🌧️До первого дождя

Арес
Декабрь пришёл с первым снегом.
Арес проснулся и увидел его в окне — тихий, белый, ложился на асфальт и не таял. Первый в этом году. Поздний.
Он лежал и смотрел.
Таки спал рядом — ровное дыхание, рука тёплая.
Арес думал что вот так — вот именно так — выглядит спокойствие. Не отсутствие боли. Не отсутствие страха. Просто — кто-то рядом. Снег за окном. Утро.
Хагура исчез три недели назад.
Полиция работала — медленно, без особых результатов. Сэй дал показания. Второй человек в университете — тихий парень с третьего факультета которого Рома вычислил — тоже. Дело двигалось.
Но Хагуру не нашли.
И это — висело. Тихо, фоново, как запах перед грозой которая то ли будет то ли нет.
Таки пошевелился. Открыл глаза.
Посмотрел на Ареса.
— Снег, — сказал Арес.
— Вижу, — сказал Таки.
— Первый в этом году.
— Да.
Они лежали и смотрели в окно.
Просто — лежали. Просто — смотрели.
Этого было достаточно.

Аля
Воспоминание пришло в среду.
Не ночью — днём. Она сидела на лекции и вдруг — резко, без предупреждения — увидела.
Не картинку. Ощущение.
Больница. Белый потолок. Тело тяжёлое — слишком тяжёлое. Голоса вокруг — незнакомые, медицинские. И среди них — один знакомый. Тихий.
Прости.
Один голос. Одно слово.
Она знала этот голос.
Арес.
Он был там. Сидел рядом. Говорил прости думая что она не слышит.
Она слышала.
Просто — не могла ответить.
Аля сидела на лекции и смотрела в тетрадь. Ручка лежала неподвижно.
Преподаватель что-то говорил. Слова не доходили.
Она думала об одном.
Он сидел рядом. Говорил прости. И ему было — больно. По-настоящему больно. Не за себя — за неё.
Она это помнила теперь.
Не головой — телом.

Аля
После лекции она написала Аресу.
«Мне надо тебе кое-что сказать»
Он ответил быстро:
«Где ты?»
«Третий корпус. Выхожу»
«Жди у дерева»
Она вышла. Он уже был там — в тёмной куртке, руки в карманах. Снег падал на плечи и не таял сразу.
Аля подошла.
Смотрела на него.
— Ты был в больнице, — сказала она. — Рядом со мной. Ты сказал прости.
Арес смотрел на неё.
— Да, — сказал он тихо.
— Я слышала.
Пауза.
— Аля...
— Я слышала, — повторила она. — Просто не могла ответить. — Она смотрела на него прямо. — Поэтому говорю сейчас. Поздно — но говорю.
— Что говоришь?
— Что тебе не за что прощения просить, — сказала она. — Ты это знаешь. Но — ты просил. И я хочу чтобы ты знал что я слышала. И что — всё хорошо. Между нами — всё хорошо.
Арес смотрел на неё.
В его глазах было — много. Слишком много для одного взгляда.
— Аля, — сказал он.
— М?
— Спасибо.
— Не за что, — сказала она.
Они стояли под снегом.
Молчали.
И в этом молчании было — всё что нужно было сказать. Что не поместилось бы в слова даже если бы они попробовали.

Рома
Вечером они собрались все.
Арес. Таки. Аля. Владик. Рома.
У Ареса дома — роллы на столе, чай, снег за окном. Как будто обычный вечер.
Рома смотрел на всех по очереди.
Думал что вот так — вот именно так — выглядит то за что стоит держаться. Не громко, не ярко. Просто — люди за одним столом. Которые прошли через что-то и остались.
— Рома, — сказал Арес.
— М?
— Ты хотел что-то сказать. Я видел по лицу весь вечер.
Рома посмотрел на него.
Потом — на остальных.
— Да, — сказал он.
Все смотрели на него.
Рома не привык к таким моментам. Он привык быть громким снаружи — смеяться, шутить, заполнять тишину. Это было проще.
Сейчас — молчал секунду.
— Я хочу сказать, — начал он медленно, — что я рад что вы есть. — Пауза. — Все вы. Я не планировал иметь друзей здесь. Думал — университет, учёба, потом жизнь. Но вышло иначе.
Тишина.
— Рома, — сказал Таки.
— Дай договорю, — сказал Рома. — Я не умею такие вещи говорить. Поэтому если перебьёшь — не скажу.
Таки кивнул.
— Вы — настоящие, — сказал Рома. — Каждый по-своему. Арес с его книгами и четырьмя цветами маркеров. Таки который всегда приходит когда надо. Аля которая злится и остаётся одновременно. Владик который наконец перестал молчать. — Пауза. — Я рад что оказался рядом. Даже с разбитым плечом и разбитым телефоном.
Молчание.
Аля первой засмеялась — тихо, коротко. Потом Владик. Потом Арес — едва заметно, но по-настоящему.
Таки смотрел на Рому.
— Ты умеешь говорить такие вещи, — сказал он. — Просто редко делаешь.
— Именно поэтому, — сказал Рома.

Владик
Позже — когда все разошлись, когда Аля уснула — он сидел у окна.
Смотрел на снег.
Думал.
Рома сказал вы настоящие. И назвал его — Владик который наконец перестал молчать.
Просто. Без осуждения. Без иронии.
Просто — факт.
Владик смотрел в окно.
И думал что вот так — вот именно так — выглядит прощение. Не торжественно. Не громко.
Просто — человек называет тебя как ты есть. И это — достаточно.
Он достал телефон. Написал Роме:
«Спасибо за то что сказал»
Рома ответил мгновенно:
«Не благодари. Просто купи роллы в следующий раз»
Владик улыбнулся.
Убрал телефон.
Посмотрел на спящую Алю.
Она лежала — спокойно, ровно. Дышала тихо.
Он смотрел на неё и думал что правда между ними — не стена больше. Стена разрушается. Фундамент — держит.
Больно. Но держит.

Таки
Ночью они лежали в темноте.
Арес не спал — Таки чувствовал это. По дыханию. По тому как держит руку — чуть крепче обычного.
— Таки, — сказал Арес.
— М.
— Ты думаешь он вернётся?
Долгая пауза.
— Не знаю, — сказал Таки честно.
— Я тоже не знаю.
— Это пугает?
Арес думал.
— Нет, — сказал он. — Раньше — да. Сейчас — нет. Просто — не знаю.
— Хорошо не знать?
— Странно, — сказал Арес. — Но — да. Лучше чем бояться.
Таки сжал его руку.
— Арес.
— М.
— Что бы ни было — я здесь.
— Знаю.
— Просто хочу чтобы ты помнил.
— Помню, — сказал Арес тихо. — Всегда помню.
За окном шёл снег.
Тихий. Декабрьский. Первый.

Новый год
Они встретили вместе.
Все пятеро — у Ромы дома, потому что у него было больше места и он об этом не просили а сам предложил что само по себе было событием.
Еда. Музыка. Снег за окном — теперь уже настоящий декабрьский, плотный.
В полночь — бокалы. Не шампанское — кто что хотел. Арес с чаем, Таки с соком, Рома с чем-то шипучим, Аля и Владик — вместе, с одним бокалом на двоих.
— За что пьём? — спросил Рома.
Молчание.
— За то что все живы, — сказала Аля.
Просто. Тихо.
— За то что все живы, — повторил Рома.
Они чокнулись.
За окном — фейерверки. Далёкие, цветные, отражались в снегу.
Арес смотрел на них.
Думал что год назад — в это время — Аля лежала в больнице и он не знал как жить дальше. А теперь она сидит рядом — живая, тёплая, говорит за то что все живы как будто это само собой разумеется.
Не само собой.
Но — так.
— Арес, — тихо сказал Таки.
— М?
— Улыбнись.
Арес посмотрел на него.
Улыбнулся — едва. Но по-настоящему.

Аля
Потом — когда все немного разошлись по углам, когда Владик разговаривал с Ромой, когда Таки куда-то вышел — она оказалась рядом с Аресом у окна.
Смотрели на снег.
— Арес, — сказала она.
— М?
— Я помню ещё кое-что.
Он посмотрел на неё.
— Ту ночь в январе, — сказала она. — Мы стояли на крыльце школы. Шёл снег. Я поймала снежинку на ладонь.
— Да, — сказал он тихо.
— Ты смотрел на меня, — продолжала она. — Долго. Как будто хотел запомнить.
— Да.
— Почему?
Арес смотрел в окно.
— Потому что ты была — настоящей, — сказал он. — В тот момент. Просто стояла под снегом и радовалась снежинке. Без притворства. — Пауза. — Таких моментов мало. Хотел запомнить.
Аля смотрела на него.
— Ты запомнил?
— Да.
— И я теперь тоже, — сказала она тихо.
Они стояли у окна.
Снег шёл — тихо, ровно.
За их спинами смеялся Рома. Что-то тихо говорил Владик. Где-то звучала музыка.
Жизнь — простая, тёплая, своя.

???
Где-то далеко.
Поезд остановился на маленькой станции.
Человек вышел — с двумя пакетами, в тёмном оверсайзе, очки на носу. Огляделся.
Маленький город. Незнакомый. Тихий.
Снег здесь тоже шёл.
Он поднял лицо вверх.
Почувствовал снег на коже — холодный, настоящий.
Стоял так минуту.
Потом — пошёл по улице. Медленно. Без цели.
Просто — шёл.
В кармане — телефон. Чистый. Без старых номеров.
Но один контакт — новый — был добавлен несколько дней назад. Без имени. Просто номер.
Он сам не знал почему сохранил.
Просто — сохранил.
Шёл по тихой улице незнакомого города.
И думал что, может, исчезнуть — это не конец.
Может — начало.
Чего-то другого.
Или — нет.
Он сам не знал.
Пока не знал.

Арес
Под утро — когда все разошлись, когда Таки спал, когда снег за окном стих — Арес сидел один у окна.
Думал.
О годе который прошёл. О том что было и что стало. О Хагуре который исчез — но исчезнуть не значит уйти.
О Але которая вспомнила снежинку.
О Роме который сказал вы настоящие.
О Владике который наконец перестал молчать.
О Таки который всегда приходил.
Арес смотрел на тёмный декабрьский город.
Думал что жизнь — это не когда всё хорошо. Жизнь — это когда всё сложно и ты всё равно остаёшься. Всё равно держишься. Всё равно находишь снежинку на ладони и радуешься ей — просто потому что она есть.
Он достал телефон.
Написал Таки — просто так, среди ночи:
«Я рад что ты есть»
Ответ пришёл через минуту.
«Я тоже»
И ещё через секунду:
«Иди спать»
Арес засмеялся — тихо.
Убрал телефон.
Лёг рядом с Таки.
Закрыл глаза.
За окном шёл снег.
Тихий. Декабрьский.
И где-то — далеко — в маленьком незнакомом городе — человек с двумя пакетами шёл по тихой улице.
И думал.
И, может, впервые за долгое время — просто шёл.
Без плана.
Без цели.
Просто — вперёд.

— конец двадцатой главы —
— конец второго сезона —

🌧️ Вместо послесловия:
Хагура исчез.
Но исчезнуть — не значит уйти.
Аля восстановила снежинку. Маленькую, одну. Но настоящую.
Рома наконец сказал вслух то что думал.
Владик перестал молчать.
Таки остался — как всегда, как обещал.
А Арес — впервые за долгое время — лёг спать без страха.
Просто лёг. Просто закрыл глаза.
Этого было достаточно.
Пока — достаточно.

Сезон 3 — скоро.
Два года прошло с тех пор.
Хагура где-то там.
И у него — другой план.
Тише. Умнее. Терпеливее.
Некоторые истории не заканчиваются.
Они просто делают  паузу. 👀​​​​​​​​​​​​​​