СПЦ-Ф

- Боже, почему так сильно болит голова? - подумал Слава, и мгновенно всё вспомнил. На голову всё также был одет ни то мешок, ни то повязка. Было жутко холодно, и тело ломило - Он определенно сидел, и сидел долго.

Руки были туго связаны где-то за спиной, как и ноги, те были накрепко зафиксированы к металлическим ножкам стула и уже сильно замёрзли. Слава не решался подать голос.

- Кто это был? - вертелось в голове,- где он сейчас? Есть ли кто-то рядом?

–Ааа, задёргался - вдруг послышался басистый голос справа. Видимо его обладатель не чурался выкуривать по пачке сигарет в день, да и есть, наверное, любил, ведь шаги его были неспешны и тяжелы.

– Григорий - ты посмотри - обратился он к кому-то,– надо же и начать, а то как-то холодно уже.

– Сучёнышь, сколько раз тебе говорить чтобы ты не называл меня по имени - раздался сзади голос, уже почти старческий. Его обладатель представился Славе стариком, сухим и немощным, шаги его были такими же неспешными, как и у первого, но гораздо легче.

Григорий тем временем снова заговорил, голос его был уже где-то за спиной.

- Давненько я не развлекался так, а - подя лет тридцать, наверное, ох времена были, ох нравы царили тогда. Не было понятно, к кому именно он обращается.

– Да – согласился с ним Сучёнышь - раньше мальцов, как только не «решали», уже и позабыл, наверное, как и что делать. Руки Григория легли на плечи Славе.

- Знаешь ли ты, мой юный друг - обратился он, поднимая руки чуть выше, – вы, кажется, очень и очень надоели кому-то, – с этими словами холодные руки сомкнулись на шее. Григорий тем временем продолжал.

- А если мой старый друг говорит мне, что кто-то надоел ему – руки сжали шею, – я весьма рад помочь ему,- протянул тот. Стало больно. Но кричать не хотелось. Поняв, что наверняка находится где-то, где нет людей, Слава решил не тратить драгоценную энергию на крики. Руки тем временем давили всё сильнее.

– Ну, вот и всё, подумал Слава, кажется, меня убьют, и я даже не узнаю кто и за что. И вот уже когда в глазах сквозь темноту начали расходиться круги, хватка внезапно ослабла. С огромной радостью Слава, наконец, сделал глоток спасительного воздуха.

– Нет, нет, нет - медленно протянул Григорий – надо бы это сделать красиво. С этими словами он отошёл куда-то. После небольшой возни, раздался щелчок, и  помещение заброшенное наполнилось умиротворяющими звуками классической музыки. Судя по эху, и по тому как было холодно, скорее всего здание или дом были заброшенным.

- Ну, теперь моя очередь?- вдруг подал голос Сученышь.

– Валяй - одобрил Григорий. Справа также началась возня, Сученышь явно что-то искал, затем, видимо найдя начал топать по направлению к Славе.

– Ты чё, Сученышь совсем что-ли? – взвизгнул Григорий, - нам блять ясно было сказано «учить» а не «решать», убери его нахер. Послышался звук падения чего-то металлического.

– Блять он достал нож? – вздрогнув, подумал Слава. Впрочем, если он правильно понял, то, что говорил старик подельнику, убивать не входит в их планы. От этих мыслей стало спокойнее, и тут мощный и тяжелый удар поразил грудную клетку. Удар был такой силы, что Слава, качнувшись, опрокинулся на стуле, и больно ударился головой. Дышать теперь можно было лишь переменно, будто лёгкие отказывали и снова начинали работать. Передохнуть ему впрочем, не дали. Чьи-то руки мгновенно подняли стул и, не дав опомниться, по лицу пришел удар ладонью.

– Видимо подумали, что я отрубился, - понял Слава, чувствуя, как щека начинает заливаться красным румянцем.

– Ну, чтожь - вальяжно проговорил Григорий - я конечно сторонник более цивилизованных методов, но уже не так плохо. Сучёнышь что-то одобрительно пробормотал в ответ. По звуку отдышки, было понятно, что для него этот удар был самым большим физическим усилием за последний месяц. Григорий, обойдя пленника, остановился спереди.

- Как интересно наш друг отнесётся к небольшой зарядке?- сказал он, - вы ведь молодежь, вечно носитесь со своими телефонами, зарядками и прочей хернёй. Разорвав куртку, и натянув футболку на голову, Григорий полил тело какой - то жидкостью. Телу стало неимоверно холодно. Было не понятно, появилась дрожь от холода, или же от страха. Тем временем, что-то раскалённой коснулось области под грудиной. Стало жутко больно. То, что Слава сперва посчитал за раскалённую иглу, было скорее оголённым кабелем под небольшим напряжением. Стало горячо и больно, особенно в области удара Сучёныша.

Мучитель тем временем и не думал останавливаться, убирая и снова прикладывая этот провод в разных частях, он казалось, скоро прожжёт плоть. Слава не знал, сколько прошло времени, но вот Григорий прекратил. Не забыв даже одёрнуть футболку, он отошёл в сторону, приговаривая:

- Ты мой друг, не стесняйся, кричи, если хочешь, это ведь нормально при таких условиях кричать и просить о помощи, хоть это и не поможет тебе, но это дополнительная услада для моих ушей - с этими словами музыка стала немного громче.

- Не дождешься, старый ты ублюдок - мысленно ответил Слава, - такого удовольствия он ему не доставит. Было ощущение, будто даже если он захочет, то уже не заговорит. Вот ведь уроды. – О боже, так вот это, какое чувство! - осенило Славу. Ранее он не имел опыта ощутить на себе момент, когда страх и даже боль отступают от одних лишь мыслей о гневе и мести.

– Буду желать им всего наихудшего - выработал стратегию Слава. Эта стратегия подверглась проверке уже через минуту, когда Сучёнышь, сообразив, что наступила его очередь, начал, наконец, действо. Его новый метод заключался в том, чтобы начать курить, выдыхая дым прямо в лицо, и пока этот Сученышь курил, он зажигал спички, и тушил их о разные части тела. Горячие спички, словно иголки, доставляли сильную, но разовую вспышку боли, и это было терпимо. Запахло прожженной одеждой. Но, больнее оказался окурок, потушенный в область колена. Видимо, не удовлетворившись реакцией, Сученышь нанёс удар по лицу. Во рту мгновенно появился металлический вкус, а губа тотчас же раздулась. Затем последовал удар в область выше щеки, от которой голова начала кружиться. Захотелось спать, но ему это не позволил Григорий своим очередным «цивилизованным методом.

Подтащив что-то тяжёлое к нему, рука Григория с силой надавила на затылок, и голова окунулась в тёплую воду. Звуки свистящего ветра и музыки стали приглушёнными. Вновь стало страшно, но лишь оттого, что он не был готов сделать вздох. После первого раза, Слава предварительно, как можно тише набирал грудь воздуха. Григорий, видимо считавший, что это устрашает, держал голову Славы в воде примерно по минуте.

– Ему же, ублюдку невдомек, что я занимался одно время плаванием, с неожиданной радостью осознал Слава, продолжая для вида дергаться, будто захлёбывается.

- Родители хотели из меня сделать подобие Ромы – вспомнил он. Перед глазами возникли образы матери, которая тащила его в бассейн и желала, чтобы её младший сын добился таких же успехов, как и другой. Но долго Слава там не занимался, и наконец, убедив родителей, что это занятие не для него он впервые тогда получил свободу выбора в занятии теми вещами, которые нравились именно ему. Сейчас же он был благодарен матери за те моменты.

Наконец закончив, Григорий снял мокрый мешок с головы пленника. Впрочем, разглядеть что-то или кого-то Слава не успел, так как на глаза тут же легла повязка. Намокшая голова быстро замёрзла.

- Ну, наконец-то бля - радовался Сучёнышь - терпеть не могу бить и не видеть куда. С этими словами он ударил по носу, не сильно, но ощутимо. Слава почувствовал глухой треск.

- Блять да ты же мне носовую перегородку исправил - мысленно порадовался Слава. И действительно. Дышать стало немного проще, если не считать тотчас побежавшую струйку крови. Состояние было странным, страх и ужас сменял почти смех, и тут же заменялся на гнев. Но теперь делать это стало сложнее, без мешка, скрывающего лицо, приходилось изображать нейтральную мину.

Как оказалось, более у его пленителей не было методов для его устрашения, потому как всё начало повторяться. Но после уже пройденного метода со спичками от Сучёныша, Григорий вдруг произнёс:

- Ну-с, пожалуй, напоследок я бы хотел показать тебе метод которому меня научили когда я был в «воронке». Сейчас мы ему так сказать поправим искривление позвоночника - после произнесенного у Григория вырвался странный смешок. Уже начав что-то искать, он разразился криком разочарования, так как помещение оглушили пикающие звуки таймера или будильника.

- Боже, я уж и во времени потерялся, ну не волнуйся, мой друг, возможно, мы ещё встретимся, ты был хорошим «клиентом».

- Слышь, а может это - того, ну попробуем еще? - спросил Сучёнышь.

- Эх ты, мой юный и зелёный Сученышь, когда же ты поймешь, - обратился к нему Григорий, - есть определённый кодекс морали, - мы тут не просто развлекаемся - добавил он,- это искусство, которое требует определенного соблюдения канонов.

– Да ладно, похер - сказал Сученышь, - давно просто работы не было - с этими словами он нанес еще один удар, но так слабо, словно сам Слава, приказал ему закругляться.

– Да понимаю – по-отцовски сказал Григорий, добавив, - а что до нашего друга, сделаем с ним так, как сделали с последним, тогда в девяностом году, правда тогда была осень, ну да ладно. Знать, что сделали с «прошлым» Славе почему-то не хотелось. Он не понимал, собираются ли его убить, или что вообще будет. Чья-то рука задрала рукав куртки, и Слава уже приготовился к продолжению мучений, но последовал лишь лёгкий укол - определённо это был шприц, но с чем?

Рот зачем-то заклеили скотчем - тело начала охватывать паника, но потом внезапно, будто ничего не было, его окатила волна тепла, и расслабленности. На последней вспышке сознания он таки понял, что это должно быть снотворное, и молился что не то, чем обычно умерщвляют.

Слава открыл глаза. Было темно, хоть повязки или мешка на этот раз не было. Всё тело неимоверно болело, но ещё сильнее бил холод. Он лежал. Так не хотелось двигаться, казалось, пытаясь встать тело просто развалится. С огромным усилием Слава немного поднялся и опёрся на ближайшее дерево. Глаза начали привыкать к темноте.

– Прелестно - вытирая лицо рукавом куртки, заявил Слава - и где же я теперь? Пара минут ему понадобилась, чтобы вспомнить, что при нём всё это время должен был быть телефон.

- Блять – огорчился он, поняв, что у того предусмотрительно вытащили батарею. Поднявшись, превозмогая тянущую боль в теле, он поднялся, и застегнул распахнутую до этого куртку, и огляделся.

– Неужели я здесь окочурюсь? – возник вопрос в голове. Ну да, сейчас бы раскисать - начал успокаивать себя Слава. Кто-то ведь его притащил сюда, быть может, эти выродки не стали следы заметать - с этой мыслью Слава начал блуждать глазами по снегу. И точно - около смятого пятна, где он лежал, виднелись четыре дорожки шагов - две по направлению сюда, а две оттуда.

Опираясь на попутные деревья, Слава начал двигаться по следам, стараясь не потерять их из виду.

- Благо снегопада нет - порадовался Слава и отметил, что за городом намного холоднее, нежели в городе, где можно было ходить в расстегнутой куртке.

– Всё-таки кто же они?- спрашивал он сам себя. – Кому или чему я мог бы помешать?- я же просто жил как обычно, не вмешивался ни в какие передряги и ситуации - продолжал он, только сейчас поняв, что говорит вслух.

- Ну отлично - сказал он, - они хотя-бы язык мне не отрезали. Наиболее болезненными местами на теле были места ударов Сученыша, а также точки «шоковой терапии» от Григория, остальное так - мелочи, которые почти не чувствовались.

- Ну, ведь кто-то явно их попросил - не укладывалось в голове у Славы - но кто это мог сделать? В голову не пришёл ни один человек, которому Слава мог бы досадить настолько, чтобы заслужить физическое возмездие. За ветку что-то зацепилось. Только сейчас Слава заметил, что те ублюдки даже портфель «заботливо» оставили ему. Присев на снег, и сняв его с плеча, Слава начал рыться в содержимом. На своё счастье он нашёл в нем половину бутылочки воды, несколько конфет и даже бутерброд, сделанный ещё вчера, но было без разницы. Есть хотелось невыносимо. Быстро съев найденное, Слава, с трудом поднявшись, направился дальше. Стояла такая тишина, что он даже засомневался – а был ли он когда-то настолько один?

Наконец спустя время, вереница следов начала подниматься в горку, за которой расплываясь в темноте светил предположительно фонарь. Как оказалось, это был действительно он. Линия фонарей проходила в обе стороны. Помимо множества следов ног и машин здесь были даже тонкие следы от санок – значит здесь ходят – понял Слава, и, доверившись интуиции, повернул вправо - как ему показалось, именно в том направлении было сделано большинство шагов. Пройдя вдоль этой тропы еще около пяти ста метров вдоль дороги начал идти забор.

- Боже - здесь же могут быть люди - констатировал удачу Слава - однако из-за усталости хотелось лечь прямо на тропе - авось кто-нибудь да найдет. В нос ударил запах закинутых в печь дров.

Повернув вслед за забором, Слава оказался на небольшом проспекте, целиком состоящем из частных домов. Различных форм и размеров, они, тем не менее, были собраны в едином стиле. Из всех труб тонкими клубами выходил дым. Подавив желание начать стучать в первый попавшийся дом, Слава решил посмотреть есть ли те, где горит свет.

– Хотя, учитывая прошедшее время, навскидку сейчас уже, наверное, раннее утро - размышлял Слава, прохаживаясь вдоль улицы, и осматриваясь по сторонам. Наконец, спустя два поворота, он заприметил дом, в окне которого горел свет. Опираясь на найденную ещё в лесу палку как на импровизированную трость, Слава уже предвкушал, как согреется.

- Если конечно там живут не те два ублюдка - промелькнула мысль и он издал нервный смешок. Не дойдя до калитки считанных шагов, сзади послышался рык. Такого Слава уже давно не слышал. Медленно развернувшись, он увидел, как к нему медленно приближается большой мохнатый пёс. Задрав хвост точно стрелу вверх, он показывал зубы, и было ясно, что Слава здесь нежданный и не приятный ему гость.

– Да блять – тихо вырвалось у Славы. Он боялся таких собак, но в городе за такими осуществлялся надзор, но тут видимо можно спокойно отпустить собаку ходить по окрестностям.

– Так, до дома я не успею, даже если прямиком через калитку сигану - рассуждал Слава, медленно пятясь назад. Тело болело слишком сильно, поэтому и убежать не выйдет, ужас постепенно охватывал тело.

- Ну давай, - сказал Слава с непонятной интонацией и направил на неё палку - ты не пройдешь через эти ворота, и не получишь кристалл, Айзек - громко озвучил он.

Наверное, было бы смешно наблюдать это со стороны, но кроме как прокричать фразу из известного фильма в голову больше ничего не пришло. На удивление Слава ощутил спокойствие, но то мгновенно испарилось, когда собака, клацнув зубами, издала протяжный лай. Он производил большее впечатление, чем фраза брошенная Славой. Сделав еще пару шагов в сторону, собака уже приготовилась совершить рывок или прыжок.

– Прус, пошёл вон – раздалось сзади. Голос, произнесший это, заставил подпрыгнуть как Славу, так и пса. Собака, впрочем, быстро опомнившись, секунду смотрела куда-то за Славу, а затем заскулила, и, завиляв хвостом начала подпрыгивать словно щенок.

Слава, ещё не отошедший, не сразу осмелился повернуть голову на хозяина дома. Этот крик, ударил, словно по душе, было неимоверно страшно, и хоть собака теперь лежала и переворачивалась, тревога не уходила.

– Странствия Айзека, серьезно?- раздался скрипучий голос - из всего ты выбрал именно этот фильм? Слава остолбенел на месте.

- Этот голос – сказал Слава. Повернувшись, он увидел шаркающую к калитке, укутанную в тулуп Настю. Та, выйдя за пределы калитки, погладила Пруса, и он, лизнув ей руку, исчез за поворотом.

- Настя - только и смог сказать Слава. Было настолько хорошо, наконец, увидеть человека, знакомого, который сможет помочь. Слезы от пережитого ужаса и от настигшей удачи сами покатились по щекам.

Удивлённая, тем как выглядит её друг, Настя без слов подняла Славу за плечо и повела в дом. Едва не упав на пороге, Слава всё-таки удержался, и, опираясь на подругу, оба пересекли, судя по всему гостиную, и его тело легко шмякнулось на что-то мягкое - диван. Мгновенно ощутив прилив тепла, от находившегося рядом камина, Слава тут же уснул.

Проснувшись, Слава чувствовал себя легче. За окном было темно, часы на стене показывали шесть вечера. Он осмотрелся. Куртка, вместе с футболкой и обувью отсутствовали, на теле была повязка, а все раны были обработаны чем-то.

– Блять, это не сон - подумал Слава, садясь на диване. Он осмотрел комнату. Небольшая, но уютная гостиная была обставлена неплохо. Желтые обои ярко контрастировали с узорчатым ковром в центре комнаты. Справа от дивана в камине весело потрескивал огонь. Поднявшись с дивана, Слава с упоением обнаружил, что ходить стало легче, но местами, тело продолжало ломить. Из гостиной вело два выхода, в одном просматривалась прихожая, в другом же проходе явно располагалась кухня, сейчас из залитой светом комнаты доносился восхитительный запах еды. Живот жалобно застонал. Он одел футболку, и пройдя в арку, Слава аккуратно, словно боясь оказаться замеченным, заглянул внутрь.

За стойкой, ловко управляясь ножом, стояла Настя. Она нарезала зелень, как подумал Слава для супа, что бурлил на плите за её спиной.

– О, очнулся - подняв глаза, сказала Настя, садись, сейчас будет готово.

- Спасибо - негромко поблагодарил Слава, усаживаясь за круглый стол, стоящий в центре кухни.

– Что произошло-то? Спросила, наконец, Настя после минутной паузы. – Ты как в наших краях оказался?

Слава поделился с ней рассказом, и закончил он его, только когда очередная тарелка супа была жадно съедена рассказчиком.

– Но это же пиздец - ярко отозвалась о случившемся Настя - в полицию надо.

– Да ладно - сказал Слава и, увидев недоумение на лице собеседницы, добавил, - ну сама посуди - неизвестно кто, как и зачем. Таких обычно и искать не берутся.

- Ну да, согласилась Настя. Давай посмотрим новости - предложила она и, не дожидаясь ответа, уже щёлкала пультом, направив его на небольшой телевизор, висящий на стене.

После заставки часов, напоминающих, что наступило семь часов ровно, начались новости.

– ...А теперь, касательно вчерашнего инцидента - сообщил ведущий - как стало известно, на сегодняшний день еще ни одна группа или организация не взяла на себя ответственность за вчерашний погром, учиненный на городском стадионе. Напомню - продолжал он, - во время трансляции Олимпийских игр на центральном стадионе, группа молодых людей, по предварительному сговору устроили погром, и избиения, в нашу редакцию попало видео очевидца. Картинка сменилась, записью, явно сделанной с телефона.

- Стадион, все вроде в порядке - подумал Слава, и не успел он ничего озвучить, как с двух трибун, словно по команде толпой ринулись люди. Попутно надевая на себя оранжево-синие шапки, шарфы – они разбегались в разные стороны, одни начали избивать случайных людей, другие начали зажигать фаеры, - небольшие цилиндрические палки, на одном конце которых что-то искрилось и выбрасывало вверх много серого дыма. Камера повернулась ближе, и вот уже объектив был направлен на трибуну снимающего, у подножия которой стояла кучка людей, они выкрывали оскорбления и кидали всем, чем можно провоцируя других. – Прекратите противоправные действия и покиньте поле – раздавалось из динамиков. Вот один из них швырнул в трибуну мусорный бак.

- Блять, ужас - сказал Слава, продолжая смотреть. Охрана стадиона, тем временем безуспешно пыталась утихомирить этих людей, но их было крайне мало. Они делали это как-то, лениво - отметил про себя Слава, вспомнив, сколько охраны было на том стадионе, когда он год назад составил компанию Жене. Тот был ярым любителем футбола, и ему не с кем было пойти. И когда началось другое видео, можно было заметить, что на полупустом стадионе выстраивается в кордоны городская полиция.

– Пострадавшим была оказана помощь, - заговорил вновь появившийся ведущий - полиция начала расследование, по разным оценкам в происшествии пострадало не менее двухсот человек. Личности нападавших устанавливаются. К другим новостям...

- Ебать, а мы же хотели туда пойти - сказала Настя, наливая себе и другу чай.

– Ага - сказал Слава, – меня, в общем-то, относительно недалеко оттуда забрали, интересно, может это связано?

- Я кстати сказала твоей матери, что мы успели оттуда убежать, и ты по дороге потерял телефон - сказала Настя, - только вот что с твоими синяками делать.

– Да заживут как нибудь - отмахнулся Слава и потрогал лицо. Под одним глазом что-то неестественно раздулось, и вызывало боль при прикосновении.

- Кстати - начал Слава,- а мы где вообще? Ты что-то про «наши края» говорила.

– Как где? - со смехом отозвалась Настя - мы у меня дома в Фермерском затоне.

– Аа – протянул Слава, вспоминая, где это. Блеск я ведь даже не спрашивал, где она живет ранее, возможно Кристина и знала, но он нет.

– А родители ничего не скажут? - осведомился Слава, вспомнив, что он вот уже больше часа сидит на кухне чужого дома с ранами и повязками.

– Да нет, они уехали в гости к родне, вернутся только через пару дней - ответила Настя. Какое-то время друзья ели молча.

- У меня, кажется, были твои вещи где-то, с прошлогоднего похода тебе еще не вернула, пойдем, посмотрим - подала голос Настя, когда оба покончили с пирогом.

Встав из-за стола, оба направились на второй этаж, где располагался чердак. Проходя по лестнице, слава обратил внимание на картины, висящие воль стен. На одном из фото, изрядно запылённом, были изображены два человека, мужчина, в очках и халате, держал гуся, а женщина рядом, будучи невысокой с трудом дотягивалась до макушки, стоящей рядом коровы.

– Так они ветеринары - вспомнил Слава что-то из давнишних рассказов. Настя, как он понял, была лишь на одном фото. За рулём небольшого трактора сидела маленькая девчушка, в очках с огромной оправой, за спину её придерживал отец.

– Слушай - обратился он к подруге, зайдя в ее комнату - у вас так мало твоих фото, ты не любила что-ли фотографироваться?

- Ну как сказать - ответила она и принялась рыться в одном из шкафов.

Слава оглядел комнату. Обычно девичья комната, постеры, мягкие игрушки. Тут Слава заметил, что в комнате было не так. В углу стояли два чемодана, а часть шкафа, в котором рылась подруга, был пуст.

- Вы недавно  переехали? – спросил Слава, усевшись на кровати, и заметив, что даже полка для книг была наполовину опустошена.

- Нет – ответила Настя, и, выдержав паузу, быстро вставила – я уезжаю.

- Но как? – спросил Слава.

- Родители переезжают, и меня берут на обучение в Латвии – ответила подруга, вытаскивая из шкафа большой мешок. Она поставила его около Славы, села рядом и оба начали рыться, ища нужную одежду.

- То есть, навсегда? – Продолжал спрашивать Слава. Его огорчило и одновременно обидело, что подруга не поставила никого в известность, хотя быть может, была причина?

- Да, прости за это, я бы и не против вам сказать, но как-то. Настя замерла, подбирая слова. Знаешь, Слава, это трудно объяснить, но это странное чувство, когда охота уехать, бросить все, и друзей, к сожалению. Эй, ну не обижайся.

Она, легко задела кулаком плечо Славы, подбадривая. Тот, не желая отвечать на все ее помощь руганью и обидами, улыбнулся.

- Ну, раз ты уезжаешь, не обязательно, что мы не сможем общаться на расстоянии – сказал Слава, внутри все же понимая, что нормально поддерживать дружбу на расстоянии не получится, ведь приехав на новое место, у тебя наверняка будут новая компания, друзья, или даже любовь.

- Быть может, с Кристиной они и будут общаться, но моя с ней связь не настолько крепка, - подумал Слава, - чтожь, в любом случае нужно радоваться за нее, а не распускать нюни.

Переодевшись, в уже малые вещи, они вскоре вышли из дома. Настя, согласилась проводить его до станции трамвая, на которой уже было изрядно много людей, большинство из которых были работниками заводов и фабрик возвращающимися или прибывающими на смену. Слава молился, чтобы не встретить тут отца, который, по его памяти должен был как раз приехать на ночную смену. Попрощавшись и поблагодарив её от всей души, Слава уселся в состав, который был побольше, чем те, что ездят в центре.

Середину белых вагонов пересекала синяя полоса - под стать цвету самой линии маршрута. Уже через пару минут, рассекая темноту леса, трамвай набирал ход. За горизонтом уже виднелось городское зарево, вскоре появился подсвеченный шар «сферы».

– Не понимаю - думал Слава, - почему она все-таки не сказала что уезжает? Можно было поставить себя на её место, но ему не хотелось еще вот так – все бросить и поехать куда-то, забыв всё и всех на старом месте.

- Сколько ещё тайн между ним и его друзьями? Сколько тайн, которые не нужно никому говорить, но которые могут рано или поздно стать известными? - ломал он голову.

Он теперь ясно понял, что все его близкие друзья, возможно лишь играли в счастливых людей всё это время.

– Быть может и я играл? - спросил себя Слава, - действительно, он ведь не распространялся насчёт семьи, не рассказал никому о том, что случилось с братом, разве что Юре, когда тот «вытянул» и Кириллу, будучи подвыпившим.

– А сказал ли он кому-нибудь об «антисемитизме» своего отца, по сути поддерживающего социальное неравенство.

- Да – подвёл итог размышлений Слава, - я ведь никого не могу упрекнуть в сокрытии важных вещей, ведь я сам ничем не делюсь с друзьями, которым вроде как полагается рассказывать то, что беспокоит.

– Ну, нет - подумал Слава - теперь я не буду разглагольствовать и робко молчать.

- Теперь я докопаюсь до сути, и больше не стану молчаливым свидетелем несправедливости.

Странно, но после встречи с ублюдками, будто что-то переменилось внутри. Тело ощущало прилив смелости и решительности, с головы будто сняли какие-то ограничения и рамки. Отныне хотелось говорить прямо, и открыто, но не со всеми, ведь он теперь не знает, кому и что можно говорить.

- А, знаешь – мысленнообратился к Насте, словно та ехала с ним, - я бы, наверное, и не прочь свалить,хотя бы на месяц - два. Хотя-бы в Латвию.

https://youtu.be/YrlauyV7JPc

()()()()()()()()()()()()()()()()()()()()

Приветствую, читатели. Хочу сказать спасибо, за то что продолжаете следить за развитием СПЦ-Ф.

Хочу проинформировать, что мне необходим небольшой отдых. думаю 4 августа, я вернусь - с новыми мыслями, новым рвением и новым этапом - Весной. Да, пользуясь случаем хочу поздравить вас и себя с завершением очередного этапа. Дальше будем стремиться к лучшему. Осталось два времени года, два этапа, во время которых проясняться многие вещи. Очень надеюсь что вы будете продолжать следить за этим рассказом. 

Ну а теперь я говорю короткое "пока", и буду с нетерпением ждать нашей встречи 4 августа, в то же время)))