🌧️До первого дождя

Хагура
Город встретил его снегом.
Мелким, колючим — не тем красивым декабрьским который падает медленно. Тем который летит в лицо и не даёт смотреть прямо.
Хагура шёл от вокзала пешком.
Мог взять такси. Не взял.
Хотел почувствовать город снова — запах, звук, то как асфальт под ногами отличается от того маленького городка где он жил год. Там было тихо. Слишком тихо.
Здесь — шум. Машины. Голоса. Всё сразу.
Он шёл и думал что год изменил его.
Потом думал что не изменил.
Потом думал что не знает.
Это было новым — не знать. Раньше он всегда знал. Про себя, про других, про то что будет. Это было его инструментом — ясность. Холодная, точная.
Сейчас — что-то в ней треснуло.
Не сломалось полностью. Просто — треснуло. И через трещину лезло что-то. Тёплое и острое одновременно. Что-то что он не умел называть.
Он остановился у перекрёстка.
Смотрел на светофор.
Красный.
Потом зелёный.
Пошёл.

Таки
Он увидел его случайно.
Шёл из университета — обычный маршрут, всегда один и тот же — и краем взгляда поймал силуэт.
Высокий. Тёмный оверсайз. Очки.
Таки остановился.
Смотрел.
Хагура шёл по другой стороне улицы — не смотрел в его сторону. Просто шёл. Медленно, без цели как будто.
Таки стоял и наблюдал.
Что-то было — не так.
Не угрожающе не так. Просто — другой. Движения другие. Раньше Хагура ходил точно — каждый шаг выверенный, никакой лишней энергии. Сейчас — немного иначе. Чуть менее собранно. Как человек который устал держаться.
Таки достал телефон. Написал Роме:
«Он здесь»
Ответ — мгновенно:
«Уверен?»
«Да. Только что видел»
«Арес знает?»
Таки смотрел на Хагуру — тот уже удалялся, скоро скроется за углом.
«Нет. Пока нет»

Хагура
Он зашёл в первое попавшееся кафе.
Взял кофе. Сел у окна.
Смотрел на улицу.
Год он говорил себе разные вещи. Что отпустил. Что научился. Что можно жить по-другому.
Может и научился.
Но сегодня утром — когда поезд въехал на вокзал и он увидел знакомые крыши — что-то внутри сжалось. Не больно. Просто — сжалось. Как будто что-то включилось. Что-то что он думал выключил.
Он пил кофе и думал что приехал просто посмотреть.
Не делать ничего. Просто — посмотреть.
Это была ложь и он знал что ложь.
Но пока — говорил себе так.
Телефон завибрировал.
Незнакомый номер. Короткое:
«Зачем вернулся»
Хагура смотрел на экран.
Кто-то видел его.
Он убрал телефон. Допил кофе.
Встал.
Вышел на улицу.
И первый раз за год — почувствовал что-то острое внутри. Не злость. Не холод.
Что-то живое.
Слишком живое.

Арес
Он узнал вечером.
Таки рассказал сам — пришёл домой, разулся, сел напротив и сказал прямо:
— Я видел Хагуру сегодня. На улице.
Арес держал кружку.
Молчал секунду.
— Он в городе, — сказал он.
— Да.
— Давно?
— Не знаю. Сегодня увидел первый раз.
Арес смотрел в кружку.
Думал что должен почувствовать страх. Или злость. Или что-то острое.
Чувствовал — усталость.
Тихую, глубокую.
— Он изменился? — спросил Арес.
Таки думал секунду.
— Да, — сказал он. — Другой. Не знаю как объяснить. Менее собранный. Как будто что-то держало его изнутри — и стало держать хуже.
— Это лучше или хуже?
— Не знаю, — сказал Таки честно. — Собранный Хагура — предсказуемый. Несобранный — нет.
Арес кивнул.
— Ты скажешь остальным?
— Уже сказал Роме.
— Аля?
— Завтра. Не хотел сегодня.
Арес смотрел на него.
— Таки.
— М.
— Ты боишься?
Пауза.
— Да, — сказал Таки. — За тебя.
Арес поставил кружку. Встал. Подошёл к нему.
Обнял — просто, без слов.
Таки обнял в ответ.
Крепко. Как держат что-то что боятся потерять.

Рома
Он рассказал Ренате ночью.
Они лежали в темноте — она слушала, не перебивала. Когда он замолчал — помолчала сама немного.
— Ты боишься, — сказала она.
— Да.
— За Ареса.
— За всех. Но — да. За Ареса больше.
Рената думала.
— Рома, — сказала она.
— М?
— Расскажи мне про него. Про Хагуру. Всё что знаешь.
Рома смотрел в потолок.
— Зачем?
— Потому что я хочу понять, — сказала она. — Не осудить. Понять.
Рома думал.
Потом — начал рассказывать.
Говорил долго. Рената слушала — внимательно, иногда задавала короткие вопросы. Не оценивала. Просто — слушала.
Когда он замолчал — тишина была долгой.
— Он не злой, — сказала она наконец.
— Рената...
— Я не говорю что он правильный, — перебила она мягко. — Я говорю что он — сломанный. Это другое. Сломанные люди делают страшные вещи не потому что хотят зла. Потому что не знают другого способа.
— От этого не легче.
— Нет, — согласилась она. — Не легче. Но важно понимать.
Рома смотрел в потолок.
— Рената.
— М?
— Ты умная.
— Я просто слушаю, — сказала она. — Большинство людей не умеют слушать по-настоящему.
— Ты умеешь.
— Да.
Он повернулся к ней.
— Хорошо что ты здесь, — сказал он тихо.
Она смотрела на него.
— Я знаю, — сказала она просто.

Хагура
Поздно ночью он сидел в снятой квартире.
Маленькой. Почти пустой. Стол, кровать, окно.
Смотрел в окно.
Думал о том что видел на улице — мельком, случайно. Таки. Тот его заметил — Хагура видел как тот остановился. Как достал телефон.
Значит — уже знают.
Хорошо.
Пусть знают.
Он не прятался.
Раньше — прятался. Планировал. Выжидал. Это требовало энергии — той холодной, расчётливой. Сейчас энергия была другой. Горячей. Неровной.
Это пугало его самого.
Он раньше никогда не пугался себя.
Сейчас — иногда.
Потому что что-то внутри стало — непредсказуемым. Как будто те сдерживающие механизмы которые работали годами — начали давать сбои. Небольшие. Но — сбои.
Он достал телефон.
Открыл контакт без имени.
Смотрел на него.
Не написал.
Убрал телефон.
Лёг.
Смотрел в потолок.
И думал что приехал просто посмотреть.
Просто — посмотреть.
Одним глазом.
Убедиться что всё так как было.
Потом — уедет.
Наверное.

Таки
Арес уснул.
Таки лежал рядом и не спал.
Думал о том каким увидел Хагуру сегодня. О той разнице — едва заметной, но настоящей — между прошлым Хагурой и сегодняшним.
Прошлый был — как лёд. Холодный, ровный, предсказуемый в своей непредсказуемости. Можно было просчитать. Таки умел просчитывать холодных людей.
Сегодняшний был — другим.
Не тёплым. Но — живым. Слишком живым. Как будто что-то в нём разморозилось — и теперь он сам не знал что с этим делать.
Живой Хагура был страшнее холодного.
Потому что живые — непредсказуемы.
Таки смотрел на спящего Ареса.
На тихое дыхание. На расслабленное лицо — без той осторожности которая была днём. Во сне Арес всегда выглядел — просто. Без брони.
Таки думал что надо что-то делать.
Не ждать. Не смотреть.
Действовать.
Но — что?
Он не знал ещё.
Просто — чувствовал что время которое было у них — сокращается.
Медленно.
Но — сокращается.
За окном шёл снег.

— конец третьей главы —

Впереди — глава 4: Аля узнаёт что Хагура вернулся. И в тот же день — первый кусочек страшного про Владика. Не всё — но достаточно чтобы что-то треснуло между ними 💬💔
Писать дальше? 👀🖤​​​​​​​​​​​​​​​​