Глава 2
Марк проводил меня в мою комнату на втором этаже, а сам ушёл к Гарри. Моя комната была уютная, с большими окнами в темно-синих и чёрных цветах, а на потолке были обои со звёздочками, как ночное небо. Но самое интересное это то, что вместо кресел и всякой фигни возле окон с видом на лес были расположены маленькие шкафчики с книгами, и возле окна было место для чтения. Надо и себе такое дома сделать. Я начала раскладывать вещи по шкафам: на это у меня ушло полтора часа. Ванная у меня была огромная. «А ты что думала?!» — так и орало моё подсознание. Когда я переоделась в лосины и футболку, то у меня зазвонил телефон: «Мама».
— Привет сладкая, ну что, как ты там? — ахуенно — так и хотелось закричать, но вместо этого просто.
— Привет мамуль, нормально, чувствую себя сиделкой для разбалованного... — я не успела договорить: она меня перебила.
— Мила, успокойся, ему сейчас нелегко, я надеюсь, ты ему ничего ещё не ляпнула про его состояние? — сказать ей, что я уже его этим обидела?!
— Нет мам, как ты можешь про меня такое думать, я же не бессердечная всё-таки, — закатываю глаза.
— Я, конечно, понимаю, что вы в не самых лучших отношениях, но ты делаешь это ради подружки и Энн, — сколько мне это можно, блин, напоминать, я ж не тупая.
— Мам, закрыли тему, ты как? Как папа?
— Я дома, а папа на работе, вечером ужинаем с Энн и Робом: они нас пригласили. Знаешь, Энн такая грустная постоянно.
— Мам, я же сказала, закрыли тему. Ну раз у вас всё хорошо, тогда я пошла к Марку на встречу с чудовищем на колёсиках, — я прям услышала, как мама тяжело вздохнула.
— Мила, — угрожающе произнесла она.
— Всё, пока, папе привет, люблю вас, и помни одну вещь.
— Какую?
— Или я его, или он меня, но так как он на колёсах, у него шансов больше меня задавить тут, так что я тебя любила.
— Милана Роуз, угомонись, вдруг тебя кто-то услышит, — и бросила трубку, это значит, что разговор окончен, что за дурацкая привычка бросать трубку?
Я вышла из комнаты и пошла вниз. Когда я спускалась по ступенькам, то заметила, что по краям лестницы установлены пандусы: значит, или его комната наверху, или, Боже упаси, он катается иногда на второй этаж. Когда я зашла в гостиную, то никого не было. Я налила себе сок и, услышав шаги, напряглась, но когда увидела Марка, то расслабилась. И только потом увидела сумку в его руках и непонимающе выгнула бровь.
— Я уезжаю на четыре дня, — я аж соком подавилась.
— Что?
— Гарри нужны лекарства, и мне нужно ехать очень далеко, а так как ты тут, я думаю, вдвоём вам будет веселей.
— Ага, очень весело, чувствую, будет. Марк, что я тебе сделала, ты не можешь со мной так поступить?! — он улыбнулся.
— Я верю в тебя.
— Знаешь, я эту фразу слышу уже раз десятый, и мне от неё ни холодно, ни жарко. А что мне с ним хоть делать, распорядок там у него есть? — он начал рыться в кармане кофты.
— Вот держи, — он протянул мне два листка, и я взяла.
— Первое это его рацион, а второй листок это во сколько времени у него тренировки. Он не особо занимается — я его заставляю, но я уверен, ты справишься, — он так бодро улыбается, а мне рыдать хочется.
— Если с тобой он филонит, то на меня он вообще забьёт, — я просто в растерянности.
— Мне пора, я уверен всё будет хорошо, это всего лишь четыре дня.
— Нет, Марк, это целых, чёртовых четыре дня, — я сейчас заплачу прям.
— А где это вредное, мелкое чудовище? — Марк начал ржать.
— Что смешного?
— Очень хорошие эпитеты. Он спит в своей комнате, — он уже хотел уходить, но у меня был самый важный вопрос.
— А где его комната?
— Напротив твоей.
— Зашибись просто.
— Пока.
— Угу.
Господи, за что ты меня так ненавидишь? Я пошла к холодильнику и повесила на магниты эти два листка. Через полчаса он должен есть овощной суп, а я, наверное, должна его приготовить. Ну что ж, приступим-с. Я надела фартук и по-быстрому сварганила ему суп, попробовала, и он мне понравился: я умею готовить, у нас все в семье умеют готовить. Я посмотрела на часы: 16:00. Сняв фартук, я пошла наверх будить это... это... короче, его. Я нашла его дверь и осторожно приоткрыла — к удивлению, Гарри не спал, а сидел в кресле, на коленях у него был его макбук. Он был такой серьёзный, и его пучок отлично подчёркивал его скулы, на нём была белая футболка и серые спортивные штаны. Я стояла в дверях и тихонько в них постучала. Он посмотрел на меня.
— Чего тебе? — его голос был грубым.
— Вообще-то у тебя что-то типа позднего обеда, так что иди ешь, а потом у тебя комплекс занятий.
— Есть не хочу, а про занятия и без тебя знаю, но не вижу в них смысла, так что закрыла двери с той стороны, — вот же козёл, что он тут себе позволяет — я начинала беситься.
— Я два раза не повторяю, Стайлс, — он на меня посмотрел и прищурил глаза.
— Я, блядь, непонятно тебе сказал, пошла вон, — он захлопнул макбук и кинул его на кровать. Мало того, что наорал на меня, так ещё и послал, но нет, мальчик, не на ту попал. Я с такой силой распахнула дверь, что она бахнулась о стену. Я зашла в его комнату и подошла к нему, без лишних слов встала сзади и повезла его к выходу.
— Останови эту хрень, — ого, он уже орал, наверное, на весь дом. Я, как будто не слыша, вывезла этот экспонат из комнаты и направилась к ступенькам. Как только мы подъехали к пандусам, я остановилась.
— Тебе помочь, или ты сам? — и при этом я не забывала ему ехидно улыбаться. Он молча начал спускаться по лестнице, а я за ним. Заехав на кухню, он сел за стол. Специально для него за столом не было одного стула. Я налила ему суп и поставила перед ним.
— Ешь! — он взял ложку. Я охренела: если так будет и дальше, то я ещё возможно переживу, но стоило мне на шаг отойти, как тарелка полетела вниз, и почти весь суп вылился мне на ноги.
— Мне не нравится этот дерьмовый суп, и запомни, если я сказал, что не буду есть и тренировки бессмысленные, значит так и есть, — ну всё, достал, блядь, но как только я хотела ему ответить, он выехал из кухни.
— Ну это мы ещё посмотрим, — сказала я себе, а не ему.