Глава 11.
Шинигами ли, человек ли, когда-нибудь, эмоции настигают всех, слово смертельная болезнь. Неважно, рано или поздно, в один ужасный момент, когда ты видишь кого-то, от кого сердце больно сжимается, и, кажется, начинает биться быстрее и с тем больнее.
От одного взгляда и одного невесомого прикосновения, от любой случайной мысли будоражит, заставляя бабочек в животе сходить в ума и вырваться наружу, хочется кричать и плакать, плакать и кричать...
Обычный жнец,уже сотый год отрабатывает в этом треклятом департаменте, на этой чёртовой должности с этими проклятыми подчиненными... И теперь со столь странным чувством пустоты внутри. Во рту пересохло от крика. Он будто лишился дара речи, разорвал к чертям голосовые связки, но на леле ему было больно говорить. Он боялся, что во время разговора скажет что-то, что заставит его вздрогнуть, он боится признаться себе в том, что обрёл такие отвратительные чувства.
Мерзко, но в тоже время приятно и необычно.
В глазах неприятно защипало. Он уже столько просидел на полу, практически не шевелясь и не моргая. Очки упали куда-то под ноги, но он был даже рад этому, ведь не пришлось бы видеть свой жалкий вид в зеркале.
Уильям вздохнул. Поднял всё-таки очки и надел их на нос. Он поднялся на ноги и остановился в нерешимости. То, что он сейчас хотел сделать противоречило его принципам, противоречило самому Уиллу! Но желание было столь велико, что Ти Спирс забыл обо всем, отбросив ненужные мысли подальше.
Он не помнил, как добрался до палаты. Не помнил, как оказался перед ней. Не запомнил и момент, когда колени врезались в пол, а голова аккуратно опустилась к ней на колени. Не помнил и то, как рядом с ними дремал Оливер.
Он лишь помнил, что ему было тепло. Тепло, приятно, так необычно, будто сейчас провалишься в сон и больше не проснешься... Но тебе будет также хорошо.
Хорошо, вот так, по-домашнему обнимая кого-то и слушая посапывание где-то рядом.
В уголках глаз снова от чего-то защипало.
На лице показалась слеза... Она плавно обогнула щеку и встретилась с воротом белой рубашки. Нежная рука с аккуратным пальчиками провела по волосам, от чего несомненно пара прядей выпала из прически, но это сейчас было неважно. Он боялся.
Боялся себя самого.
Рейчел улыбнулась. Кого-кого, а Уильяма она таким видела впервые. Как бы ей самой не заплакать, думала та, поглаживая мягкие пряди Уильяма, перебирая их пальцами. Очки жнеца съехали на нос, хотя он и так лежал с открытыми глазами.
—Уилли, я!.. Уилли?
Рейчел ещё раз удостоверилась, что случайно может стать убийцей. Будь у девушки в руках карандаш, он бы точно сломался на двое. А будь в руке пистолет, точно пришлось бы устраивать похороны.
Уильям встал на ноги, как ошпаренный. Хотя, оторваться от столь приятного тепла оказалось сложнее, чем он думал. Грелль уже открыл рот, чтобы что-то возразить, как за дверью показался зеленоволосый жнец, с вихрем на голове. Рей узнала Отелло.
—Ну что, милый Грелль, я же говорил, что он здесь!
—Он можно и здесь, но не понять чем занимается!
Грелль, и без того преобладая оттенками красного, до кончиков ушей стал пунцовым, как первокурсница на первом свидании. Правда, смущение и желание убивать - разные вещи.
—О, а это кто?—судмедэксперт перевёл взгляд на Оливера, который проснулся от, собственно, криков Грелля. Как и думала Рейчел, Оливер тут же спрятался за Уильяма, держа его на штанину. Ти Спирс, однако, смутился, но виду не подал.
Отелло хмыкнул:
—Вот чем начальник в свободное время занимается...
—Молчать!—взревел Грелль, кажется, желая убить в этой комнате уже как минимум троих.—Объясни уже наконец!
—Сатклифф,—на выдохе произнёс Уильям, —Во-первых: это вас не касается. Во-вторых, вернитесь к работе, и искать меня по пустякам тоже не стоит. Ах, да, забыл предупредить: Теперь в этой комнате, вместе с Рейчел живёт Оливер. Он её брат, так что это допустимо. Возвращайтесь к работе, у вас её немало.
Грелль, обескураженный столь информативным сообщением, не мог и слова связать в одно предложение, переваривая сказаную Уильямом лекцию.
Приглашая Грелля выйти, Уильям протянул руку в сторону двери, а Отелло, явно не вписываясь во все это, схватил Грелля за плащ и потащил к выходу. Грелль не сопротивлялся.
Рейчел улыбнулась: сие действо её позабавило, и, кажется, она была единственной, кто заметил некое замешательство на лице Уилла. Наконец, Грелль покинул помещение, кинув расстеренный взгляд то на Уилла, то на Отелло, а после более настороженный на Рейчел.
—Ахах, он ещё неделю в себя не придёт! —Рейчел смеялась, но не злорадно.—Хах, господи, его лицо просто прекрасно!
Она за правила за ухо прядь и с задорной улыбкой посмотрела на Уилла. Краешки губ жнеца приподнялись. Оливер недоуменно уставился на "непонятных взрослых", а после снова опустил взгляд в пол, рассматривая, кажется, ботинки Ти Спирса.
—Дядя Уильям... —подал голос мальчик. Он был хриплый и какой-то болезненный.—Вы сказали, что я её брат... —тонкая ручка приподнялась в направлении Рейчел. Уильям кивнул, неосознанно погладив мальчишку по голове, из-за чего челка спадала Оливеру на глаза.
Рейчел же сидела и умилялась, а после решила сама все объяснить Мартино.
—Это для того, чтобы вы с, э-э, дядей Уильямом не расставались.
Мальчонка улыбнулся, все ещё прячась за Уиллом. Жнец отступил, хотя Оливер был не очень рад этому.
Рейчел показалось, что в палата, точнее, в её комнате, стало теплее. А ещё, несомненно, светлее.
Ей захотелось, чтобы это тепло не уходило никогда.