Глава 4.Красный свет
Дверь открылась — и музыка ударила в грудь,
как кулак. Тяжёлый бас, от которого вибрировали стены. Санти шагнул внутрь и сразу пожалел. Надо было остаться в комнате. Но он здесь. Уже не уйти.
Здесь было душно, темно и влажно. Красные лампы разбрасывали по стенам рваные тени. Люди двигались в полумраке — медленно, дёргано. Их лица то выплывали из темноты, то исчезали. Пахло потом, духами и чем-то сладким. Запах оседал на языке.
— Привыкай, — бросил Нико.
Санти не хотел привыкать. Он хотел обратно. В Мадрид? Нет. Просто в тишину.
Они заняли угловой столик. Лиам плюхнулся на диван первым, за ним Руби. Ника села с краю, скрестив руки. Рядом с ней тихо сел Вэй. Люк подошёл через минуту и сел рядом с Руби.
Санти слушал их голоса, реплики, имена — и они постепенно оседали в голове. Не все сразу. Но он уже знал: их десять. А он — одиннадцатый.
---
Нико пил. Быстро, жадно, стакан за стаканом. Санти смотрел на него и думал: он не пьёт — он топит что-то внутри.
Глаза Нико заблестели. Джинсовая куртка сползла с плеча. Он наклонился к Санти — слишком близко, обдав запахом спирта.
— Ты не понимаешь... Мы тени... Нас нет.
— О чём ты?
— О команде... Эксперимент... Если узнают — сожрут.
— А студенты? Они же видят нас.
— Видят. Но им нельзя. Штраф. Даже их богатые папаши задумаются.
Нико отпил ещё. Промахнулся мимо рта — капля скатилась по подбородку.
— Поэтому мы свободны... Как птицы в клетке... Но клетка открыта.
Санти не понимал. Нико уже не ждал ответа.
— Никто не знает, что мы отбросы. А выйдем на поле... — он замолчал. — И никто не будет готов.
Потом схватил Санти за руку:
— Ты теперь наш. Наш.
И уткнулся лицом в рукав куртки. Через минуту он уже спал.
---
Тайлер стоял у бара. Рядом — парень в кожаной куртке. Они спорили на русском. Откуда он знает русский?
Парень схватил Тайлера за плечо. Тайлер стряхнул его руку. Бросил короткую фразу. Парень замер и исчез в толпе. Тайлер выпил залпом. Закурил.
Санти хотел бы знать, что они сказали. Но русский был просто набором звуков.
---
Тайлер подошёл к столу. Сел рядом — слишком близко. От него пахло сигаретами и мятой.
— Пей.
Стакан. Прозрачная жидкость. Горький запах. Санти взял его.
Я не пил с похорон Пабло.
Тот день. Мать плакала. Отец молчал. А вечером Санти взял бутылку из отцовского шкафа. Выпил один, на полу. Его тошнило. Он плакал. Ненавидел себя, ненавидел весь мир. С тех пор — ни капли.
И теперь этот стакан.
Выпил. Горько.
И сразу понял.
— Ты... сука... подсыпал...
Он попытался встать — ноги не слушались. Попытался замахнуться, ударить — рука прошла сквозь воздух, чужая, непослушная.
— Да чтоб ты сдох...
Тайлер даже не двинулся. Затянулся. Выпустил дым в лицо.
Перевернул сигарету. Окурок коснулся запястья. Кожа зашипела.
— Тебе больно?
Боль была. Снова.
Школа. Раздевалка. Трое старших. Тушили спички о ладонь. «Ты вратарь. Ты должен терпеть».
Он терпел тогда. Терпел и сейчас. Только сейчас не мог даже ударить в ответ.
---
Тайлер ушёл.
Артём стоял у стола. Санти не заметил, когда он подошёл. Просто поднял глаза — а он уже здесь. Артём наклонился, взял стакан, понюхал. Поморщился. Поставил обратно. Посмотрел на Санти. Потом развернулся и ушёл.
Красный свет пульсировал. Кто-то смеялся.
Санти с трудом поднялся, хватаясь за край стола. Ноги дрожали, голова шла кругом. Он облокотился о стену, переждал и оттолкнулся. Каждый шаг давался с усилием — пол под ногами качался, люди проплывали мимо размытыми пятнами. Их лица, голоса, смех — всё сливалось в один густой шум. Санти не разбирал, кто проходит рядом. Он просто шёл, выставив руку вперёд, чтобы не врезаться.
Красная лампочка над выходом мигала. Близко.
Он уже почти дошёл до двери, когда перед ним вырос Люк.
— Куда собрался, Вега?
Схватил за плечо, развернул, толкнул. Санти пошатнулся, упал на колени, потом рухнул на пол.
Сквозь пелену он увидел, как к Люку подошёл Тайлер. Тайлер что-то сказал ему на ухо. Люк кивнул.
Они вместе. Всегда вместе.
Красный свет стал золотым. Стены задышали.
Санти закрыл глаза. Мир исчез.