Глава 24
Утро начинается раньше, чем я успеваю по-настоящему проснуться.
Дверь открывается резко, и вместе с холодом коридора в комнату входит стража. Мне дают всего несколько минут, чтобы привести себя в порядок, после чего без объяснений выводят наружу. Я иду молча, стараясь не отставать, хотя внутри медленно нарастает странное напряжение - смесь тревоги и ожидания.
Верхние этажи замка встречают меня совсем иначе.
Здесь больше света. Высокие окна пропускают бледное утреннее солнце, и лучи ложатся на каменный пол длинными полосами. На стенах тяжёлые ткани глубоких цветов, золото в отделке, гербы, старые портреты в массивных рамах. В воздухе нет привычной сырости нижних коридоров - вместо неё запах воска, дорогих духов и свежего хлеба, который доносится откуда-то со стороны кухни.
Но вместе с пространством приходит и другое ощущение.
Давление.
Здесь никто не двигается медленно. Слуги проходят мимо быстрым шагом, прижимая к груди ткани, подносы или свёртки бумаг; стража меняется почти беззвучно, а советники разговаривают на ходу, даже не снижая темпа. Приказы звучат постоянно. Одни голоса перекрывают другие. Ошибки замечают мгновенно.
И среди всего этого движения замечают меня.
Сначала я чувствую это спиной. Потом начинаю слышать.
- Это она?
- Та самая девушка...
- Говорят, прибор нашли при ней...
Шёпот быстро затихает, когда я оборачиваюсь, но взгляды остаются. Любопытные. Осторожные. Иногда откровенно настороженные.
Я понимаю одну простую вещь: здесь я не просто очередная служанка.
Я - причина слухов.
Работу мне дают сразу, без лишних разговоров. Сначала меня отправляют переносить тяжёлые рулоны ткани в один из залов, затем заставляют натирать серебро, помогать на кухне и накрывать длинные столы для вечернего ужина. К полудню руки начинают болеть так сильно, что я едва чувствую пальцы, но странным образом именно эта усталость оказывается спасением.
Она хотя бы настоящая.
Она не похожа на медленное гниение внутри закрытой комнаты.
Я как раз расставляю подсвечники вдоль стены, когда замечаю, как внезапно меняется атмосфера в коридоре. Разговоры обрываются. Стража выпрямляется почти одновременно, будто кто-то дёрнул невидимую нить.
Появляется Ронан.
Он идёт быстро, и даже звук его шагов заставляет людей невольно расходиться в стороны. Один из стражников что-то говорит ему навстречу, но Ронан резко останавливается.
- Ты серьёзно решил оставить западный проход без проверки? - его голос звучит так громко, что эхо прокатывается по коридору. - Или тебе объяснить, что происходит с теми, кто забывает приказы?
Стражник заметно бледнеет.
- Я думал-
- Вот именно. Ты думал.
Последние слова звучат почти как удар.
Ронан подходит ближе, и теперь даже мне становится не по себе от выражения его лица. В нём нет вспышки гнева - только жёсткость человека, привыкшего держать всё под контролем.
- Ещё одна ошибка, и ты покинешь охрану быстрее, чем успеешь открыть рот, - холодно произносит он.
В коридоре становится тихо.
Никто не вмешивается.
Никто даже не смотрит друг на друга.
Я сама не замечаю, как задерживаю взгляд на этой сцене дольше положенного.
И именно в этот момент Ронан резко поворачивает голову в мою сторону.
Наши взгляды сталкиваются.
- Не отвлекайся, - грубо бросает он. - Продолжай работать.
От его тона внутри мгновенно вспыхивает раздражение, но я ничего не отвечаю. Только отвожу взгляд и возвращаюсь к подсвечникам, чувствуя на себе тяжесть его присутствия ещё несколько секунд.
К вечеру напряжение в замке становится почти ощутимым.
Слуги переговариваются между собой всё чаще. Имя короля звучит в разговорах постоянно, как и слово «прибор». Кто-то говорит, что учёным удалось запустить часть механизма. Кто-то утверждает, что внутри нашли неизвестный металл. Некоторые вообще уверены, будто вещь принадлежит не этому времени.
И каждый раз вместе с прибором вспоминают меня.
Главный зал начинают готовить к ужину ещё засветло. Огромные столы покрывают тяжёлыми скатертями, между серебряной посудой расставляют высокие свечи, а на стенах разворачивают гербы королевства. Воздух постепенно наполняется запахом воска, жареного мяса и вина.
Я помогаю раскладывать приборы, когда замечаю Элизу.
Она проходит совсем рядом, но почти не смотрит на меня.
- Элиза, - тихо окликаю я.
Она оборачивается слишком быстро, словно испугалась самого факта, что я заговорила с ней.
- Позже, - коротко отвечает она и сразу уходит дальше.
Что-то внутри неприятно сжимается.
Раньше она так себя не вела.
К началу ужина зал уже сияет светом сотен свечей. Служанок выстраивают вдоль стен и распределяют между гостями. Меня ставят обслуживать одно из мест ближе к середине стола: следить за вином, менять блюда, выполнять поручения.
Постепенно начинают собираться гости.
Учёные в длинных тёмных одеждах. Советники. Люди, которых я раньше видела только мельком в коридорах. Они говорят тихо, уверенно, будто привыкли к тому, что каждое их слово имеет вес.
Именно эти люди управляют замком.
Возможно - всем королевством.
Король появляется позже остальных, и зал сразу затихает. Даже движение слуг становится осторожнее.
Он начинает говорить о приборе почти сразу. О важности открытия. О необходимости понять происхождение механизма и его возможности. Учёные внимательно слушают, а потом один за другим начинают рассказывать о своих исследованиях.
Неизвестные материалы.
Странное устройство внутренних частей.
Механизм, который невозможно повторить.
Попытки привести прибор в действие.
Я слушаю, стараясь не пропустить ни одного слова, и чувствую, как внутри медленно нарастает напряжение.
Смогли ли они его починить?
Поняли ли, что это такое на самом деле?
И именно тогда я замечаю странность.
Место, которое мне поручили обслуживать, всё ещё пустует.
Гость не пришёл.
Я несколько раз невольно смотрю в ту сторону, пытаясь понять, кого именно ждали остальные, и вдруг двери главного зала распахиваются.
Разговоры мгновенно стихают.
В зал входит Принц Эдмунд.
Спокойный. Уверенный. С прямой осанкой и тем самым взглядом, от которого внутри всё невольно напрягается.
Он проходит вперёд, и пространство словно перестраивается вокруг него. Даже люди за столом меняются - кто-то выпрямляется, кто-то замолкает на полуслове.
А я медленно перевожу взгляд на пустое место рядом с собой.
И понимаю:
оно принадлежало ему.