Глава 8.Последний день лета
Санти понял это не сразу — просто однажды утром проснулся, а за окном шёл дождь. Первый за всё время. Холодный, серый, мелкий. Шесть утра. Лето кончалось.
Тренировку отменили. Моралес сказал вчера вечером — поле готовят к осени, газон, дренаж, дожди всю неделю. Санти не вникал. Главное — спать можно было дольше. Но он всё равно проснулся в шесть.
Нико ещё храпел, отвернувшись к стене.
---
За эти две недели он многое понял.
Лера всегда ждала Артёма. Не звала, не торопилась — просто стояла у двери, прислонившись плечом к стене. Он выходил злой, молчаливый — она шла рядом. Она его якорь.
Ника помогала всем. Моралес просил принести мячи — она уже бежала. Кто-то забывал бутсы — находила запасные. Не ради благодарности. Просто так дышала.
Руби и Лиам орали на поле, спорили до хрипоты, а потом сидели в гостиной и ржали над одним мемом. Как брат и сестра. Не по крови — по выбору.
Оз оживал только на футболе. Глаза загорались, он помнил матчи пятилетней давности, разбирал тактику, спорил, жестикулировал. А потом замолкал и снова прятался.
Вэй почти не говорил. За две недели Санти так и не услышал его голоса. Оз и Вэй держались вместе — оба молчаливые, но всегда рядом.
Тайлер как капитан был хорош — знал, где должен быть каждый, когда надавить, когда отступить. Но Санти помнил клуб. Унижение. Ожог. И эти два образа не складывались в одного человека.
А когда Санти узнал, что Тайлер и Люк — сводные братья, он начал замечать то, чего не видел раньше. Они не были родными, но были связаны. Всегда разговаривали тихо, отходили в сторону. У них было что-то своё — что-то, что они не пускали в команду.
Артём сжимал кулаки, когда нервничал. Ногти впивались в кожу, оставляя белые полумесяцы. Никто не замечал. Санти замечал.
---
С запасными Санти тоже познакомился. Их было трое — одна девочка и два пацана. Академия большая, популярная, но в смешанную команду никто не хотел идти. Вот и набрали кого смогли — лишь бы хоть кто-то был на замену.
Они играли неплохо — даже хорошо. Но что-то в них было не то. Словно их держали в команде, потому что надо. Не потому, что верили.
Один из парней был вратарём. Санти пару раз видел его на тренировке — прыгал хорошо, мяч ловил уверенно. Но в основу не брали. Девочка играла в полузащите — быстрая, цепкая, с хорошим пасом. Второй пацан — центрбэк, коренастый, жёсткий в стыках. Оба пахали на тренировках, не уступали основе. Но всё равно сидели в запасе.
Они не жаловались. Просто ждали. Но Санти видел этот взгляд — когда основу объявляли без них. Короткий. Пустой. Как будто они сами знали, что здесь лишние.
---
И ещё он думал о себе.
Он не ел уже две недели. Заставлял себя жевать за завтраком, за обедом. Еда была как бумага. Вкуса не было. Только усилие.
Он не спал. Засыпал поздно — в два, в три, иногда в четыре. Просыпался в шесть. С тёмными кругами под глазами. Мысли крутились по кругу, одни и те же. Он закрывал глаза — и через час открывал. Снова.
Он перестал смотреться в зеркало. Потому что там был кто-то чужой. Уставший, бледный, с пустыми глазами. Санти отводил взгляд. Ему было страшно увидеть себя.
Мама звонила вчера днём.
— Санти, как ты?
— Нормально, мам. Всё нормально.
— У тебя голос уставший. Ты спишь?
— Сплю.
— Ешь?
— Ем.
Врал. Она говорит это каждый раз. И каждый раз он ей не верит. Но вслух сказал: «Я тоже скучаю». И это была правда.
Он не знал, замечают ли другие, что с ним что-то не так. Наверное, замечают. Но не спрашивают. Потому что у каждого здесь секреты. И никто не лезет.
---
Он выскользнул из комнаты в одних тапках. Прошлёпал по коридору, толкнул дверь, вышел на пожарную лестницу. Холодный бетон под резиновыми подошвами. Туман лип к щиколоткам. Он курил. Сигареты купил вчера в городе с Лиамом и Руби.
Докурил. Затушил сигарету о подошву тапка. Мокрую, скользкую. Бычок зашипел и погас.
Туман клубился внизу, скрывая землю. Дождь барабанил по ржавому козырьку над головой. Шесть утра. Серое небо. Холодный воздух.
Пожарная лестница. Второй этаж. Он стоял здесь всё это время.
Санти потянулся к шее. Пальцы нащупали тонкую цепочку. Кулон. Тот самый, который Пабло подарил ему на пятнадцатилетие. Санти открыл его тогда, в день рождения. Увидел маленькую чёрно-белую фотографию. Им двоим там было смешно — Санти восемь, Пабло одиннадцать. Они сидят на траве, под локтем у Пабло футбольный мяч, он обнимает Санти за плечо. Оба смотрят в объектив и улыбаются. По-настоящему. До всего этого дерьма.
Санти закрыл кулон тогда же. И больше никогда не открывал. Слишком больно было смотреть на их счастливые лица. Через три дня после того, как Пабло подарил его, он умер. Последний подарок. Санти носил кулон на шее, но не открывал. Всё, что внутри, оставалось там — между серебряными створками, в темноте, где не нужно было видеть лица.
Не сегодня. Может, никогда.
Он вздохнул, сунул руки в карманы и пошёл обратно в комнату.
---
Санти открыл дверь и пошёл по коридору. Мимо девчонок — из их комнаты всё ещё доносился смех. Мимо комнаты Лиама. Мимо первой. Своя комната была напротив пятой.
Он толкнул дверь.
Нико уже не спал. Лежал на кровати, уткнувсь в телефон.
— Ты где был? — спросил Нико, не поднимая глаз.
— Курил.
Нико хмыкнул.
— Моралес заходил. Через полчаса сборы в гостиной. Чтоб все были.
— Во сколько?
— В семь сказал.
Санти глянул на часы на тумбочке. Полседьмого.
Он сел на свою кровать. Натянул толстовку. Так и пошёл в тапках — они были чутка серые, потёртые, старые.
---
В семь утра,гостиная была на втором этаже. Кто-то был в пижамных штанах, кто-то в домашних шортах, кто-то просто натянул толстовку поверх того, в чём спал. Лиам зевал. Руби куталась в плед. Вэй сидел в углу, уткнувшись в телефон. Оз стоял у окна.
Моралес вошёл, оглядел всех и раздал листки с расписанием — напечатанные, с гербом «Блейкфилда» в углу.
— Первый матч. Двенадцатое сентября. Суббота. Дома. Соперник — Оквуд Академи. Частная школа, ничего особенного. Но они сильнее нас по составу. Играют вместе два года. Сыгранные. Мы — нет.
— Круто, — пробормотал Лиам.
— Не круто. У вас две недели, чтобы перестать быть стадом и начать быть командой. Вопросы?
— А почему вы просто не скинете нам расписание? — спросил Лиам, разглядывая листок. — У нас же есть ваш телефон.
Моралес посмотрел на него. Не закричал — просто посмотрел. Так, что Лиам сразу поднял руки:
— Ясно, ясно. Просто спросил.
Моралес сделал вдох. Выдох.
— Завтра учёба. С утра — занятия, вечером — тренировка. Привыкайте. Разошлись.
---
Санти сунул расписание в карман и вышел.
За окном всё ещё шёл дождь. Туман не рассеялся — молочная пелена висела над корпусами, скрывала фонари, размывала очертания поля. Лето кончилось. Это чувствовалось во всём: в холодном воздухе, в мокром асфальте, в тишине, которая пришла на смену августовскому зною.
Санти постоял у окна, глядя, как капли стекают по стеклу. Мысли возвращались к кулону. К Пабло. К тому, что он никогда больше не откроет эту маленькую серебряную створку. Потому что смотреть на счастливые лица — слишком больно, когда их больше нет.
Он вздохнул и пошёл в комнату.
Завтра — сентябрь. Новая глава. Какая — он не знал. Но чувствовал: что-то начинается. Что-то, что изменит всё. Или уже изменило.
Осталось только дожить до этого.