СПЦ-Ф

- Ну вот, как-то так – завершил свой рассказ Слава. Он посмотрел в окно. На улице начало смеркаться. Пепельница на столе полковника Вридина была заполнена окурками дешевых сигарет. Слава перевел взгляд на полицейского. Несмотря на то, что настольный вентилятор продолжал его обдувать, мужчина взмок, записывая слова подозреваемого. От беззаботности, с которой он начал слушать рассказ Славы не осталось и следа. Наконец, он закончил, положил листок поверх внушительной стопки других листов, и облокотился на кресле.

– Так значит, говоришь – начал он, закуривая, – ни Кирилла, ни Марченко не знаешь, а, оказалось, дружишь с ними?

– С одним - ответил Слава, но он не виноват...

- Я не обвиняю никого – ответил Вридин, вдыхая ядовитый дым, - думал, может ты был с ними. Я, понимаешь ли, уже года два тут пытаюсь их схватить, а доказательств у меня нет. Постоянно ускользали. А тут получается, что некий Жёлудев, который впрочем, тоже у нас в наводке виноват. Вридин усмехнулся.

– Вот сукин сын, на него-то есть как раз пара дел, значит, будем ловить – сказал следователь, и потушил сигарету.

– Но где человек то с папкой? – спросил он, смотря на наручные часы. Тот замешкался.

– Я не знаю – ответил Слава.

– И где живет, не знаешь? – продолжал спрашивать Вридин, но собеседник лишь повертел головой.

– Неужели он все-таки забоялся? Ну Иван, Степаныч, ну пожалуйста.

- Вы же понимаете, я не могу поверить вам в то, что мэр города по неизвестным мотивам способствовал организованной уличной преступности стоял за вашим избиением, запугиванием граждан, подтасовкой на выборах без доказательств? – не унимался Вридин.

– Да, я понимаю, как все выглядит, но это правда. Вадим Григорьевич виновен во всем – повысил голос Слава, – он знал, он говорил со мной...

- Давайте на тон пониже – попросил следователь, потирая виски, – это еще не доказано. Слава поник. Он понимал, что без той папки, что в руках у старика, весь его рассказ не более чем домыслы, и смазанный пересказ событий. Если Иван Степаныч не придет, то его, а возможно и Кирилла загребут неизвестно насколько. Стало страшно.

– Уголовник - думал он про себя, – позор семьи, связавшийся с преступником и втянутый в разгромление города. Сейчас Вридин мог повесить на него практически все, и вот окажется, например, что он лично стоял за Централом или Победой. Он натравил людей друг на друга, и именно он причастен к огромному материальному ущербу, который еще даже не подсчитан.

– Но мотив? – подумал Слава, найдя первую ниточку. Действительно, у него не было мотива делать это. Разве что...

- Разве что ссора с Кириллом является отличным мотивом для организации беспорядков – прозвучал в голове голос собирательного образа государственного обвинителя.

– Нет – заявил он голосу – я чист и знаю это. Я практически юрист, и смогу себя защитить! Вот, только бы Иван Степаныч пришел, набрался смелости и пришел, и он сможет, не беспокоится об этом. Из мыслей Славу вывел скрип сзади.

В дверь, вошли без стука. Вошедший полицейский отдал Вридину честь и отрапортовал:

– Товарищ полковник, к вам настоятельно просится гражданин, разрешите пустить? Вридин кивнул, и отошедший от двери полицейский пропустил в кабинет сухого старика.

– Иван Степаныч! – воскликнул Слава, подскакивая со стула. Вы пришли, я знал, вы сможете...

– Ну, тихо, гражданин садитесь, и вы присаживайтесь – обратился к обоим Вридин, - вы можете идти – обратился он к полицейскому, и тот тут же исчез.

– Я знал, что ты сможешь, что мы сможем – подмигнул Славе Иван Степаныч. Слава был рад. Теперь, с доказательствами, его версия будет правдива. И виновные таки получат наказание.

– Кто такой, откуда? – Спросил Вридин, доставая чистый листок бумаги и готовясь снова фиксировать показания. Иван Степаныч вместо ответа, положил следователю на стол папку, и начал собственный рассказ того, как именно он оказался во всей этой цепочке событий. Вридин, даже не стал записывать, он с огромным интересом начал листать папку, и казалось, даже не слушал старика. Время от времени, он даже присвистывал от удивления, а затем кивком давал понять Ивану Степанычу, чтобы тот продолжал.

– Ну что же – наконец сказал Вридин, когда старик закончил рассказ, а он дочитал содержимое папки, – вы двое действительно помогли. Слава просиял.

– Но вам, молодой человек все же придется заплатить штраф за участие в уличных беспорядках, а вам - следователь показал пальцем на старика, – за сокрытие важных для следствия сведений придется и присесть на пару суток. Слава и Иван Степаныч обменялись взглядами полными ужасом и непонимания. Вридин тем временем расхохотался.

– Видели бы свои лица, мне все не доводилось это раньше сказать, так что прошу прощения – выпалил он, вставая со стула. Обойдя сидевших, он подошел к двери, накинул китель и фуражку, и сел обратно за стол. Взяв папку с именем Славы, он ни задерживаясь, кинул её в ведро. Затем взял папки Кирилла и Фокса, и стал держать их, явно над чем-то раздумывая.

– Пожалуйста – мысленно взмолился Слава.

– Сможете передать? Спросил он Славу. Не понимая о чем речь, тот утвердительно кивнул. Вридин открыл обе папки, достал из ящика какие-то бумажные формы для заполнения, и начал исписывать одну за другой.

– Если получат и что-то с ними сделают, тогда я забуду о папках – сказал Вридин и передал Славе стопку небольших бумажек. Тот оглядел их.

– Штраф за нецензурную брань, штраф за мелкую порчу имущества, штраф за...

За поломку двери полицейского участка? – изумился про себя Слава, читая перечень нарушений друга и его приятеля. Даты нарушений варьировались, самой ранней было три года.

– Хорошо, скажите можно идти? – спросил Слава. Вридин кивнул, и обратился к Ивану Степанычу:

– А вот с вами нужно еще поговорить, мы сейчас с вами запишем все детали, и тоже пойдете. Старик кивнул, и повернулся направо.

– Слава, не знаю, что бы я без тебя делал, спасибо большое – с улыбкой произнес он.

– Это вам спасибо – отозвался Слава и горячо пожал руку старику – счастливо, будьте здоровы.

Слава проходил по казавшемуся заброшенному зданию. Лишь изредка ходящие туда - сюда люди, давали понять, что отделение полиции в Победе все-таки работает. Спустившись на второй этаж, он проследовал по коридору и свернул направо, таким образом, оказавшись у окон лицевой стороны участка. Подойдя к одному из них, он посмотрел вниз. На слабо освещенной площадке у дверей участка он разглядел Кирилла, Фокса и еще нескольких людей. Все стояли, курили и о чем-то разговаривали.

– Но как он понял, куда меня повезли? – не успел додумать Слава, как снова его вывели из мыслей.

– За вами? – послышалось сзади. К окну подошла женщина в форме.

– Ага – неуверенно ответил Слава. Не хотелось сейчас ни с кем разговаривать. Наверняка Кирилл потребует пересказать ему то, что он целый день рассказывал Вридину.

– Может вас подбросить? Я как раз домой еду – спросила его женщина. Видимо она поняла по выражению собеседника, что тот не горит желанием выходить к ждущим его людям.

– Простой человек, предлагает помощь незнакомцу – повторил Слава про себя книжную цитату, – великий простой человек! Он кивнул, и, спустившись на первый этаж, оба вышли с другой стороны, где на парковке стоял нерабочий с виду автомобиль, впрочем, Слава согласился бы сейчас и на поездку на велосипеде.

Проезжая центр, Слава не мог заставить себя не уснуть, и, открыв глаза, обнаружил, что машина как раз подъезжает к указанному адресу.

Поблагодарив женщину, он якобы случайно оставил в машине все оставшиеся у него деньги Слава вышел и вдохнул вечерний воздух. Осмотревшись, он убедился, что точно находится в своем районе. Перемены, бросившиеся в глаза, сначала могли дать ложное представление о месте назначения.

Цветники были разрушены, некогда целые большие окна входной группы лежали теперь мелкой крошкой на асфальте, тут и там попадались нарисованные баллончиком теги.

– И снова? – спросил себя Слава, осматривая дом сверху вниз. Что сказать родителям? Правду? Или соврать, чтобы не волновались? Какой будет его дальнейшая жизнь? В этом ли городе? Слава, приложил, казалось, огромные усилия и вошёл в подъезд. Лифт к его счастью прибыл пустым, но поднимался он словно вечность. Шаг, еще три, поворот налево, и он стоит у знакомой двери.

- Едой не пахнет, шума нет, дома ли кто-то? Ждут ли его там? Один способ проверить. Палец, словно налитый свинцом тянется к кнопке дверного звонка. Сигнал, с той стороны двери оглушает, словно пушечный выстрел. Затем молчание. Тянущееся, так беспокойно и одновременно с этим давая странное облегчение, он прерывается шагами.

Еще одно мгновение тишины, а затем судорожный звук открывающегося замка.

– Дом? – пронеслось в голове за мгновение до того, как дверь распахнулась, и нос уловил знакомые запахи и звуки.

– Дома – утвердительнозатараторил голос в голове – дома, дома, дома.