СПЦ-Ф

- Дорогие студенты, то чем вы займетесь после обучения в нашем прекрасном колледже, станет одним из самых важных шагов в вашей жизни...

- Да сколько же она будет ещё это повторять? - подумал Слава, вот уже который раз мельком оглядывая аудиторию и возвращаясь к до боли приятному занятию – наблюдению за тем как отступает зима.

Во дворе, что он видел в окно, это было особенно хорошо заметно. На газонах было уже немного снега, и кое-где просвечивала зеленая трава. С крыш домов беспрерывно капала вода. Стекая вниз, подпитываемая еще лежащим снегом она уносила с собой всю грязь и пыль в бесчисленное множество ливневок. Ясная погода и солнечный свет наконец-то, предвещали тепло, а не мороз. Вот уже и дети, видимо закончившие школьные уроки устремились на игровые площадки.

Людей на улице стало заметно больше - всем не терпелось, вдоволь насладится погожим днем. Казалось, улица просто «зовет» выйти и пройтись.

– Вячеслав, вы меня слушаете? - вывел его из мыслей голос Сахарициной. Он оторвался от окна, и заметил, что половина его сокурсников смотрят на него.

- Конечно, я как раз думаю над своим будущим, не могу решить, идти дворы убирать, или площадки красить? – ответил он, сделав серьезное выражение лица. По аудитории прокатилась волна смеха.

– Между прочим, Слава - проигнорировала его Сахарицина, упирая руки в бока, - я только что говорила о направлении законотворчества и дипломатии. Вам хорошо дается язык, и вы могли бы рассмотреть варианты поступления.

– Хорошо, хорошо - лениво ответил Слава, желая поскорее завершить обсуждение своей личной карьеры в присутствии группы.

– Кстати говоря, наша Катюша с отличием завершила предварительные экзамены и поступила на курсы молодых законодателей при администрации - гордо заявила Сахарицина. Как ее профильный преподаватель я искренне рада за её успехи, ей лишь только осталось сдать диплом на "отлично" и дорога в администрацию будет точно открыта, - добавила она. Жаль, только что вы предпочли писать диплом не со мной, дорогая - сказала Сахарицина с едва заметной печалью в голосе.

Слава знал, что имея небольшие успехи в преподавании Сахарициной всегда было завидно, ведь большинство студентов, хотевших написать диплом на «отлично» или даже «превосходно» всегда шли к Грозе.

– Вот-вот - подал голос Юра, - поэтому я и пойду работать мэром, чтобы Катя работала на меня. Все снова засмеялись, кроме конечно, упомянутой Кати. Та, резко повернувшись к нему, сказала:

- Да тебя и на порог не пустят, с твоими-то результатами.

– Так мы у тебя списывали – встрял в разговор Женя, - следовательно, мы тоже «достойны». На этот выпад Катя не стала отвечать и, развернувшись, уставилась в тетрадь.

Дальнейшие распри Слава предпочел пропустить мимо ушей и вдался в воспоминания. Ему, несомненно, будет не хватать всех этих перепалок, и прочих разговоров. Он вспомнил, как три года назад, боялся, впервые входя в двери колледжа. Был легкий мандраж, от незнания людей, предметов, местных традиций. Ему тогда не удалось найти нужную аудиторию, и его вместе с Кристиной поймала Валентина Светлановна и повела на беседу, там-то они и познакомились. С Кириллом он познакомился, когда тот попросил его помочь с одной шалостью. А заключалась она в том, чтобы открыть подводящие трубы умывальников в мужской уборной, и устроить «потоп». Слава, конечно, мог бы отказать, но узнав, что идея нацелена на затопление аудитории ненавистного ему преподавателя по этике он согласился. Конечно, их поймали, и он снова оказался в кабинете Валентины Светлановна.

– У меня нет другого выбора - сказала ему тогда Валентина Светлановна, - у вас уже два нарушения, а вы - обратилась она к Кириллу, - вы вообще молиться должны, что вы здесь учитесь.

- С вами Вячеслав, мы будем вынуждены попрощаться. Он помнил, как в тот момент забоялся.

- Вот и всё - думал он тогда,- позор семьи, и придется идти служить в армию, хотя он не успел отучиться тут и месяца. Но Кирилл тогда заявил, что это он всё сделал, ведь заметили сперва его, а затем только Славу, который просто стоял там. Валентина Светлановна всё же решила забыть об этом случае, приняв во внимание то, что у студента, едва начавшего учиться уже превосходная успеваемость.

Вот тогда они с Кириллом и стали друзьями, скрепленные общим «делом». С остальными одногруппниками он познакомился в более спокойной обстановке. Например, с Катей, Василиной и Дашей он подружился во время подготовки одного из многочисленных мероприятий в колледже. Он тогда согласился участвовать лишь ради хорошей оценки по одному из предметов. Евгения он узнал лучше, находясь с ним в одной команде на олимпиаде по истории. Они заняли первое место, превосходно отстояв позицию о «не совершенности плановой экономики». С прочими он завел хорошие отношения просто по ходу обучения.

И вот сейчас остаются последние месяцы учебы. Будут ли они общаться после получения дипломов? Узнают ли друг-друг на улице лет через десять? А где он сам будет через эти десять лет? Слава действительно даже не думал о своей дальнейшей карьере. Было сложно выбрать к чему больше лежит душа, и что получается лучше всего. Почти три года он старательно оттягивал этот момент, и вот теперь уже надо решаться, но отчего-то не получалось. Сахарицина тем временем давала последние наставления, словно они в последний раз пришли к ней на занятие. Ее пара была последней лишь по расписанию, и всем уже не терпелось покинуть стены колледжа.

Уже спускаясь по лестнице, ведомый потоком студентов Славу окликнули. Обернувшись, он увидел стоящую у окна Катю.

– Ну что? – сказал Слава, едва пробравшись к ней сквозь толпу студентов, все еще идущих по лестнице.

– Я хотела, тебя спросить - начала Катя, тщательно думая над словами,- как твой брат?

– Откуда знаешь? - спросил в ответ Слава и про себя подумал - Юра что-ли проболтал?

- Да нет - ответила подруга, словно читала мысли и добавила - я случайно узнала, не спрашивай. Лучше скажи, может помочь чем-то?

– Да не надо, он уже давно в порядке, да чем ты помочь можешь - ответил Слава. Если это все, то я пойду.

– Постой - Катя обогнала его, на уже пустой лестнице. А если я тебе скажу что знаю, кто это был?

– Откуда? - изумился Слава и посмотрел с недоверием. Даже полиция не смогла никого найти, откуда тебе может быть это известно? Внутри отчего-то закипало. Слушай, - сказал Слава, - без обид, но иди-ка лучше свои конспекты учи.

– Да послушай же меня! - повысила голос Катя. Слава с еще большим изумлением обернулся. Он еще никогда не слышал, чтобы Катя так громко с кем-либо разговаривала.

– Если придешь, сегодня в восемь вечера, многое узнаешь - уже обычным тоном закончила Катя. Подходи в общественный центр, это там где волонтерский штаб располагается, но только один.

– И что там? – спросил Слава и добавил, - если ты хочешь меня в какую- нибудь аферу запрячь, то зря стараешься, ты прекрасно знаешь, почему я больше не волонтер.

- Ты приходи - ответила Катя, и повернувшись к нему спиной пошла вверх по лестнице. Слава так и стоял, обдумывая информацию.

- Да что ей надо, в конце концов? Почему она так назойлива? А быть может она и правда что-то знает? Тогда почему она не сказал сейчас? Слава вышел на улицу, и посмотрел на экран телефона. До восьми оставалось всего три часа.

Все оставшееся время Слава размышлял, пойти ли ему на встречу или нет. В конце концов, когда до восьми оставалось полчаса, и, поняв, что других планов у него нет, Слава отправился к общественному центру.

Центр общественной помощи располагался недалеко от администрации, и находился по другую сторону площади. Доехав на скоростном трамвае, Слава вскоре увидел здание.

Оно представляло собой стеклянную конструкцию, которая был похожа на несколько блоков, положенных друг на друга нарочито неровно. Слава почувствовал сомнение, ведь сейчас там горел свет, хотя окна были зашторены, да и время работы у центра заканчивалось в семь вечера. Даже при зашторенных окнах Слава прекрасно знал, что и как там обстоит.

Будучи волонтером, он был в первой группе, которой довелось поработать в этом центре, сразу же после его строительства. Раздача питания, вещей, вечера для одиноких стариков. Слава бы и сейчас занимался этим, его вера в добрые дела и желание помочь были, тогда как никогда сильны. Лишь одно тогда повлияло на его решение уйти - показуха.

Славу неимоверно раздражали, люди с камерами, и встречи с чиновниками, которые всей гурьбой под прицелом журналистов раздавали пожилым подарки, и хвастались «нынешним поколением «добра» ».

Вся эта напыщенность, и работа не для помощи, а скорее для отчета, заставили его уйти из волонтерского штаба, хотя как заявлял его бывший помощник, у него были огромные перспективы.

Слава, наконец, дошёл до центра. У двери стоял молодой человек, одетый в спортивную одежду.

- Явно не волонтер, - подумал Слава, отметив угрюмое выражение лица. Тот, впрочем, увидев его, молча, отошел назад, и как швейцар в отеле открыл перед ним дверь. Слава зашел в едва освещаемый холл, и, вспомнив, где горел свет, направился к лестнице, ведущей с начала на второй этаж, где располагались компьютерный класс, и столовая, а затем на третий, где половину этажа занимал просторный зал, для различных мероприятий.

Он не ошибся с маршрутом. Третий этаж был ярко освещен. В стороне, у больших окон, закрытых жалюзи, стояли две девушки, и курили. Казалось, они и не заметили что появления гостя. Из-за дверей зала, раздавался многочисленный гомон.

Чувства подсказывали Славе, что можно было бы уйти пока не поздно, но интерес был больше. Наконец открыв дверь и зайдя в зал, Слава был удивлен. Поти весь зал был уставлен стульями, на которых сидели его ровесники, кого-то он видел в колледже, глаза нашли в толпе даже Василину.

По меньшей мере, тут было несколько сот человек. В основном молодежь, но попадались и взрослые. Едва дверь закрылась, в зале стало тише. Прокатилась волна оборачиваний, и вот уже все присутствующие смотрели на него!

– Вот, посмотрите, еще одна жертва произвола, я вам говорила об этом в прошлый раз. Слава не сразу понял, кто это сказал, лишь потом он заметил на сцене тучную девушку, стоящей за трибуной. После ее слов зал взорвался аплодисментами.

– Да, мои друзья, тот самый, это Слава - восторженно говорила Девушка, под нескончаемые аплодисменты. Сказать, что Слава не понимал что происходит, не сказать ничего. Его подхватили под руку, и повели по направлению к сцене. Слава обернулся, и увидел Катю.

– Да что здесь происходит?- спросил он её.

– Сейчас еще не время - ответила Катя, усаживая его в первом ряду, и садясь рядом с ним. Слава обратил внимание на сцену. За спиной девушки, на стене красовался огромный плакат. Желтый, круг обрамлял подчеркнутое красной чертой слово «централ».

- Слава, скажите, - начала девушка за трибуной, - что вы чувствовали, когда неизвестные напали на вашего брата? Слава, сперва подумал спросить, откуда она знает об этом, но почему-то ответил:

– Злость конечно, чувство несправедливости.

– И это отлично - ответила девушка, под очередной гром аплодисментов. Это то и другие случаи наглядно показывают нам о необходимости объединения - продолжала оратор - мы лишь вместе сможем сокрушить противника и защитить своё по праву. Еще одна волна аплодисментов прокатилась по залу.

– Слушай - сказал негодующе Слава, - нахрена ты меня на этот спектакль или игру позвала? Что она вообще несет?

- А ну-ка пойдем - внезапно сказала Катя, и не дожидаясь ответа, взяла его за руку. Пройдя вдоль сцены, они вошли в кабинет, который являлся офисом главы волонтерского штаба. Усадив его за стул, Катя уселась в кресло, и по- хозяйски, запрокинула руки за голову.

– Ну? Слава выжидательно посмотрел на нее.

– Я тебе Слава, как-то говорила - начала Катя, - что лучшим надо быть даже среди лучших, а мы – «централ» - воплощение самого лучшего.

– Не может быть - сказал Слава, прикрывая рот рукой. Постепенно все становилось на свои места. Знаки, по городу, эта напыщенность, это же настоящая группировка.

– Но почему?- спросил он.

– Это началось еще год назад - начала Катя, - но последней каплей для нашего формирования, стал инцидент на стадионе. Слава, наша цель защитить свое достоинство и власть, от этих варваров с «победы» - на последнем слове лицо Кати стало таким, словно она только что съела несвежее. Ну, так вот, на стадионе были они, и твоего брата тоже избили они - подытожила мысль Катя. Но теперь мы не позволим посягать на нашу территорию, это наш город, понимаешь? Они возомнили себя эдаким Робином Гудом, но по факту они лишь сеют раздор.

– А разве не вы его сеете? – спросил Слава. Он до сих пор не мог поверить в реальность происходящего. Вы же бредите - сказал он после минутного молчания.

– Нет – решительно парировала подруга, - мы будем бороться с ними, и нас гораздо больше, хоть это и незаметно, и это тебе скажут те двести человек, что пострадали на стадионе.

- Это была моя идея - сказал Слава. Эта мысль не давала ему покоя вот уже, которую неделю. Мысль, что именно он виноват в том, что кто-то пострадал на стадионе, предложив провести мероприятие там, мысль о том, что он зря считал город единым, а любые разговоры о делении на районы чушью. И вот теперь оказывается, что все действительно так.

– И мы тебе благодарны - сказала Катя. Заметив непонимание в глазах собеседника, она добавила - если бы не ты, мы бы не увидели истинного лица этих варваров и не узнали бы, на что способны эти подонки.

– Но - начал, было, Слава, но Катя его перебила.

- Я хочу предложить тебе ресурс и сторонников, чтобы ты смог найти и поквитаться с теми, кто нарушил покой твоей семьи. Ты умный, и образованный, твоя семья достаточно  уважаема...

– Катя очнись! - сказал Слава, повышая тон, - я тебе что, воин какой-то?

- Мы здесь все борцы- с гордостью заявила Катя, добавив, - мы борцы за свободу, и за неизменность вещей, мы наверху, а остальные внизу.

– То есть, ты хочешь сказать, что сейчас в городе другая кучка молодежи обсуждает планы о том, как бы забрать себе богатства нашего района? - спросил Слава, до сих пор не веря.

– Ну вообще-то три кучки молодежи, обсуждают то или иное - ответила Катя. Есть и так называемый «старый», который, к сожалению, не присоединился к нам, и к счастью не присоединился к «Победе». Они по сути и начали формирование лишь для того чтобы никто не принес разруху в их «район старичков» - завершила Катя улыбаясь, словно разговор касался кошек.

– Я, пожалуй, пойду домой – сказал Слава, вставая со стула.

– Как? - вскрикнула Катя, тоже вставая. Неужели ты не хочешь отомстить за семью? Неужели жертвы на стадионе заслужили это?

– Нет, Катя, не заслужили - ответил Слава, остановившись у двери. Но я никогда не стану тем, кто угнетает бедных, Катя, это же не способ, пошли, брось это.

- Я не могу - ответила Катя, смотря куда-то в стену. Лидер не может покинуть своих, а вот ты предатель.

– Нет, Катя, у меня свои понятия о справедливости. – В таком случае, - начала Катя, подирая слова, - «централ» отомстит за твою семью и жертвы, и весь тот беспредел, что творят эти подонки, надеюсь, твоего ума хватит, чтобы не мешать нам.

– Удачи - сказал Слава, открывая дверь, и опередив Катю, ответил,- да-да, я знаю, никому ничего не говорить, а то будет хуже.

Слава покинул общественный центр, сел на скамейке и закурил. Голова гудела от полученной информации, и то, что уже улеглось, вновь не давало покоя.

- Кто избил брата? Кто издевался над ним самим? А что Кирилл, знает ли он об этом всем? Слава достал телефон, и посмотрел на переписку. Его друг по-прежнему не выходит в сеть, и не появляется в колледже. Слава задумался.

- Неужели я такой слепой, и не заметил что город, по словам Кати, уже год поделен на какие-то районы, которые отстаивают свои идеалы. Он осмотрел округу. Площадь, как всегда была чистой, ярко подсвеченной в вечернее время, и на улице беззаботно ходили редкие люди. Голова шла кругом. Было ощущение, что все вокруг него знали или понимали обстановку но ничего не говорили. Внутри появилось чувство обиды на всех, хоть он и понимал, что естественно не все кого он знает, были в курсе.

- Надо отдать им должное - усмехнулся он про себя, - ничего в социальных сетях, ни от кого. Ветер, заставил поежиться, - несмотря на дневное тепло, вечерами было довольно холодно.

Что-то зашуршало у ноги. Слава нагнулся и понял бумажку. Это был буклет партии «за жизнь». Надпись гласила «единство - равенство – результат совместной работы». Слава смял бумажку и выкинул в урну, затем пошёл в сторону дома. Соблазн присоединиться был, конечно же, велик, - думал он, проходя мимо здания музея.

- Но то, что они зовут «справедливостью» является неравенством, поэтому они и не лучше этой «победы». Хотелось с кем-то поговорить, кому-то всё высказать, но на данный момент было просто некому: от Кирилла ни слуху, ни духу, Кристина была вся в работе.

- Еще, этот чертов диплом писать, чтожь, может быть, это отвлечет меня от всех этих дурных мыслей. В одно мгновение Слава понял, что родной город стал ему чужим, а часть людей, которых он знал, также стала будто чужой, инородной.

Промелькнула мысль навсегда уехать из города, от всех этих проблем.

- Ох, Кирилл как мне тебя не хватает - пробубнил Слава, проходя мимо двора, в которой находилась «беседка» - как мне всех вас не хватает.