Chapter twelve.
— Что случилось? Что он сделал тебе? — Грэйсон спрашивает меня, когда я поправляю кофту и в последний раз вытираю щеки.
Мы едем в машине уже минут пять и за все это время парень не решался спросить меня о случившемся. Он боялся моей реакции на вопросы, и поэтому мы молчали. Я уже не плачу, но мне все равно обидно. Что может сделать доброго и милого парня резко злым и агрессивным? Что его так разозлило?
На мне была все ещё его толстовка. Как же глупо, я поступила, раз согласилась переодеться и оставить свою футболку там, но пусть она остаётся у него. Может, потом, Грэйсон сможет передать её мне, как бы сейчас я этого не хотела.
— Я решила с ним поговорить насчёт того, почему он не рассказал кто он такой и кем работает и, что я узнаю все это от постороннего человека. И Итан так взбесился из-за этого. Я не знаю почему, но он накричал на меня, чтобы я не могла его критиковать, а дальше все было хуже... но я с ним соглашусь, что я не имела никакого прав спрашивать его об этом, — я говорю спокойно с охрипшим голосом. Да, слезы всегда делаю меня слабой.
— Ты его как-то назвала? — Грэйсон говорит и на секунду поворачивает голову, но потом возвращает свой взгляд на дорогу.
— Ну... да, я назвала его мудаком, а он стал лишь злее из-за этого, — я затихаю, но потом продолжаю. — Почему это его так задело?
— Я ни разу не видел, чтобы он ссорился так с девушками, только со мной. Мы любим иногда поорать друг на друга, но он так злиться, а потом дело доходит до драк, — Грэйсон слегка смеётся. Кажется, драки для них — обычное дело.
Мне нечего ему сказать, но мне кажется, что Грэйсон более спокойнее, чем Итан, но я могу сильно ошибаться, как и с его братом. Как же люди умеют прятаться за своей обманчивой внешностью. Утром Итан ещё был милым и таким стеснительным, а днём накричал на меня из-за невинного вопроса, что вывело меня из колеи.
— Ты слышала, что он сказал, что любит тебя? — тихо спросил Грэйсон.
Я удивляюсь его словам и затаиваю дыхание. Если бы я слышала, то с бодростью могла закивать, но этих слов не было, и я не могу никак ответить на них.
— Нет, но с чего бы ему это говорить? — я спрашиваю парня, но он молчит. — Зачем ты вообще это спросил, если я этого вовсе и не слышала?
Мне не нравиться это давление в груди, когда мы говорим о любви Итана ко мне. Меня начинает подташнивать и кажется, что мир крутиться вокруг меня. Приоткрываю щелку окнам наклоняю голову набок.
— Ты только не злись на меня... но ты не думаешь, что это может быть... правдой?
— Грэйсон, мы знакомы месяц, и ты считаешь, что он смог полюбить меня за этот короткий срок? Я даже не уверена в том, что нравлюсь ему, да и потом перед Алексом он был грубым и перед тобой, и я прошу прощения за это. — говорю я, да с его стороны грубить брату и лучшему другу — низко.
— Тебе незачем просить прощения за него, я с ним отдельно поговорю насчёт всей этой неразборный ситуации, — Грэйсон проводит рукой по волоса и разворачивает руль в правую сторону. — Он выглядел разбитым, когда ты пряталась за моей спиной, а он не может быть разбитым, если не любит. Он понимал, что противен тебе на этот момент, но сейчас я уверен, что он сидит рядом с Алексом и спрашивает его, как заставить тебя простить его.
— Я понимаю, что такую чепуху простить можно, но мне больно, как он отнёсся ко мне и высказала в лицо, что думает, — я опускаю голову и появляются воспоминания об этом моменте.
— Господи, каждый человек в проявление агрессии способен высказать какую-нибудь херню, чтобы задеть другого, а на самом деле это является неправдой, — парень пожимает плечами.
Грэйсон прав. Все люди способны выговорить какую-нибудь чепуху в лицо, чтобы причинить боль любимому человеку. Я сама не лучше: оскорбила Итана, да и, наверно, задела его чувства. Я не люблю его, но и не верю Грэйсону насчёт того, что Итан любит. Вся ситуация немного напоминает мне индийские сериалы, где сюжет всегда один и тот же: драмы и счастливый конец. Но как можно любить после такого? Если мы и будем вместе, когда-то, то наверно только с множествами ссор в наших отношений, да и без сумасшедших трагедий не обойтись.
Когда мы подъезжаем к моему дому, то я в последний раз смотрю на себя в зеркало, поправляю волосы, вздыхаю и собираюсь выйти, но потом вспоминаю одну вещь. Оборачиваюсь на Грэйсона, который непонимающе смотрит на меня, а я в свою очередь говорю. Тихо и немного медленно.
— Грэйсон... я забыла свою сумку у вас... — говорю я и парень нервно вздыхает.
— Мне съездить за ней? — спрашивает он и заводит машину.
— Нет, привези её мне, когда мы будем в концертном зале, хорошо? — я говорю и слегка улыбаюсь. Странно улыбаться после произошедших событий.
— Хорошо, — Грэйсон кивает, и я закрываю пассажирскую дверь. — Увидимся, — парень машет, закрывает окно и уезжает.
Итан
— Как налаживать отношения с женщинами? — я спрашиваю Алекс потирая глаза.
Прошло уже пол часа, как Грэйсон уехал с Мэлани, чтобы отвезти её домой. Меня губят мысли от того, что он может прикасаться к ней или совершить то, что я сам хочу, но судя по нашей ссоре это не случится. Алекс все это время молчит, сколько бы я вопросов ему не задавал, но он на них не отвечает и меня это начинает выводить из себя.
Никто не обратил внимание на моё признание, и я рад этому, хоть и знаю, что брат мог и услышать, но главное, что Мэлани не слышала, и пока я не хочу разглашать об этом ей. Слишком рано. Я не знаю, о чем думал, когда наорал на неё, но в тот момент она безумно вывела меня из себя, хоть и ничего она мне и не сделала. Её оскорбление было легким, и я не заострил на это большого внимания, чтобы всю жизнь придерживаться к нему. Я продолжаю её любить сильнее и люблю уже с того момента, когда встретил впервые. Она была стеснительной и безумно очаровательной. Я вообще не знаю, как описывать девушек, но я стал так только лучше относится к ней, а сейчас я все испортил.
Мне нравится, как она смотрит на меня. Мне нравится, как она смеётся, улыбается. А сейчас, я все испортил и вообще не уверен, как после этого она будет относится ко мне. Ссора была небольшой, как обычно с братом, но все равно немного повлияло на её отношение ко мне. Я видел её слезы и мне было больно от того, что она плачет из-за меня. Ещё вчера я признался брату, что люблю её, а сегодня брат мне точно устроит скандал из-за того, что я неправильно обращаюсь с девушками. Я выплюнул все дерьмо, которое было в моей голове, но оно уж никак не ассоциировалось с ней.
Она оставила свою сумку и футболку у меня, и я все борюсь с огромным желанием залезть в её сумку и найти чертов телефон, чтобы узнать, есть ли Грэйсон в её списке контактов, а потом незаметно удалить. Плюс ко всему мне мешает Алекс. Он не позволяет мне притронуться к её вещам, чтобы я ничего не сломал или не разбил. Он что думает, что я пятилетний ребёнок?
— Алекс, ты когда-нибудь ответишь мне или будешь продолжать игнорировать меня все это время? — я начинаю повышать голос, но стараюсь сохранять спокойствие. Я никогда не был так резок и агрессивен.
— Ты впервые накричал на девушку, — говорит Алекс не смотря на меня. — Я слышал вас и ещё удивлён, как Грэйсон этого не слышал. Вы так громко кричали, что вас, наверно, услышал весь район.
— Какое это дело имеет к вопросам, которые я задал тебе множество раз? — я говорю и приподымаюсь на локтях, чтобы не смотреть на парня больше вверх ногами. От этого начинает кружиться голова.
— Я говорю тебе, как друг, что ты полный мудак, — Алекс выпивает залпом стакан воды, который наполнил двумя минутами раннее. — Я видел её слезы, когда она подошла к Грэйсону. Я слышал её голос, когда она просила его отвезти домой. А теперь ты просишь у меня помощи, чтобы я сказал тебе, как сделать так, чтобы она тебя простила, хоть я и сам расстался со своей девушкой совсем недавно.
Да, я и забыл, какая больная тема это для Алекса. Он сильно не возражал, когда он расстался с Хелен по обоюдному согласию, но потом, почему-то, неделю он был на взводе, злой, когда кто-то упоминал её и видел с кем-то. Но в конечно итоге он смирился с этим и теперь это его не раздражает, но все равно ему неприятно разговаривать о ней.
— Забыл, — усмехаюсь и откидываюсь обратно. — Что мне все таки сделать для неё?
— Если ссора была не такая уж и большая, то просто извинись сегодня, но бьюсь об заклад, что она не захочет разговаривать с тобой и будет держаться за Грэйсона, — говорит Алекс и садиться около мне.
— Только не раздражай меня Грэйсоном, потому что я и так не хочу его видеть рядом с ней — она моя.
— Фу, какой же ты собственник, — Алекс высовывает язык и мотает головой. Я смеюсь так громко, что начинает болеть живот, но потом успокаиваясь.
Я не люблю, когда меня называют собственником, потому что я никогда им и не был. Это Грэйсона всю жизнь считали собственником, даже мама и сестра, которые только издевались над ним такими темпами вызывая у него обиду или большую ссору. Я был для него, как личный психолог, выслушивая его каждые слова, чтобы потом дать совет, но я не считаю, что они были, хоть как-то полезны.
Я хочу позвонить Грэйсону и спросить, как она, но понимаю, что когда он приедет, то все равно мы будем разговаривать об этом, поскольку он, как и Алекс зла на меня за весь этот скандал. Господи, я не ударил её, а всего лишь накричал, но нет же они все равно считают меня идиотом, который оскорбил девушку.
Слышу звук открывающейся дверь и даже вверх ногами, я вижу, что это Грэйсон. Он напряжён — это заметно. Он смотрит укоризненно на меня и жестами показывает идти в комнату, пока сам разувается и снимает с себя куртку. Я поднимаюсь с дивана, поправляю кофту и направляюсь в свою комнату. Мне нужно было все это время не разговаривать с Алексом, а придумывать слова, которые я скажу брату. Он конечно же может врезать мне, но точно не сегодня, а может только завтра, чтобы фанаты не заметили ничего необычного на моей физиономии.
Когда я ложусь на кровать и раскидываю руки по сторонам, то в комнату влетает Грэйсон и закрывает дверь. Значит, от Алекса спасения мне сегодня не ждать. На лице брата нет никакой эмоции, лишь хмурый и серьёзный взгляд, направленный на меня, когда он садится на стул справа от меня.
— Ты сильно обидел её, — начинает Грэйсон, и я приподнимаюсь на локтях, сминая одеяло под собой.
— Знаю, но я не знал о чем говорю, — я говорю и в моем голосе звучат нотки удивления. — Я бы никогда ей такого не сказал, но она почему-то безумно разозлила меня, хоть причина и неизвестна.
— Она говорила, что ты накричал на неё после вопроса, который она задала тебе, правда?
— Да... — протягиваю я. Мне нечего сказать. Я стыжусь себя, как бы глупо это не звучало.
— Ты должен извиниться перед ней, но я не уверен, что ты сможешь к ней подойти сегодня, потому что...
— Потому что она будет держаться за тебя. Я знаю, Грэйсон, знаю. Тоже самое мне говорил Алекс пять минут назад, — я прерываю Грэйсона и пытаюсь его пародировать, но выходит неудачно, поскольку я слышу тихий смешок брата, но когда смотрю на него, то он сидит с таким же выражением лица, с которым вошёл в гостиную.
Хочу подойти сейчас к Мэлани и сказать ей, как сильно ошибался в своих словах. Я хочу поцеловать её, но боюсь этого долго не будет. Но я не в праве сейчас приставать к ней, потому что впервые я обидел её и мне безумно из-за этого больно.
— Ты не заслуживаешь её, — тихо говорит брат. — Может все таки Джек прав...
— Он не прав, и я все равно выиграю, — я снова злюсь. Почему все хотят сегодня меня разозлить?
— А я бы не стал продолжать этот бред... зря вы только начали это. Ей же хуже потом будет.
— Да, будет, не спорю, но я успею ей все рассказать, — я возмущаюсь.
— Я надеюсь на твой язык и мозг, которые все не испортят к тому времени, — Грэйсон встаёт и перед тем, как выйти за порог он продолжает. — Потому что потом она будет добиваться продолжения от меня.
От автора:
Самая бессмысленная книга в мире.