Глава 4
Сначала исчезло ощущение реальности, как будто мир перестал быть чем-то устойчивым и привычным и начал медленно распадаться на отдельные фрагменты, в которых больше не было ни порядка, ни логики, ни даже уверенности в том, что я вообще существую здесь и сейчас.
Тело перестало подчиняться привычным законам: не ощущалось ни опоры под ногами, ни воздуха вокруг, ни даже собственного дыхания, которое будто растворилось где-то между мыслями и пространством, оставив внутри странную пустоту, не похожую ни на сон, ни на обморок, ни на что-либо знакомое.
И в тот момент, когда попытка осознать происходящее окончательно провалилась, пространство резко изменилось.
***
Жар ударил мгновенно, будто кто-то выдернул меня из холодной, размытостью наполненной реальности и бросил в совершенно иной мир, где всё было слишком ярким, слишком живым и слишком настоящим, чтобы воспринимать это спокойно.
Воздух стал сухим и тяжёлым, обжигающим горло при каждом вдохе, а свет обрушился сверху безжалостно, заставляя щуриться и почти инстинктивно закрывать лицо рукой.
Когда зрение наконец прояснилось, передо мной открылось пространство, в котором не было ничего привычного.
Бескрайняя пустыня тянулась во все стороны, переливаясь золотистым светом под палящим солнцем, которое висело высоко и неподвижно, будто наблюдало за происходящим с холодным равнодушием.
Вдали, на границе горизонта, возвышались огромные каменные формы — пирамиды, неподвижные и величественные, словно вырезанные из самого времени и оставленные здесь как след чего-то, что давно перестало быть частью настоящего.
Ни шума города, ни привычных звуков, ни движения привычной жизни — только песок, свет и редкие следы существования, которые терялись в жарком воздухе почти сразу, как только появлялись.
Я поднялась медленно, чувствуя, как песок сыпется с пальцев и прилипает к коже, и огляделась так, словно пыталась найти хоть одну знакомую деталь, которая могла бы объяснить, где я оказалась и почему всё это стало реальностью.
Мысли сталкивались между собой, не складываясь в единую картину: как я здесь оказалась, что произошло с прибором, почему именно Египет и что вообще считается нормальным в ситуации, где нормальность перестала существовать.
Ответов не было, и от этого становилось только тяжелее.
Двигаясь почти наугад, я постепенно оказалась ближе к реке — узкой линии воды, которая резко выделялась среди песка и казалась единственным местом, где ещё сохранялось ощущение жизни.
И именно там я заметила движение.
У самой воды находилась девушка.
Сначала это был лишь силуэт, но по мере того как я присматривалась, образ становился чётче: смуглая кожа, тёмные волосы, аккуратно собранные, простая одежда из лёгкой ткани и движения, в которых не было суеты — только спокойная привычная точность человека, который делает это каждый день.
Она стояла у реки и стирала вещи, опуская ткань в воду и аккуратно поднимая её обратно, будто этот процесс был частью её жизни настолько естественной, что не требовал ни размышлений, ни сомнений.
Я остановилась, не решаясь выйти сразу, потому что понимала, насколько чужой здесь выгляжу, и не хотела пугать её внезапным появлением.
Но тишина длилась недолго.
Она подняла голову.
Наши взгляды встретились, и почти сразу её движения изменились: девушка резко собрала вещи, отступила назад и приготовилась уйти, словно перед ней возникло нечто опасное и непонятное.
И тогда я поняла, что напугала её.
— Девушка, стойте! — вырвалось быстрее, чем я успела подумать.
Она замерла.
Медленно обернулась.
И впервые посмотрела на меня не с паникой, а с осторожностью, в которой уже появилось желание понять, а не убежать.
Я сделала шаг вперёд, стараясь говорить мягче, чтобы не разрушить этот тонкий момент доверия, который только начал возникать между нами.
— Пожалуйста… я не причиню вам вреда, — произнесла я.
Она не ответила сразу, лишь внимательно изучала меня взглядом, а затем всё же спросила:
— Кто ты такая? И почему выглядишь так странно?
— Меня зовут Элис, — ответила я. — И я… не должна быть здесь.
Она нахмурилась, и в этот момент её взгляд сместился в сторону.
Там, в песке, частично скрытый светом, лежал прибор.
Я сразу поняла, что именно он притянул её внимание, и внутри что-то неприятно сжалось, потому что ответ становился очевидным ещё до того, как он был произнесён вслух.
— Это тоже твоё? — спросила она, не отводя взгляда от устройства.
Я медленно кивнула.
— Да.
И сама не заметила, как начала говорить.
О том, кто я. О конкурсе. О лаборатории. О том, как собирала этот прибор, как хотела победить и доказать, что могу больше, чем от меня ожидали, и как всё это должно было привести меня к успеху, а не к этому месту, где реальность перестала подчиняться законам привычного мира.
Я говорила быстро, иногда сбиваясь, потому что с каждым словом становилось яснее, насколько нелепо это звучит здесь, в этом времени, перед человеком, который живёт совершенно другой жизнью.
Она слушала молча.
И чем дальше я говорила, тем сильнее становилось её непонимание.
Когда я закончила, она тихо выдохнула и покачала головой.
— Это чушь какая-то…
Я замерла.
Только тогда пришло осознание, что дело не только в том, что я оказалась в другом месте, но и в том, что меня здесь просто не могут понять так, как я привыкла.
— Ты понимаешь меня? — осторожно спросила я.
Она прищурилась, затем спокойно ответила:
— Я понимаю твои слова. Мы говорим на одном языке. Но всё, что ты сказала… звучит как бред.
Я выдохнула, проводя рукой по лицу.
— Возможно, ты права… тебе это сейчас сложно понять.
Пауза между нами стала короче, но уже не казалась напряжённой — скорее осторожной, как первый шаг к чему-то неизвестному.
— Как тебя зовут? — спросила я.
— Нефру-Сенеб.
— Нефру-Сенеб… — повторила я. — Я правильно сказала?
Она кивнула.
И впервые в её взгляде появилось нечто мягче настороженности.
— Как здесь живётся? — спросила я.
— Просто, — ответила она. — Мы живём, работаем, следуем тому, что есть. Иногда легко, иногда трудно. Как везде.
Я кивнула, хотя “как везде” здесь и “как везде” у меня больше не совпадали ни в чём.
И только теперь тело напомнило о себе.
Горло пересохло, мысли устали, а сознание требовало хотя бы чего-то простого и реального.
— Мне нужна вода… — тихо сказала я.
Нефру-Сенеб посмотрела на меня, затем кивнула.
— Пойдём. Я покажу тебе, где я живу. Там ты сможешь отдохнуть и напиться.