🌧️До первого дождя

Хагура

Он исчез после той ночи.

Просто — перестал появляться. Никаких сообщений, никаких следов, никакого ножа в дверях. Тишина.

Все решили что это конец.

Хагура знал что это пауза.

Он сидел в съёмной комнате на другом конце города и думал. Долго. Методично. Так как умел раньше — до того как что-то внутри начало крошиться.

Та ночь во дворе что-то изменила.

Не исправила — изменила.

Он сидел на асфальте под дождём между двумя людьми которые не были обязаны оставаться рядом — и они остались. Это было странно. Это было почти невыносимо именно потому что было настоящим.

Но утром он проснулся — и всё равно было то же самое внутри.

Тяжёлое. Воспалённое. Не отпускающее.

Значит ничего не закончилось.

Значит нужно что-то другое.

Он открыл телефон.

Перечитал всё что знал. Про каждого. Владик. Аля. Таки. Рома.

Долго смотрел на одно имя.

Владик.

И то что было за этим именем — то что Владик скрывал даже когда говорил расскажу всё.

Хагура знал.

Знал давно.

Просто не использовал.

Потому что это было последнее. Ядерное. То после чего уже не будет возможности притвориться что всё можно починить.

Он думал ещё час.

Потом написал Але.

Одно сообщение.

Без угроз. Без злости. Просто — факты.

Отправил.

И закрыл телефон.

Аля

Сообщение пришло утром.

Она читала его три раза.

Первый — не поняла.

Второй — поняла слова, но не смысл.

Третий — смысл дошёл. Медленно, как холодная вода.

Номер был незнакомый. Но она сразу знала от кого.

В сообщении не было ничего лишнего. Никаких комментариев, никаких эмоций. Просто — даты. Имена. Факты выстроенные в ряд как доказательства в деле.

То что Владик знал про Хагуру.

Не с того момента когда признался Аресу.

Раньше.

Намного раньше.

С самого начала.

Аля сидела на кровати и смотрела в экран.

За окном было обычное утро — птицы, машины, чья-то музыка из соседней квартиры. Мир не знал что только что что-то сломалось.

Она написала Владику: «Ты дома?»

Ответ пришёл сразу: «Да. Что-то случилось?»

Она смотрела на эти слова.

Что-то случилось.

Он написал это так легко. Привычно. Как человек у которого спокойная совесть.

Или как человек который очень хорошо научился жить рядом с тем что скрывает.

Аля оделась. Взяла ключи.

Не ответила.

Она не кричала.

Это было хуже крика.

Она вошла, закрыла за собой дверь, и просто положила телефон на стол перед ним — экраном вверх, с открытым сообщением.

Владик прочитал.

Она видела как это проходит через него — по лицу, по плечам, по тому как он медленно, очень медленно поставил кружку на стол.

— Аля, — начал он.

— Подожди, — сказала она.

Он замолчал.

— Я хочу спросить один раз, — сказала она. Голос был ровный. Слишком ровный. — И я хочу чтобы ты ответил честно. Не объяснял. Не оправдывался. Просто — честно.

— Хорошо.

— Ты знал с самого начала.

Не вопрос.

Владик смотрел на неё.

— Да, — сказал он.

Тишина.

Аля кивнула.

Медленно. Один раз. Как человек который получил подтверждение тому во что не хотел верить.

— Почему? — спросила она тихо.

— Аля—

— Почему ты не сказал мне?

— Потому что боялся тебя потерять.

Она посмотрела на него долго.

— Ты понимаешь, — сказала она наконец, — что именно это ты и сделал?

Владик не ответил.

Потому что да.

Понимал.

Она не хлопала дверью.

Просто взяла телефон со стола. Надела куртку. Остановилась у двери — спиной к нему, секунду, две.

— Мне нужно время, — сказала она.

— Сколько?

— Не знаю.

— Аля—

— Влад. — Тихо. Устало. — Пожалуйста.

Он замолчал.

Она вышла.

Владик

Он сидел на кухне ещё час после того как она ушла.

Не двигался.

Кружка с чаем остыла.

Он смотрел на неё и думал о том что некоторые решения принятые из страха — в итоге создают именно то чего боялся. Это не открытие. Это просто — факт. Который очень легко знать и очень трудно почувствовать по-настоящему пока не случится.

Он боялся потерять её.

Молчал.

Потерял.

Не навсегда — он не знал про навсегда. Но вот это — прямо сейчас — было потерей.

Телефон завибрировал.

Арес.

Он смотрел на экран долго.

Потом поднял трубку.

— Да.

— Знаю что случилось, — сказал Арес без предисловий. — Таки сказал. Аля ему написала.

— И?

— Ничего. Просто знаю.

Пауза.

— Ты в порядке? — спросил Арес.

Владик усмехнулся коротко. Без радости.

— Нет.

— Понятно. — Пауза. — Это не вопрос о порядке был. Это вопрос нужна ли помощь.

Владик закрыл глаза.

— Не сейчас.

— Хорошо.

— Арес.

— Да.

— Ты злишься?

Долгое молчание.

— Нет, — сказал Арес наконец. — Я понимаю почему ты так делал. Это не значит что было правильно. Но — понимаю.

Владик ничего не сказал.

— Она вернётся, — добавил Арес тихо. — Не знаю когда. Но она не из тех кто уходит насовсем.

— Откуда ты знаешь.

— Потому что она помнит всё — и всё равно осталась тогда. — Пауза. — Люди которые умеют так — они не уходят легко.

Владик выдохнул.

Тихо.

— Спасибо.

— Не за что.

Аля

Она пришла к Аресу.

Не планировала — ноги принесли сами.

Он открыл дверь, посмотрел на неё, молча отступил в сторону. Поставил чайник. Достал две кружки.

Она села на диван. Обхватила колени руками.

Смотрела как он двигается по кухне — спокойно, без лишних слов, без попыток немедленно что-то сказать.

— Ты уже знаешь, — сказала она.

— Да.

— И?

— Ничего, — сказал он. — Чай будешь?

Аля смотрела на него секунду.

Потом — засмеялась.

Коротко. Немного невпопад. Но по-настоящему.

— Буду.

Арес принёс кружки. Сел рядом. Не слишком близко — ровно настолько чтобы было понятно: рядом.

Они молчали какое-то время.

— Мне не нужно чтобы ты объяснял его, — сказала она наконец. — Я сама всё понимаю. — Пауза. — Это почти хуже. Когда понимаешь — злиться сложнее.

— Да, — согласился Арес.

— Ты злишься на него?

— Нет.

— Почему?

Он подумал.

— Потому что он трус который любит тебя, — сказал он просто. — Это не оправдание. Но это правда.

Аля смотрела в кружку.

— Я знаю что он любит, — сказала она тихо. — Я тоже. — Пауза. — Просто я не знаю хватит ли этого.

— Это не нужно знать сейчас.

— Когда тогда?

— Когда будешь готова это знать.

Аля посмотрела на него.

На его спокойное лицо, на кружку в руках, на то как он сидит — просто, без позы, без лишнего.

— Ты стал другим, — сказала она.

— В каком смысле?

— В хорошем.

Арес чуть улыбнулся.

— Год прошёл, — сказал он.

— Целый год.

— Целый.

Они сидели и пили чай.

За окном было серое небо — не мрачное, просто осеннее. Нейтральное. Такое в котором можно дышать.

Рома и Рената

Рома позвонил ей в три часа дня.

— Ты где?

— На рынке, — сказала Рената. — Там продают серьги в виде маленьких осьминогов, Рома, это же очевидная покупка—

— Купи. Потом встреть меня у набережной.

Пауза.

— У тебя голос странный.

— Нормальный голос.

— Нет. — Она помолчала секунду. — Что случилось?

— Ничего плохого. Просто — приедь.

Она приехала через двадцать минут. В серьгах-осьминогах. С бумажным стаканом кофе в каждой руке.

Рома стоял у перил и смотрел на воду.

Рената встала рядом. Сунула ему кофе. Молчала целых сорок секунд — личный рекорд.

— Ну? — не выдержала она.

— Сегодня тяжёлый день, — сказал Рома. — У Али и Влада — всё. Пока всё. Хагура написал ей то что знал.

Рената помолчала.

— Они справятся?

— Не знаю. Надеюсь.

— Ты поэтому меня позвал? Поддержать?

— Нет. — Рома повернулся к ней. — Я позвал потому что сегодня тяжёлый день и я хотел чтобы ты была рядом. — Пауза. — И ещё потому что я хотел сказать тебе кое-что. Пока не передумал.

Рената смотрела на него.

Серьги-осьминоги качались на ветру.

— Рома.

— Я познакомился с тобой случайно, — сказал он. — Ты танцевала на пляже одна в два ночи и это было абсолютно безумно. — Он чуть усмехнулся. — Я подумал: вот человек которому явно нормально одному. Которому не нужен никто.

— Ошибся, — тихо сказала она.

— Ошибся. — Он кивнул. — Ты танцевала одна потому что тебе было хорошо. Не потому что не нужен никто. — Пауза. — А теперь тебе хорошо — и я рядом. И это... — Он замолчал на секунду. — Это лучшее что со мной случалось.

Рената не говорила ничего.

Это само по себе было событием.

Рома достал из кармана небольшую коробочку.

Простую. Тёмно-синюю.

— Я не умею делать это красиво, — сказал он. — Ты знаешь. Я умею быть рядом, умею слушать, умею молчать когда надо и говорить когда надо. — Он открыл коробочку. — Этого хватит?

Внутри было кольцо.

Тонкое. С маленьким тёмным камнем.

Рената смотрела на него.

Потом — на кольцо.

Потом — снова на него.

— Рома, — сказала она. — Я сейчас заплачу.

— Знаю.

— Я не плачу никогда.

— Знаю.

— Это ужасно.

— Ренат.

— Что.

— Это да или нет?

Она засмеялась — влажно, немного невпопад, совершенно не похоже на себя.

— Да, — сказала она. — Очевидно да. Ты вообще сомневался?

— Немного.

— Зря. — Она уже вытирала глаза ладонью, смеясь одновременно. — Ты мой любимый человек, Рома. Я просто не всегда говорю это вслух потому что это звучит слишком нормально для меня.

Рома надел ей кольцо.

Она смотрела на руку.

— Мы будем самая шумная свадьба в истории, — сказала она.

— Знаю.

— Я хочу живую музыку.

— Хорошо.

— И чтобы Арес и Таки были. И Аля. И Влад если они помирятся.

— Помирятся.

— Уверен?

— Да.

Рената посмотрела на него — серьёзно, на секунду, сквозь смех и слёзы.

— Я тебя люблю, — сказала она просто.

— Я знаю, — сказал Рома.

— Это не из Звёздных войн.

— Немного из Звёздных войн.

Она засмеялась снова — громко, по-ренатовски, на всю набережную.

Несколько прохожих обернулись.

Ей было абсолютно всё равно.

Они простояли у воды ещё долго.

Рената уже вовсю строила планы — живая музыка, цветы, «и обязательно чтобы не банально», «и фотограф который умеет снимать людей а не просто позы».

Рома слушал.

Кивал.

Думал о том что сегодня был тяжёлый день.

И одновременно — один из лучших в его жизни.

Иногда так бывает.

Больно и хорошо одновременно.

Как осень.

Как дождь после долгой жары.

Как всё настоящее.

— конец шестнадцатой главы —

Впереди — глава 17. Рома оказывается в опасности. Хагура ещё не закончил.