Между привычкой и любовью.
В последнее время Бом Джун не мог нормально сосредоточиться на работе.
Документы.
Контракты.
Совещания.
Всё будто проходило мимо него.
Впервые за долгое время его мысли были заняты не бизнесом.
А семьёй.
Соль Хи.
Дети.
Их разговоры.
И эта странная дистанция между ними,
которая то исчезала, то снова появлялась.
Это раздражало его.
Потому что раньше всё было проще.
Холоднее.
Но проще.
Через несколько дней у него была назначена важная встреча в Токио.
Вечером за ужином Бом Джун спокойно сказал:
— Ты сможешь поехать со мной в Японию?
Соль Хи даже не спросила зачем.
— У меня важный проект. Я не могу уехать сейчас.
Она ответила спокойно,
но всё же заметила,
как Бом Джун едва заметно опустил взгляд.
Будто немного расстроился.
Он несколько секунд молчал.
Потом тихо сказал:
— Тогда я возьму с собой Мин Джуна. Отец давно хочет его увидеть.
Соль Хи лишь кивнула.
— Хорошо.
На следующий день они прилетели в Японию.
Машина медленно остановилась возле большого семейного дома.
Как только двери открылись,
их уже встречали персонал и няни.
Мин Джун сразу оживился.
— Дедушка!
Он радостно побежал в дом.
Няня быстрым шагом пошла следом за ним.
Позади спокойно шел Бом Джун.
Дом был всё таким же,
как в детстве.
Тихим.
Идеальным.
Слишком строгим.
Вечером после ужина няня пошла укладывать Мин Джуна спать.
Аяко ушла в ванную комнату.
Бом Джун молча поднялся на второй этаж.
И зашел в кабинет отца.
Ки Хун сидел за столом,
просматривая какие-то бумаги.
Он поднял взгляд на сына.
— Не спится?
Бом Джун ничего не ответил.
Лишь подошёл к шкафу,
достал виски
и поставил два стакана.
— Выпьем.
Ки Хун внимательно посмотрел на него.
Слишком внимательно.
Он сразу понял:
что-то не так.
Мужчина молча налил виски себе и сыну.
— Говори, что случилось, — хрипло сказал он.
Бом Джун опустил взгляд на стакан.
— Я запутался.
Ки Хун удивлённо нахмурился.
Эти слова от Бом Джуна звучали почти невозможно.
Его сын всегда всё контролировал.
Всегда знал, что делать.
Никогда не показывал слабость.
В кабинете повисла тишина.
Бом Джун сделал небольшой глоток виски.
Потом тихо заговорил:
— Я не понимаю, что происходит с нашей семьёй.
Ки Хун молча слушал.
— Раньше всё было просто. Мы с Соль Хи договорились с самого начала. Формальный брак. Без чувств. Без ожиданий.
Он усмехнулся,
но как-то устало.
— А теперь я не понимаю, где мы вообще находимся.
Отец спокойно спросил:
— Ты её полюбил?
Бом Джун сразу поднял взгляд.
— Нет.
Слишком быстро.
Ки Хун лишь усмехнулся.
— Тогда в чём проблема?
Бом Джун долго молчал.
Будто сам пытался понять ответ.
— Меня раздражает, когда она отдаляется.
Раздражает, когда говорит, что между нами ничего нет.
Раздражает, когда рядом с ней кто-то другой.
Он устало провёл рукой по лицу.
— Но я всё ещё не уверен, что это любовь.
Ки Хун спокойно сделал глоток виски.
— А ты думаешь, любовь сразу появляется?
Бом Джун ничего не ответил.
— Иногда люди просто слишком привыкают друг к другу.
А потом уже не могут понять,
где заканчивается привычка и начинается что-то настоящее.
Тишина.
Ки Хун внимательно посмотрел на сына.
— Главное — не опоздать это понять.
Ки Хун долго молчал.
Смотрел на сына,
который впервые за много лет выглядел не как наследник огромной семьи,
а просто как уставший человек.
Потом он медленно поставил стакан на стол.
— Тебе мать всегда говорила, что чувства в таком браке не обязательны.
Бом Джун поднял взгляд.
Ки Хун усмехнулся,
но как-то горько.
— А я тебе скажу другое. Не повторяй моих ошибок.
В кабинете стало тихо.
Бом Джун внимательно слушал.
— Я всю жизнь думал только о работе. О деньгах. О власти. О семье как об ответственности.
Он сделал паузу.
— И только спустя годы понял, что рядом со мной всё это время был человек, которому просто нужно было немного тепла.
Бом Джун нахмурился.
Он редко слышал отца настолько откровенным.
Ки Хун спокойно продолжил:
— Просто делай так, как чувствуешь. Не так, как правильно для семьи. Не так, как ждут другие. А так, как будет лучше для вас.
Он посмотрел прямо на сына.
— Соль Хи хорошая девушка.
Тишина.
— Если вы по-настоящему полюбите друг друга... это будет лучшее, что могло случиться с вашей жизнью.
Бом Джун опустил взгляд.
Ки Хун усмехнулся.
— У тебя уже есть всё. Деньги. Власть. Дети. Семья.
Он слегка постучал пальцем по столу.
— Осталось только научиться быть счастливым рядом с ними.
Эти слова почему-то задели Бом Джуна сильнее всего.
Потому что он вдруг понял —
он действительно не помнит,
когда в последний раз чувствовал себя спокойно.
По-настоящему спокойно.
Ки Хун снова налил немного виски сыну.
— Не уходи полностью в работу.
— ...
— Уделяй им время. Проводи время с детьми. С Соль Хи. Не как обязанность.
Он ненадолго замолчал,
а потом добавил уже тише:
— Просто попробуй открыться ей. Хоть немного.
Бом Джун нервно усмехнулся.
— Это не так просто.
— А кто сказал, что семья — это просто?
Тишина.
Ки Хун посмотрел на сына внимательнее.
— Ты всё время делаешь шаг назад, когда начинаешь к кому-то привязываться.
Бом Джун ничего не ответил.
Потому что отец был прав.
— Не отдаляйся от неё сейчас. Это твой шанс.
После этих слов в кабинете снова стало тихо.
Бом Джун сидел,
смотря в стакан с виски,
и впервые за долгое время серьёзно задумался:
а что если он действительно всё это время боялся не любви,
а того,
что она станет для него слишком важной?
На следующее утро Бом Джун собирался на деловой ужин.
Он поправлял часы,
когда в комнату зашел Ки Хун.
— Возьми с собой Мин Джуна.
Бом Джун поднял взгляд.
— Зачем?
— Ин-ган приедет со своей дочкой. Пусть дети познакомятся.
Бом Джун молча кивнул.
Хван Ин-ган был одним из самых влиятельных людей в Японии.
Богатый.
Спокойный.
Очень умный.
Он владел крупными медиа-компаниями,
финансировал киноиндустрию,
музыкальные агентства,
музеи,
выставки
и половину культурных проектов Токио.
Его имя постоянно мелькало в новостях.
Рядом с ним всегда была его жена —
Хван Хе Рин.
Тихая,
элегантная женщина,
которая почти не появлялась на публике.
Их дочери Ха Рин недавно исполнился год.
Вечером машина остановилась возле дорогого ресторана в центре Токио.
Бом Джун вышел первым.
Потом осторожно взял Мин Джуна за руку.
Мальчик внимательно осматривался по сторонам.
— Папа, а здесь красиво.
— Смотри не убеги никуда, — спокойно сказал Бом Джун.
Мин Джун сразу серьёзно кивнул.
Когда они вошли в зал,
Ин-ган уже сидел за столом.
Рядом была маленькая Ха Рин в детском кресле.
Увидев гостей,
Ин-ган поднялся и улыбнулся.
— Господин Кан.
— Рад видеть вас.
Они пожали друг другу руки.
Мин Джун застенчиво посмотрел на девочку.
А Ха Рин наоборот сразу потянулась к нему,
что-то радостно лепеча.
Ин-ган усмехнулся.
— Похоже, дети быстрее находят общий язык, чем взрослые.
Бом Джун слегка улыбнулся.
Пока взрослые обсуждали работу,
дети игрались рядом.
Мин Джун аккуратно показывал Ха Рин игрушечную машинку,
которую взял с собой.
Она радостно смеялась,
пытаясь забрать её двумя руками.
— Осторожно, — серьёзно говорил Мин Джун,
будто был намного старше.
Ин-ган наблюдал за этим с улыбкой.
Потом неожиданно сказал:
— В будущем они могут стать хорошей семьёй.
Бом Джун на секунду замолчал.
А потом едва заметно улыбнулся.
— Возможно.
Но внутри неожиданно появилась другая мысль.
"Я не буду заставлять своего сына жить так, как жил я."
Он спокойно посмотрел на Мин Джуна.
Мальчик смеялся рядом с Ха Рин,
не думая ни о статусе,
ни о будущем,
ни о семейных обязанностях.
Просто был ребёнком.
И впервые за долгое время Бом Джун подумал,
что хочет для своих детей другой жизни.
Чтобы однажды они сами выбрали,
кого любить.
Позже,
когда ужин почти закончился,
Ин-ган неожиданно спросил:
— А как поживает ваша жена?
Бом Джун немного задумался.
— Работает слишком много.
— Значит, вы похожи.
Бом Джун тихо усмехнулся.
— Возможно.
Ин-ган сделал глоток вина.
— Моя жена однажды сказала мне одну вещь.
Он посмотрел на дочь.
— Если постоянно выбирать работу,
однажды можно вернуться домой
и понять,
что дети выросли без тебя.
После этих слов Бом Джун невольно вспомнил:
как редко он вообще бывает рядом с семьёй.
Как часто Соль Хи остаётся одна.
Как быстро растут дети.
И почему-то впервые эта мысль действительно его испугала.
После ужина встреча постепенно подошла к концу.
Ин-ган ещё разговаривал с партнёрами,
а дети всё так же сидели рядом на ковре.
Мин Джун уже спокойно делился игрушками с Ха Рин,
а та радостно тянулась к нему,
что-то лепеча на своём детском языке.
Бом Джун наблюдал за ними молча.
— Твой сын очень спокойный, — неожиданно сказал Ин-ган.
— Это скорее заслуга нянь, чем моя.
Ин-ган посмотрел на него внимательнее.
— Не думаю.
Тишина.
— Дети всегда чувствуют, какой человек их родитель на самом деле.
Эти слова почему-то снова задели Бом Джуна.
Он отвёл взгляд.
Позже они вышли из ресторана.
Токио уже светился ночными огнями.
Мин Джун сонно держался за руку отца.
— Пап...
— М?
— А мама уже спит?
Бом Джун посмотрел на сына.
— Не знаю.
— А можно мы ей что-нибудь привезём?
Он удивился.
— Что например?
Мин Джун серьёзно задумался.
— Что-нибудь красивое.
Бом Джун невольно усмехнулся.
— Ты сам это придумал?
— Нет. Няня говорила, что женщинам нравятся подарки.
Бом Джун впервые за вечер тихо рассмеялся.
Настояще.
— Понятно.
Они уже собирались садиться в машину,
когда Мин Джун вдруг потянул его за рукав.
— Папа.
— Что?
— А ты любишь маму?
Вопрос прозвучал настолько неожиданно,
что Бом Джун замер.
Он медленно посмотрел на сына.
Мин Джун спрашивал абсолютно серьёзно.
Без подвоха.
Без понимания сложности этого вопроса.
Просто как ребёнок.
Бом Джун несколько секунд молчал.
А потом тихо спросил:
— Почему ты спрашиваешь?
— Потому что мама всегда грустная, когда тебя нет дома.
Эти слова ударили сильнее,
чем он ожидал.
Мин Джун спокойно продолжил:
— А когда ты дома, она иногда улыбается.
Бом Джун опустил взгляд.
Внутри вдруг стало тяжело.
Потому что даже ребёнок уже замечал то,
что они сами пытались игнорировать.
Мин Джун снова тихо спросил:
— Так ты любишь маму?
Бом Джун долго смотрел куда-то вперёд,
на ночной город.
А потом честно ответил:
— Я... пока сам не знаю.
Мин Джун нахмурился,
будто ответ показался ему странным.
— Разве взрослые могут такого не знать?
Бом Джун усмехнулся.
— Оказывается, могут.
Мин Джун подумал ещё пару секунд,
а потом серьёзно сказал:
— Тогда тебе надо быстрее понять.
А то мама опять станет грустной.
После этих слов мальчик спокойно залез в машину,
даже не понимая,
насколько сильно сейчас перевернул мысли собственного отца.