12
—Три месяца... Три месяца.—глухо бубнил Уилл себе под нос, уперевшись взглядом в пачку документов, которые стоило разобрать, прочитать и подписать, но он не мог себя заставить это сделать.
Уильяма обескураживала сама ситуация, в которую, он был уверен, он сам себя загнал. Несомненно, винить Рейчел он хотел в последнюю очередь, но нередко он ловил себя на мысли, что с её появлением он перестал быть собой. С этим приходилось мириться, хотя и не хотелось.
Соединив кончики пальцев, Уильям откинулся на спинку кресла. Правда, в его кабинете оно было удобнее. Но сейчас он находился за тысячи миль от Лондонского департамента, не имея возможности покинуть пост и вернуться в родные места, по которым, как бы не хотелось признавать, жнец соскучился. Решительно встав из-за стола, Уильям начал тревожно ходить кругами по комнате, настойчиво пытаясь сосредоточиться на нехватке персонала в Немецком четвёртом отделении. Уже вечерело,потому, после тяжёлого рабочего дня, мозг отказывался хоть как-то действовать, но, с повышением, отдых от умственной работы стал попросту невозможным. Уильям, по словам жнецов, настоящий трудоголик, нуждался в отдыхе. Но сам начальник отрицал эти "глупости, пришедшие в голову полоумным".
Он рассхаживал по кабинету, медленно переводя взгляд с одной стены на другую, и машинально поправляя очки. Подсознательно, он находился в Лондоне, в своём кабинете, возможно, подписывая очередные бумаги, и имея возможность навещать своих пациентов в любое угодное ему время.
в Германию его вызвали два с половиной месяца назад, на неопределённый срок. И дополнительной головной болью было назначение Сатклиффа и Нокса на пост заместителей. Никогда Уильям не был так рад самоубийствам, как в последнее время.
Дело в том, что начальник Немецкого департамента срок свой "отслужил", грехи искупил, поста добился, проработав всего-то пять тысяч лет.
Но у покойничка не получилось найти вариант приемника лучше чем Уилл, пока такой волшебный немец бы не объявился.
Так что последние два месяца Уильям находился в поиске того самого приёмника, готового взять такую ответственность. Ти Спирс с радостью бы выбрал первого встречного, дабы убраться домой, но, к сожалению, ответственность за последующие действия все равно лежала бы на его широких, а в последнее время сутулых плечах.
Он буквально загибался с каждым днём, и морально, и физически. Чего-то критически не хватало в жизни, но понять чего было выше сил самого шинигами.
Был у начальника на примете одна персона, правда, этим все и ограничивалось. Рудгар бросился ему в глаза при начальном отборе. Он чем-то напомнил ему Эрика Слингби, некогда работавшего у него. Но, к сожалению, Рудгар отказывался брать такую ответственность на себя. Уильяма это жутко раздражало. «Не в вашей компетенции меня заставят! »—эта фраза долго компрессировала мозги начальника, пока он не бросил попытки уговорить Рудгара работать. При всем при том, что объясняться нужно было на ломаном немецком, а в этом языке Уильям путался как в первые дни работы в библиотеке душ.
В дверь постучали. Уильям встряхнул головой, после чего сказал:
—Войдите.
Какого же было его удивление, когда в проёме дверь показалась знакомая голова. Рейчел!
Обескураженый, он словно загорелся внутри и захотел подойти к девушке, как снова услышал стук, а все окружающее Уилла начало рушиться. Пол, стены, потолок,—всё начало рассыпаться, а после и сама Рейчел, не переставая улыбаться.
Уильям очнулся в холодном поту. Он сидел за столом, обнаружив, что у него упали очки. В дверь кто-то настойчиво скучал.
—Войдите...—будто в нерешительности прикрикнул Уилл, а в следующую секунду удивился не меньше, чем во сне. Бет. Уилл незаметно ущипнул себя, а после понял, что сейчас уж точно не спит.
—Здравствуйте.
—Какими судьбами?—На самом деле, на языке у Уилла крутилось побольше вопросов. «Какого чёрта? Что сподвигло вас припереть ко мне за тридевять земель из уютного Лондоно? На кой чёрт было тревожить столь прекрасный сон?»
—Ре... Рейчел...—облокотившись на дверной косяк, выдохнула девушка.
Сердце жнеца пулей ухнуло вниз.
—Что?—на минуту, мгновение, он забыл обо всем. О том, что ему запрещено покидать пост, о том, что он все ещё начальник немецкого департамента. Он лишь вспомнил, что он так давно не видел её.
Не видел улыбки, смеха, мягких волос и чертовски притягательного и такого родного, близкого взгляда зелёных, горящих ради него глаз.
Не помнил чувства прикосновения к бархатным, тёплым, и столь ласковым рукам, когда она обнимала и проводила ладонью по волосам, уничтожая вместе с укладкой и каменное сердце начальника отдела.
Он всё забыл, и от осознания своей беспомощности, он почувствовал себя настолько ничтожно, как не мог и представить. Бет, обеспокоенно глядя на Ти Спирса, не могла вымолвить и слова: спектр эмоций и разных оттенков страха, которые показал Уилл, были чем-то ненормальным, странным, неправильным...
"Если это - актерская игра, то раньше Уильям был великим актёром."—непроизвольно подумала Бет.
Сомнения в служебном романе человека и жнеца присутствовали с того самого момента, как Грелль разболтал об этом на каком-то собрании. Уильяма это не интересовало, но именно в этот момент он подумал о том, как тяжело было ей, там, без него...
Пожалуй, Уильям впервые смог подумать о ней так чувственно. Так понимающе.
Он действительно испугался.
Все эти мысли промелькнули в его голове за жалкие секунды, но эмоции пережитые в этот момент казались ничтожными, по сравнению со всеми столетиями жизни в департаменте.
Он вскочил из-за стола и затряс Бет за плечи.