Мы так и не научились быть семьёй.
3 с половиной года назад.
Большой кабинет семьи Кан был наполнен напряжённой тишиной.
За длинным столом сидели родители.
Документы уже были готовы.
Оставалось только согласие.
Аяка спокойно отпила чай и посмотрела на Мо Хён Сук.
— Этот брак выгоден обеим семьям.
Ки Хун кивнул:
— Компании объединятся. Репутация станет ещё сильнее.
Мо Джу Хён спокойно добавил:
— И наследники будут расти уже внутри одной семьи.
Соль Хи сидела молча.
Будто разговор вообще происходил не о ней.
Бом Джун выглядел так же спокойно.
Никаких эмоций.
Никаких возражений.
Только холодная вежливость.
— Значит решено, — подвёл итог Ки Хун.
И именно в тот момент их жизни окончательно перестали принадлежать только им.
Поздно ночью после подписания документов их впервые оставили вдвоём.
Большая спальня.
Абсолютно чужая.
Соль Хи стояла возле окна, нервно поправляя рукав рубашки.
Дверь открылась.
Бом Джун зашёл внутрь.
Снял пиджак.
Ослабил галстук.
И только потом посмотрел на неё.
Несколько секунд они просто молчали.
Будто оба не понимали, как вообще должны теперь жить вместе.
Первым заговорил Бом Джун.
Спокойно.
Сухо.
— Давай сразу договоримся.
Соль Хи медленно подняла взгляд.
— Никакой любви.
Он говорил так ровно, будто обсуждал рабочий контракт.
— Ты живёшь своей жизнью. Я своей. Главное — на публике играть счастливую пару.
Соль Хи молча кивнула.
На тот момент эти слова даже принесли ей облегчение.
Потому что она боялась совсем другого.
Бом Джун подошёл ближе к кровати и устало провёл рукой по волосам.
— И ещё.
Он коротко посмотрел на неё.
— Мой отец наверняка скажет, что мы должны спать в одной комнате.
Соль Хи напряглась.
Но он спокойно продолжил:
— Даже если ты будешь против, всё равно придётся. Так что лучше просто молча согласиться.
Тогда ей показалось, что это будет легко.
Просто жить рядом.
Не привязываясь.
Не переходя границы.
Они оба ещё не понимали, насколько всё окажется сложнее.
⸻
Бом Джун ещё раз посмотрел на старые фотографии.
На короткое мгновение в комнате снова стало тихо.
Потом он спокойно сложил снимки обратно.
— Я не помню и не живу прошлым.
Его голос звучал твёрдо.
— Сейчас у меня одна жена и двое детей. Никаких других больше нет.
И прежде чем Соль Хи успела что-то сказать, он выбросил фотографии в мусорное ведро.
Она вздрогнула.
Не из-за самих фотографий.
А из-за того, как резко он это сделал.
Будто хотел оборвать саму тему.
Бом Джун посмотрел на неё.
Долго.
Слишком серьёзно.
А потом тихо сказал:
— Давай не будем переходить черту и лезть друг к другу настолько близко.
Соль Хи почувствовала неприятную тяжесть внутри.
Потому что эти слова звучали почти так же, как тогда.
В их первую ночь.
Она медленно кивнула.
— Я не забыла, о чём мы договорились в начале наших отношений.
После этого Соль Хи просто развернулась и ушла к кровати.
А Бом Джун так и остался стоять возле мусорного ведра с фотографиями, которые сам только что выбросил.
Ночь началась спокойно.
Дети уже спали.
Соль Хи лежала в кровати с телефоном в руках, пытаясь отвлечься от тяжёлых мыслей после разговора с Бом Джуном.
Он всё ещё сидел в кабинете.
В доме стояла привычная тишина.
И вдруг дверь резко открылась.
— Госпожа Кан... — встревоженно сказала няня. — У Е Рин очень высокая температура.
Соль Хи сразу поднялась.
— Что?
Через несколько секунд она уже почти бежала в детскую.
Маленькая Е Рин тяжело дышала и тихо плакала во сне.
Соль Хи коснулась её лба — и моментально побледнела.
Горячая.
Слишком.
— Почему раньше не сказали?! — резко спросила она.
Няня растерялась:
— Температура поднялась очень быстро...
Соль Хи дрожащими руками взяла дочь на руки.
— Позовите врача. Немедленно.
В этот момент в комнату вошёл Бом Джун.
Он сразу понял:
что-то серьёзно.
— Что случилось?
— У неё температура почти сорок... — голос Соль Хи дрогнул. — Почему она так тяжело дышит?..
Бом Джун подошёл ближе и впервые за долгое время увидел её такой.
Без привычной сдержанности.
Без холодного спокойствия.
Испуганной.
По-настоящему.
Е Рин снова заплакала.
Соль Хи крепче прижала её к себе.
— Тише... тише, пожалуйста...
Но у самой уже дрожали руки.
Врач приехал через двадцать минут.
Для Соль Хи эти минуты показались вечностью.
Пока врач осматривал ребёнка, она стояла рядом и не отходила ни на шаг.
— Это сильный вирус, — спокойно сказал врач. — Сейчас главное сбивать температуру и следить за состоянием.
После укола Е Рин уснула.
Но температура всё равно почти не спадала.
Ночь стала бесконечной.
Соль Хи сидела возле кроватки, укрывшись пледом, и каждые несколько минут проверяла дочь.
Бом Джун тоже не уходил.
Он приносил воду.
Лекарства.
Менял холодные полотенца.
Иногда они спорили.
— Она опять горячая, нужно ещё раз вызвать врача, — нервно говорила Соль Хи.
— Врач сказал подождать.
— А если ей станет хуже?!
— Соль Хи—
— Ты не видишь, как ей плохо?!
Её голос сорвался.
И Бом Джун замолчал.
Потому что видел.
Очень хорошо видел.
Как сильно она переживает.
Как боится.
Соль Хи вдруг закрыла лицо руками и тихо заплакала.
Не истерично.
Не громко.
Но так, будто больше не могла держаться.
— Это всё из-за меня... — дрожащим голосом сказала она. — Я слишком много работала... постоянно оставляла её с нянями... я плохая мать...
Бом Джун впервые услышал от неё эти слова вслух.
Он медленно сел рядом.
— Не говори так.
— Но это правда...
Она посмотрела на спящую Е Рин.
— Когда родился Мин Джун... я вообще не могла смотреть на него... а сейчас... если с ней что-то случится...
Голос снова дрогнул.
— Я не переживу.
Бом Джун долго молчал.
А потом неожиданно осторожно накрыл её руку своей.
Не как муж.
Не как человек, играющий роль.
А просто как тот, кто сейчас сидел рядом с ней в четыре утра возле больного ребёнка.
— С ней ничего не случится, — тихо сказал он.
Соль Хи опустила голову.
И впервые за долгое время не убрала руку.
Под утро температура наконец начала спадать.
Е Рин спокойно уснула.
Соль Хи сидела рядом с кроваткой и выглядела абсолютно вымотанной.
Бом Джун посмотрел на неё.
Растрёпанные волосы.
Красные глаза.
Уставшее лицо.
И при этом — она всё равно каждые пару минут проверяла дочь.
Будто боялась снова её потерять.
Он неожиданно понял:
это уже не та Соль Хи, которая когда-то не могла взять ребёнка на руки.
Сейчас перед ним сидела настоящая мать.
Настоящая настолько, что сама этого, кажется, ещё не осознавала.
Соль Хи заметила его взгляд.
— Что?
Бом Джун медленно покачал головой.
— Ничего.
Но впервые за долгое время он посмотрел на неё совсем иначе.
Полгода пролетели незаметно.
Е Рин исполнился год.
Именно в этот день семьи Кан и Мо решили впервые официально показать девочку публике.
С самого утра дом был наполнен людьми.
Стилисты.
Организаторы.
Охрана.
Флористы.
Большой банкетный зал украсили светлыми цветами и золотыми деталями. В центре висела огромная композиция с именем Е Рин.
Журналисты уже ждали у входа.
Это событие обсуждали несколько недель.
"Наконец-то семья Кан покажет дочь."
"Первое появление Е Рин."
"Идеальная семья снова вместе."
Только вот внутри этой "идеальной семьи" всё давно было не так идеально.
Соль Хи готовили дольше всех.
Когда она вышла из комнаты, на руках у неё уже сидела Е Рин в маленьком светлом платье.
Девочка сразу прижалась к матери.
За последний год она почти всегда была рядом именно с Соль Хи.
Даже няни иногда не могли её успокоить, если рядом не было мамы.
Внизу их уже ждал Бом Джун вместе с Мин Джуном.
Мальчик держал отца за руку и что-то оживлённо рассказывал.
Бом Джун слушал внимательно.
Иногда даже улыбался.
Соль Хи остановилась на лестнице и несколько секунд просто смотрела на них.
Странно.
За эти годы они действительно стали семьёй.
Только очень... неправильной.
Мин Джун почти всегда был рядом с отцом.
Е Рин — с матерью.
А они сами будто существовали отдельно друг от друга.
Когда машины подъехали к залу, вспышки камер сразу ослепили всё вокруг.
— Господин Кан! Посмотрите сюда!
— Госпожа Кан, улыбнитесь!
— Е Рин такая красивая!
Бом Джун вышел первым, держа Мин Джуна за руку.
Соль Хи появилась следом с дочерью на руках.
Они выглядели идеально.
Красивые.
Спокойные.
Статусные.
Настоящая семья из обложки журнала.
Но если присмотреться внимательнее...
между ними почти ничего не было.
Никаких случайных прикосновений.
Никаких взглядов.
Никакой привычной химии, которую все раньше замечали между ними.
Бом Джун шёл чуть впереди с сыном.
Соль Хи — отдельно с дочерью.
Будто две разные линии одной семьи.
Даже фотографы это почувствовали.
— Господин Кан, можно ближе к супруге?
Он спокойно подошёл.
Встал рядом.
Положил руку ей на талию.
Ровно настолько, насколько требовали камеры.
Не больше.
Соль Хи тоже улыбнулась.
Красиво.
Правильно.
Но её глаза оставались пустыми.
Щёлк.
Идеальный кадр.
Совершенно холодный.
Сам праздник проходил роскошно.
Гости поздравляли семью Кан.
Дарили подарки.
Говорили о том, какой прекрасной выросла Е Рин.
Аяка почти весь вечер держала внучку на руках и сияла от счастья.
Ки Хун обсуждал с гостями будущее детей.
Мин Джун быстро устал от внимания и почти весь вечер сидел возле Бом Джуна.
Иногда забирался к нему на колени.
А Е Рин постоянно тянулась к Соль Хи.
Даже когда няня пыталась её взять, девочка начинала капризничать.
— Она очень привязана к матери, — с улыбкой сказала одна из гостей.
Соль Хи только слабо кивнула.
В какой-то момент она подняла взгляд на Бом Джуна.
Он стоял в другом конце зала с сыном на руках и разговаривал с инвесторами.
И даже не смотрел в её сторону.
Раньше это бы её задело.
Но сейчас...
она просто отвернулась.
А потом один из гостей неожиданно тихо сказал другому:
— Странно.
— Что?
— Они выглядят как хорошие родители. Но совсем не выглядят как муж и жена.
Соль Хи случайно услышала эти слова.
И почему-то внутри стало неприятно тихо.
Соль Хи сделала вид, будто ничего не услышала.
Продолжила улыбаться гостям.
Поправила платье Е Рин.
Спокойно поблагодарила очередного человека за подарок.
Но эти слова всё равно засели в голове.
"Они не выглядят как муж и жена."
И самое неприятное —
это была правда.
Праздник продолжался.
Музыка.
Смех.
Звон бокалов.
Мин Джун уже сонно сидел рядом с отцом, положив голову ему на плечо.
Е Рин капризничала у Соль Хи на руках.
Она устала от людей и вспышек.
— Госпожа Кан, можно семейное фото у сцены! — громко позвал фотограф.
Все сразу начали собираться.
Аяка быстро поправила волосы.
Ки Хун подозвал внука ближе.
Бом Джун подошёл к Соль Хи.
Без слов взял Е Рин на руки, чтобы ей было легче.
Их пальцы случайно соприкоснулись.
Оба сразу замерли на секунду.
Раньше такие прикосновения проходили незаметно.
Сейчас —
нет.
Фотограф быстро начал командовать:
— Ближе друг к другу, пожалуйста.
Они молча встали рядом.
Мин Джун стоял возле отца.
Е Рин — на его руках.
Со стороны всё выглядело идеально.
Но когда фотограф сделал пару кадров, вдруг нахмурился.
— Нет... чего-то не хватает.
Он посмотрел на них внимательнее.
— Можно чуть теплее? Вы будто отдельно друг от друга стоите.
Соль Хи почувствовала, как напрягся Бом Джун.
Очень слабо.
Но она заметила.
Фотограф продолжил:
— Посмотрите друг на друга хотя бы.
Повисла пауза.
Неловкая.
Слишком длинная.
Потом Бом Джун всё-таки повернул голову к Соль Хи.
И в этот момент они вдруг оба поняли:
они даже не знают, как теперь смотреть друг на друга.
Раньше всё было проще.
Тогда между ними была игра.
Фальшивая романтика.
Показательная забота.
Образ идеальной пары.
А сейчас...
между ними осталась только усталость.
Обиды.
Недосказанность.
И какая-то странная пустота.
Фотограф снова опустил камеру.
— Ладно... давайте просто естественно.
Естественно.
Это слово прозвучало почти иронично.
Потому что они уже давно не понимали, что между ними вообще осталось настоящим.
Позже вечером гости начали расходиться.
Зал постепенно пустел.
Мин Джун уснул прямо на диване в комнате отдыха.
Е Рин тоже уже спала на руках у няни.
Соль Хи наконец смогла снять туфли и устало села в углу пустого зала.
Ноги болели.
Голова тоже.
Она прикрыла глаза.
И только сейчас заметила, насколько одинокой себя чувствует среди всей этой роскоши.
Через пару минут рядом кто-то сел.
Бом Джун.
Он молча ослабил галстук и устало откинулся на спинку дивана.
Несколько секунд они просто сидели в тишине.
Потом он неожиданно тихо сказал:
— Ты слышала?
Соль Хи сразу поняла, о чём он.
— Да.
Он усмехнулся.
Очень слабо.
— Они правы.
Она медленно повернула голову.
Бом Джун смотрел куда-то вперёд.
Уставший.
Спокойный.
Почти пустой.
— Мы хорошо выглядим как родители, — тихо сказал он. — Но как пара... давно уже нет.
Соль Хи долго молчала.
А потом неожиданно спросила:
— А мы вообще когда-то были парой?
Этот вопрос повис между ними.
Тяжёлый.
Опасный.
Бом Джун не ответил сразу.
Потому что сам не знал ответа.
После дня рождения Е Рин интернет снова взорвался обсуждениями.
"Семья Кан выглядит слишком холодно."
"Они больше похожи на партнёров по бизнесу, чем на супругов."
"Брак явно держится только ради репутации."
Статьи выходили одна за другой.
Фотографии с праздника разбирали буквально по секундам.
Кто-то заметил, что Бом Джун почти не смотрел на Соль Хи.
Кто-то обсуждал, как они стояли далеко друг от друга.
А некоторые вообще начали писать, что семья Кан специально "играет идеальных родителей", чтобы скрыть проблемы в браке.
Аяка была в ярости.
Вечером она приехала к ним домой вместе с Ки Хуном.
— Вы уже взрослые люди, — холодно сказала она, сидя в гостиной. — Вам настолько сложно нормально играть влюблённую пару на публике?
Соль Хи молчала.
Бом Джун тоже.
Аяка продолжила:
— Раньше у вас это прекрасно получалось. Что сейчас изменилось?
Она положила телефон на стол.
На экране снова были статьи.
— Мы не можем вечно устраивать фотосессии и выпускать семейные фотографии только для того, чтобы доказать людям, что ваш брак настоящий.
Ки Хун тяжело выдохнул, но ничего не сказал.
Аяка подняла взгляд на сына.
— Ничто не должно портить вашу репутацию.
После этих слов в комнате стало тихо.
Будто их снова вернули на несколько лет назад.
К тому самому договору.
Поздно вечером, когда родители Бом Джуна уже уехали, в дом приехала тётя Соль Хи.
Хан И Чжу.
Старшая сестра Мо Хён Сук.
Ей было сорок семь.
Она жила в Монако вместе с мужем.У него был крупный бизнес, а она работала адвокатом.
Детей у неё не было.
Но Соль Хи она всегда любила как родную дочь.
Дверь открылась.
Соль Хи как раз спускалась по лестнице с Е Рин на руках.
— Привет-привет, родные! — радостно сказала И Чжу, сразу раскрыв руки. — Как давно я тебя не видела!
Она крепко обняла племянницу.
По-настоящему.
Тепло.
Соль Хи даже немного растерялась от такой искренности.
— Ваай... какая малышка...
И Чжу сразу переключилась на Е Рин.
— Я вам подарков привезла!
Через пару минут в холл спустился Бом Джун.
— Здравствуйте, — спокойно сказал он.
— Здравствуй, — с улыбкой ответила И Чжу.
Она внимательно посмотрела на него, потом на Соль Хи.
— Это твой муж?
— Да. Это мой муж, Бом Джун.
— Мне твоя мама говорила, что у вас ещё сыночек есть. Я ему тоже подарков привезла, — радостно сказала тётя.
Соль Хи попросила няню привести Мин Джуна.
Они все вместе прошли на кухню.
Соль Хи поставила чайник.
Бом Джун спокойно отодвинул для И Чжу стул.
— Присаживайтесь.
Соль Хи села рядом с мужем.
И через минуту в кухню вошёл Мин Джун.
И Чжу сразу поднялась.
— Привеет, малыш!
Мин Джун немного застеснялся.
— Здравствуйте...
Он давно привык к новым людям.
Но почему-то настолько искренне и тепло с ним почти никто никогда не разговаривал.
После знакомства атмосфера постепенно стала уютнее.
Они пили чай.
Разговаривали обо всём подряд.
Соль Хи рассказывала про детей.
И Чжу — про жизнь в Монако и работу.
Иногда она смеялась так громко и легко, что даже Мин Джун начал улыбаться рядом с ней.
А потом И Чжу вдруг посмотрела на них обоих и искренне сказала:
— У вас такая замечательная семья... Вот смотрю на вас и не могу налюбоваться. Вы такие хорошие.
Соль Хи и Бом Джун только неловко переглянулись.
Потому что эти слова почему-то звучали слишком неправильно.
Через несколько минут Бом Джун поднялся.
— Не буду вам мешать. У меня ещё работа. Был рад познакомиться.
Он коротко кивнул и ушёл в кабинет.
И Чжу посмотрела ему вслед.
Потом неожиданно предложила:
— Пойдём подышим воздухом?
Соль Хи согласилась.
На улице было тихо.
Прохладный ночной воздух немного успокаивал.
Они стояли возле сада.
И Чжу курила, задумчиво смотря на небо.
А Соль Хи просто молчала рядом.
Через пару минут тётя потушила сигарету.
Повернулась к племяннице.
И вдруг тихо спросила:
— Солли... у тебя всё хорошо?
Соль Хи напряглась.
— Конечно.
— Я видела последние новости...
И Чжу внимательно посмотрела ей в глаза.
— Что-то серьёзное случилось? Бом Джун о тебе вообще заботится? У вас точно всё нормально?
В этот момент из дома раздался плач Е Рин.
Громкий.
Нервный.
Няни пытались её успокоить, но девочка продолжала плакать.
Одна из нянь не смогла найти Соль Хи и пошла в кабинет Бом Джуна.
— Господин Кан, Е Рин плачет. Мы не можем её успокоить. Нам нужна госпожа Кан... можете посмотреть по камерам, где она? У нас пока нет доступа к уличным.
Бом Джун сразу поднялся.
— Идите к ребёнку. Я сам её позову.
Он вышел во двор.
Услышал голоса.
Подошёл ближе.
И остановился.
— Да, у меня всё в порядке, — тихо говорила Соль Хи с грустной улыбкой. — Двое хороших детей. Заботливый муж. Я счастлива.
И Чжу взяла её за руки.
— Правда? Я рада за тебя.
Потом серьёзно добавила:
— Но если что-то будет не так — сразу звони мне. Я всегда поддержу тебя и буду на твоей стороне.
Соль Хи слабо улыбнулась.
А Бом Джун так и стоял в темноте.
Молча.
И впервые за долгое время ему стало по-настоящему стыдно.
Потому что он только что увидел,
как Соль Хи врёт человеку, которому всегда доверяла больше всех.
И самое страшное —
она делала это настолько спокойно, будто уже привыкла защищать его даже ценой собственного счастья.
Бом Джун так и не подошёл к ним.
Несколько секунд постоял в темноте, потом молча развернулся и пошёл обратно в дом.
Плач Е Рин всё ещё раздавался со второго этажа.
Они ещё немного поговорили возле дома.
И Чжу посмотрела на время и тихо сказала:
— Уже поздно. Мне пора. Вызовешь мне такси?
Соль Хи сразу повернулась к ней.
— Тётя, оставайся у нас переночевать.
И Чжу мягко улыбнулась.
— Нет,дорогая,я не хочу вам мешать.
Соль Хи нахмурилась.
— Да ты нам не меша...
Но договорить Соль Хи не успела.
— Соль Хи, — спокойно перебила её И Чжу, — я поеду в отель. А завтра навещу твоих родителей.
Соль Хи слегка расстроилась, но всё же кивнула.
Она проводила тётю до машины.
Долго смотрела ей вслед.
Хан И Чжу отвез их личный водитель Андрій.
И только потом она вернулась в дом.
Внутри было тихо.
К ней сразу подошла няня.
— Госпожа Кан... господин Кан сам успокоил Е Рин.
Соль Хи удивлённо посмотрела на неё.
— Сам?
Няня кивнула.
И Соль Хи медленно пошла в детскую.
Дверь была приоткрыта.
Она остановилась в проходе.
Бом Джун сидел в кресле возле окна с Е Рин на руках.
Девочка уже почти спала.
Он очень аккуратно придерживал её голову рукой и медленно покачивал.
Спокойно.
Тихо.
Будто боялся разбудить.
Соль Хи замерла.
Потому что раньше такого не было.
Да, он заботился о детях.
Играл с Мин Джуном.
Следил за ними.
Но Е Рин он почти никогда не успокаивал сам.
А сейчас...
Соль Хи смотрела на то, как осторожно он держит дочь, и вдруг поняла:
каким бы холодным он ни был,
каким бы странным ни был их брак —
он всё равно настоящий отец.
Бом Джун почувствовал взгляд.
Обернулся.
Соль Хи стояла в дверях и смотрела на него с лёгкой улыбкой.
Очень маленькой.
Но впервые за долгое время —
искренней.
Он несколько секунд молча смотрел в ответ.
Потом осторожно поднялся.
Подошёл к кроватке.
Медленно уложил туда Е Рин.
Ещё немного покачал её рукой.
И только когда убедился, что она уснула окончательно, вышел из детской вместе с Соль Хи.
В спальне было темно.
Соль Хи медленно сняла серьги и села на край кровати.
Бом Джун молча расстегнул часы.
Тишина между ними уже не казалась такой тяжёлой, как раньше.
Через несколько секунд Соль Хи вдруг тихо сказала:
— Оказывается... она не только у меня на руках засыпает.
На её лице появилась слабая улыбка.
Бом Джун посмотрел на неё.
— Это ведь тоже моя дочь.
Соль Хи ничего не ответила.
Просто легла под одеяло и отвернулась к окну.
А Бом Джун ещё долго лежал рядом с открытыми глазами и смотрел в потолок.
Думая совсем не о работе.
А о том, как Соль Хи сегодня защищала его перед тётей.
Спокойно.
Без упрёков.
Без попытки пожаловаться.
Хотя у неё было полное право сказать правду.
И почему-то именно это не давало ему уснуть всю ночь.