происходит за воротами, Тэ даже думать не хочет.

— Хён, — тянет младший, — а почему ты не с Гуком?

— Он обиделся, что я вчера не отвечал на его звонки, и теперь дуется. Такое уже было, поэтому я особо не зацикливаюсь на этом. Кстати, отец вчера сказал, что Чунмён-ши спас ему жизнь. Я хотел его отблагодарить, но так и не увидел.

Младший хмурится и кусает губы.

— Понятно. Кстати, я видел Паков. Чанёль-хён искал тебя. У него видок, как у зомби. Хорошо его за последний месяц отец потрепал.

— Где он? — Тэхён резко встаёт, отчего Исин чудом не падает.

— Кажется, в сад пошёл. Сказал, что от шума голова разболелась. Сходи, может, он там ещё. Я пока пойду поговорю с одним человеком. Мне сказать что-нибудь Чонгуку, если спросит? — кричит он уже вдогонку брату, направляющемуся в сад.

— Скажи, что я буду ждать его в своей комнате через час, — кричит Тэ и скрывается из виду.

Омега находит друга сидящим на скамейке под плакучей ивой, посаженной возле искусственного водоёма. Когда он подходит к нему сзади, альфа заканчивает с кем-то говорить по телефону.

— Привет, хён, — Тэ присаживается рядом и осматривает Пака с с головы до пят.

— Давно не виделись, — говорит Чанёль, убирая телефона в карман пиджака, и улыбается. И, о, Боже, он либо мазохист, либо гениальный актёр, потому что улыбка живая и настоящая. Уставший от постоянной работы человек вряд ли бы так улыбался. — Как ты?

— Да так, про отца слышал?

— Смотрел ленту на Naver. Рад, что всё обошлось. Как папа?

— Нервничает. Лучше скажи, как ты? На тебя смотреть страшно, — Тэхён указывает пальцем на лицо альфы и морщится. — Боюсь спрашивать, ты хоть спал сегодня?

— Да.

— Охотно верю, — фыркает омега. — Мне хотя бы не ври, я же волнуюсь. Хочешь, я поговорю с твоим отцом?

— Не стоит, он слишком нервный в последнее время. Я просто пытаюсь помогать ему.

— В начале ты помогал ему, не спорю, но сейчас он тобой манипулирует. Прости, но это моё мнение.

Чанёль поджимает губы и кивает, отчасти соглашаясь с омегой. Он почему-то уверен, что так отец хочет быть побыстрее свалить дела своей фирмы на него и уйти на пенсию. Чанёль внушает самому себе, что результатами за последний месяц Пак-старший пытается доказать Ву, что их фирма лучшее из приобретений Kaesang. И что те пятнадцать процентов акций корпорации, принадлежащие Соквону, себя оправдывают.


— Найди себе кого-нибудь? Бету, омегу, гамму. Покажи своему отцу, что у тебя есть своя жизнь, и что ты не зависишь от него.

Пак грустно улыбается и качает головой.

— Нет, Тэ. Мне это не нужно. Лучше скажи, как у вас с Гуком.

— Мы решили обручиться через год. Мы подумали, что после защиты диплома будет в самый раз. Отец, кстати, рад этому, так он сможет быстрее передать мне контрольный пакет акций, и они с папой наконец отдохнут от всей этой волокиты. Мы немного поссорились, но, знаешь, мне уже плохо. Я люблю его, Пакчан, — Тэхён откидывается на спинку скамейки и мечтательно смотрит на ясное небо. Чанёль неожиданно отворачивается от него всем корпусом и молчит, анализируя что-то. Немного подумав, он спрашивает:

— Ты с ним счастлив? — его голос неожиданно тих и звучит ниже обычного.

— А разве может быть иначе? Конечно я счастлив.

— Тогда всё хорошо. Потому что твоё счастье важнее всяких акций и денег. Если счастлив мой друг, счастлив и я.

На самом деле Чанёлю больно. Ему кажется, будто его внутренности изрезали вдоль и поперёк хирургическим скальпелем, потому что у него чувства к Тэхёну, причём такие, из-за которых ощущаешь себя преданным хозяину до смерти псом, и альфе кажется, что от этого ему никогда не избавиться, как онкобольному на четвёртой стадии не избавиться от злокачественной опухоли. Но у Тэхёна Чонгук, и он счастлив, и Пак клянётся самому себе, что тоже будет счастлив, главное, чтобы с Тэ ничего не случилось.