🌧️До первого дождя

Таки

Он знал с утра.

Не потому что Арес что-то сказал. Как раз наоборот — потому что не сказал ничего. Вернулся с улицы молчаливый, с той особенной тишиной внутри, которая бывает у людей после принятого решения.

Таки эту тишину знал наизусть.

Он видел её раньше.

В зеркале.

Поэтому не спрашивал. Сидел рядом, пил чай, смотрел как Арес листает телефон не читая — просто двигает пальцем вниз, вниз, вниз. Механически. Где-то далеко от экрана.

— Аля написала? — спросил Таки наконец.

— Да.

— Ты ответил?

— Нет.

Таки поставил кружку.

— Арес.

— Не надо.

— Я ещё ничего не сказал.

— Ты собирался сказать что так нельзя. Что нужно отвечать людям. Что они беспокоятся. — Арес убрал телефон. — Я знаю.

Таки смотрел на него.

На то, как он сидит — прямо, спокойно, руки сложены на столе. Слишком спокойно. Так, как сидят когда уже не надо ничего решать, потому что всё уже решено.

— Ты встречался с ней сегодня, — сказал Таки. Не вопрос.

— Да.

— И?

Арес помолчал.

— Она умная. Слишком.

— Это не ответ.

— Таки. — Он посмотрел на него. — Я не хочу этого разговора.

— Я знаю. Поэтому он будет.

Тишина между ними была не пустой. Она была плотной, тяжёлой, с острыми краями. Такая тишина накапливается, когда двое слишком долго говорят вокруг одного и того же, не называя его.

Таки встал. Прошёл к окну. Смотрел на улицу несколько секунд.

Потом сказал:

— Я знаю что ты идёшь к нему.

Арес не ответил.

Это было ответом.

— Ты идёшь к нему, — повторил Таки тише, — потому что думаешь, что если всё случится там — то здесь все будут в безопасности. — Он обернулся. — Правильно?

— Примерно.

— Это не работает так.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я — это ты три года назад.

Арес наконец посмотрел на него. По-настоящему.

Таки не отвёл взгляд.

— Я тоже думал что если убрать себя из уравнения — остальные станут в безопасности. — Он произнёс это ровно, без надлома, как факт давно пережитый и разобранный на составляющие. — Ты помнишь чем это закончилось.

— Это другое.

— Это то же самое.

— Нет. — Арес поднялся. — Тогда это был ты. Теперь это Хагура. Это не одно и то же. Тогда угроза была внутри — теперь она снаружи.

— Ты в этом уверен?

Пауза.

Слишком долгая.

— Таки—

— Ты уверен? — повторил он. — Что он снаружи? Что ты не сделал с собой то же самое, что делает с тобой он — только изнутри?

Арес замер.

Таки сделал шаг к нему.

Говорил тихо. Почти без интонации. Именно так говорят о вещах, которые страшно произносить вслух:

— Ты не спишь. Ты не отвечаешь на сообщения. Ты сидишь с остывшим чаем и смотришь в окно. Ты говоришь всем что у тебя всё хорошо. — Пауза. — Я видел это. Арес. Я видел это в тебе ещё до Хагуры.

— Ты преувеличиваешь.

— Нет.

— Таки—

— Нет.

Это слово упало коротко и тяжело.

Арес закрыл глаза.

Одна секунда. Две.

— Я не хочу чтобы кто-то пострадал из-за меня, — сказал он наконец. Тихо. Как признание, которое слишком долго держали внутри. — Не снова. Больше не снова.

Таки молчал.

— Один раз уже было, — продолжил Арес. — Ты знаешь какое это ощущение. Когда кто-то рядом с тобой платит за то, что ты существуешь. — Голос не дрогнул, но стал ровнее, чем нужно. — Я не вынесу второго раза.

— А я вынесу? — тихо спросил Таки.

Арес открыл глаза.

— Что?

Таки смотрел на него.

— Ты думаешь что защищаешь меня. — В его голосе не было обвинения. Только усталость и что-то очень точное, почти хирургическое. — Но ты не спрашиваешь меня что мне нужно. Ты решаешь. Один. Как всегда. — Пауза. — Как будто я не часть этого. Как будто моё мнение — это препятствие, которое нужно обойти.

— Это не—

— Именно так.

Тишина.

Настоящая.

Арес смотрел на него и не находил слов.

Потому что Таки был прав.

Именно так.

Таки подошёл ближе. Не касался. Просто стоял рядом — так, как стоят когда хотят чтобы человек почувствовал: ты здесь не один.

— Я не прошу тебя не бояться, — сказал он. — Я прошу тебя не решать без меня.

— А если я приму решение, которое тебе не понравится?

— Тогда я скажу тебе об этом.

— А если оно всё равно единственно правильное?

— Тогда мы поспорим. — Короткая пауза. — И ты всё равно сделаешь по-своему. Ты всегда так делаешь.

Арес посмотрел на него.

Что-то дрогнуло.

Не в голосе — глубже.

— Таки...

— Не уходи один, — сказал тот просто. — Вот и всё что я прошу. Не уходи один.

Арес

Он думал об этом весь день.

О том что сказал Таки.

О том что сказала Аля.

О том что сказал сам себе ночью, в темноте, когда не надо было ни перед кем выглядеть спокойным.

Правда была такая:

Он боялся.

Не Хагуры.

Себя.

Того что он способен сделать если ситуация продолжит ухудшаться. Не физически — с этим у него всегда было чётко. Он не тот человек, который ломается руками.

Он боялся что однажды просто перестанет сопротивляться.

Что встанет перед Хагурой и скажет — хорошо. Делай что хочешь. Только больше никого другого.

Это было бы логично.

Это было бы просто.

И именно это пугало его сильнее всего — что внутри уже есть голос, который говорит: это решение.

Он шёл по улице.

Телефон завибрировал.

Рома.

«Нам надо поговорить. Сегодня. Это важно.»

Арес остановился.

Посмотрел на сообщение.

Потом на небо.

Серое. Без просветов. Такое бывает перед дождём — когда всё уже решено, но ещё не началось.

Он написал: «Когда?»

Ответ пришёл быстро: «Через час. Я знаю где Хагура.»

Рома

Ренате он не сказал.

Это было первое за долгое время что он сделал специально — чтобы она не знала. Не потому что не доверял. Потому что не хотел чтобы она была частью того, во что это могло превратиться.

Он сидел в кафе у окна и смотрел на дверь.

Арес вошёл без опоздания.

Сел напротив.

Смотрел вопросительно.

— Говори, — сказал он.

Рома сложил руки на столе.

— Я следил за ним, — сказал он без предисловий. — Несколько дней. Ты знаешь я всегда так делаю когда мне неспокойно.

— Знаю.

— Он изменился, Арес. — Рома говорил ровно, но в словах было что-то туго натянутое. — Не в смысле стал хуже или лучше. В смысле — другой. Он раньше был... точным. Всё просчитывал. Каждый шаг. — Пауза. — Теперь нет.

— Что ты видел?

— Он дважды приходил к твоему дому. — Арес не шелохнулся. — Просто стоял. Не входил. Стоял и смотрел на окна. Минут по двадцать. Потом уходил.

Тишина.

— Когда?

— Позавчера. И вчера ночью.

Арес медленно выдохнул.

Рома продолжал:

— Я знаю что ты хочешь это решить сам. Я знаю как ты думаешь. — Он смотрел ему в глаза прямо, без лишнего. — Но я хочу чтобы ты понял одну вещь.

— Какую?

— Хагура сейчас не делает расчётов. Он реагирует. — Рома чуть наклонился вперёд. — А человек который реагирует — непредсказуем. Ты не знаешь что он сделает в следующий момент. И я не знаю. И он сам — не знает.

Арес смотрел на него.

— Поэтому ты думаешь что мне не надо идти к нему.

— Я думаю что если ты пойдёшь — тебе нужен кто-то рядом.

— Нет.

— Арес—

— Нет, Рома. — Голос остался спокойным. — Чем больше людей — тем больше переменных. Тем больше шансов что что-то пойдёт не так не со мной.

— А если что-то пойдёт не так с тобой?

— Тогда это будет только со мной.

Рома долго молчал.

Смотрел на него с таким выражением, которое бывает у людей когда они понимают что спорить бессмысленно — и всё равно не могут остановиться.

— Ты знаешь, — сказал он наконец тихо, — я думал что ты другой. Что после всего что было — ты другой.

— Я другой.

— Нет. — Рома покачал головой. — Ты всё тот же человек, который считает что его жизнь стоит меньше чем чужая безопасность. — Пауза. — Это не сила. Арес. Это старая рана которую ты называешь характером.

Арес ничего не сказал.

Рома встал.

— Я скинул тебе адрес, — сказал он. — Там где я видел его чаще всего. — Он надел куртку. — Делай что хочешь. Но знай что я буду рядом. Не с тобой. Рядом. На расстоянии. — Он посмотрел на него последний раз. — Потому что ты мне не чужой. И потому что я уже однажды не успел.

Он ушёл не оглядываясь.

Арес остался сидеть.

Телефон лежал на столе.

Адрес пришёл.

Таки

Он понял когда Арес не вернулся к восьми.

Не потому что договаривались. Просто — понял.

Стоял у окна. Смотрел на улицу. Фонари уже горели — желтоватые, размытые. Воздух был тяжёлым, как перед грозой.

Телефон в руке.

Арес не отвечал.

Таки набрал Рому.

Тот поднял после второго гудка.

— Он пошёл, — сказал Рома. Сразу. Без предисловий.

— Когда?

— Час назад. Может чуть больше.

— Ты знаешь куда?

Пауза.

— Да.

Таки уже надевал куртку.

— Я еду.

— Таки. — Голос Ромы был ровным, но в нём было что-то удерживающее. — Он не хотел чтобы кто-то шёл.

— Я знаю.

— Он скажет что ты мешаешь.

— Знаю.

— Он будет злиться.

— Рома. — Таки застегнул молнию. — Скинь адрес.

Секунда тишины.

Потом — сообщение.

Он шёл быстро.

Город вокруг был живым, шумным, равнодушным. Люди возвращались домой, смеялись в телефоны, несли пакеты с едой. Обычный вечер.

Таки смотрел перед собой.

Думал об одном.

Арес всегда так делал — говорил правильные слова, соглашался, кивал. А потом уходил и делал то что решил ещё до разговора.

Не потому что был жестоким.

Потому что на глубине, где принимаются настоящие решения — он не верил что его жизнь стоит так же много.

Таки знал это.

Знал давно.

И молчал — потому что думал, что время лечит. Что достаточно быть рядом. Что однажды Арес проснётся и почувствует себя нужным просто так, без условий.

Может, он ошибался.

Может, этого было недостаточно.

Фонари плыли мимо.

Таки прибавил шаг.

Я дойду.

Я всегда дохожу.

Только на этот раз — пожалуйста. Пусть я успею.

— конец четырнадцатой главы —

Глава 15 — точка невозврата. Таки находит их. Но слишком поздно чтобы что-то изменить — и слишком рано чтобы просто уйти.