02 : Вдруг у тебя жар, по крайней мере, это смогло бы объяснить...
Глава 2: Вдруг у тебя жар, по крайней мере, это смогло бы объяснить, почему ты винишь меня в своем идиотизме.
Jessica's POV
Под конец занятий я была никакая. И во многом благодаря тупым наказаниям.
Я полулежала на парте, играясь с ручкой, когда прозвенел спасительный сигнал — школьный звонок.
Сил не было вообще, поэтому я вяло тащилась по школьным коридорам. Утешала одна единственная мысль — скоро я буду дома. Ну, я думала так, пока не вспомнила о том, что учитель литературы оставил меня и Найла Хорана отбывать наказание за наше общее опоздание.
Это заставило меня взвыть, и некоторые студенты повернули головы в мою сторону, чтобы узнать, откуда идет столь странный звук.
Найл не был со мной в одном классе по истории, поэтому я могла только догадываться, где он мог сейчас находиться. На самом деле, я не имела много знакомых, чтобы узнать через них хоть какую-нибудь информацию о моем собрате по несчастью.
Самым мудрым решением было поймать его на выходе из школы. Там он однозначно пройдет, иначе просто останется ночевать в этом страшном заведении.
Вся сонливость внезапно куда-то исчезла, и я бодро засеменила в холл, расталкивая локтями тех, кто медленно тащился и преграждал мне путь.
Меня вынесло новой волной за пределы здания, и я умудрилась пробить себе дорогу в сторону, чтобы это безумное стадо не унесло меня дальше.
Я была вынуждена встать на носочки, чтобы разглядеть в толпе учеников нужного мне человека. Он не появлялся на протяжении долгих одиннадцати минут. И да, я считала.
Испустив тяжкий вздох, я прислонилась спиной к холодной стене. Позвоночник неудобно уперся во что-то, и я поелозила, пытаясь принять более удобное положение.
Буквально через три минуты в поле зрения попала знакомая белобрысая голова с темными корнями волос. Парень был в окружении своих друзей, я думаю.
Я окликнула его и замахала рукой, отчего тот завертелся во все стороны, стараясь понять, кто только что позвал его по имени.
Я повторила попытку, но это и не принесло никаких плодов, потому что блондин закрутился еще сильнее, словно волчок, но так и не посмотрел в мою сторону.
Закатив глаза, я подбежала к нему и схватила за рукав его черного бомбера.
Теперь его глаза остановились на мне, вопросительно осматривая меня.
Он махнул рукой друзьям, и те удалились прочь.
— Джессика? — неуверенно произнес Найл.
Я молча кивнула и смерила его радостное лицо недовольным взглядом.
— Почему ты хмуришься?
— А ты ничего не забыл? — притопнув ногой, злобно поинтересовалась я.
Хоран прищурился, будто пытался что-то вспомнить, но никак не мог. Его беглый взгляд прыгал с одного места на другое.
Не помнил он про наказание, ну не помнил.
— Мы должны сейчас быть у мистера Клиффорда, — цокнув языком, раздраженно сказала я. — Если ты не забыл, — а ты забыл, — то он оставил нас после уроков вообще-то.
Парень застыл, как каменное изваяние.
— Ты серьезно? —засмеявшись, наконец, выдавил он.
Я вскинула брови.
Почему он смеется? Я сказала что-то смешное? Нет, по-моему, я не говорила ничего смешного.
Однако его смех заставил меня почувствовать себя виноватой. Будто это я клоун, а он зритель, и мы оба находимся в цирке.
Просто прекрасно.
— Детка, — я невольно содрогнулась, — не хочу тебя расстраивать, но я не пойду к этому чокнутому литератору. У меня что, дел нет? Больно надо мне лишний час просиживать штаны в классе.
Он развернулся и уже хотел сделать шаг, чтобы уйти, но я вовремя схватила его за запястье и потянула назад. Он пробубнил себе под нос что-то невнятное.
— Но ты должен, если не хочешь проблем, — запричитала я.
Найл, с омерзением посмотрев на мою ладонь, все еще сжимающую его запястье, стряхнул ее и фыркнул:
— Слушай, отстань от меня, ладно? Я сказал, что не пойду, значит, не пойду. Иди и сиди там сколько тебе влезет. Я ясно выразился по этому поводу.
— Но...
— Катись к черту, Вайт!
Замечательно.
Я смотрела вслед уходящему парню, а потом, круто развернувшись, потопала обратно, убивая взглядом все, что могло попасть под его обстрел.
— Это его проблема, - крепко стиснув зубы, прошипела я. — Ему же будет хуже, — не выдержав, я снова развернулась и, идя спиной вперед, крикнула ему: — Отлично! Вот и иди домой, маменькин сынок!
Его фигура остановилась на пару мгновений, а потом неуверенно зашагала дальше.
— Кретин, — пробормотала я себе под нос.
-
Домой я пришла гораздо позднее обычного.
Оказывается, распинывать листья не было таким ужасным занятием, каким оно смотрелось со стороны (именно это я и делала, возвращаясь домой). Теперь я понимаю маленьких детей. Ты просто размахиваешь ногами, и эти тоненькие листочки разноцветными шариками взлетают на воздух, а потом, кружась, падают на землю. Скейт я держала под мышкой.
Отца дома не было, но я уверена, ему уже позвонили и сообщили о том, что меня оставили в наказание после уроков сегодня. И весь этот месяц тоже будут оставлять.
Мне было ужасно стыдно за это, ведь я училась в выпускном классе, и я не должна была вести себя таким образом.
Папа никогда не уделял мне много внимания из-за своей работы. Он трудился, не покладая рук, чтобы сделать нашу жизнь комфортнее, но это выходило не очень. Врачи никогда не зарабатывали много. Поэтому у нас не было много денег. Нет, нам, конечно, хватало на съемную квартиру, еду и на содержание старенького поддержанного Пежо (Peugeot), на котором папа ездил на работу в больницу.
Я никогда не жаловалась на то, что на день рождения я не получала желанного велосипеда. Я вообще никогда ни на что не жаловалась.
Я всегда хотела, чтобы отец мог с гордостью говорить обо мне своим коллегам, я пыталась быть идеальной и примерной дочерью, я хотела быть его маленькой звездочкой.
Теперь, как мне кажется, я никогда не стану ей. Вероятно, он будет страшно зол, когда увидит меня. Может, он накричит на меня, а потом велит идти в свою комнату.
Но я не хотела думать об этом.
Уж лучше думать об уроках и о наказании. Это точно.
Мистер Клиффорд не был удивлен, когда увидел меня одну в дверях своего кабинета. Он лишь сказал, что доложит директору о том, что Хоран не явился отбывать наказание. После, вернувшись с довольной улыбкой на уже давно потрескавшихся, сухих от древности губах, он случайно проболтался мне, что месячное наказание Найла будет увеличено на две недели.
В этот момент я испытала гадкое чувство триумфа.
Мистер Клиффорд действительно злой. Теперь я понимаю, почему Найл не хотел идти к нему после уроков. Учитель-стукач. Препод-ябеда.
Я уже легла спать, когда услышала, как поворачивается ключ в замочной скважине входной двери.
Папа пришел домой.
Он разулся и, судя по шорохам, зашагал в направлении моей комнаты. Я покрепче зажмурилась, делая вид, будто сплю, и через несколько мгновений дверь в мою спальню была приоткрыта. Тонкая полосочка света разорвала кромешную тьму. Последовал вздох, а после — закрытие двери.
Значит, лекция будет завтра утром.
-
Я протерла глаза и зашаркала тапочками на кухню, где сидел отец, попивавший утренний кофе. В руках он держал очередную книгу. На этот раз был «Фауст» Гёте.
Папа любил много читать. Он, правда, не мог часами обсуждать только что прочитанную книгу, потому что, как только он заканчивал читать старую, его руки уже тянулись за новой.
Не знаю, хорошо ли это или плохо, но он действительно много читал (хотя люто ненавидел газеты). Пожалуй, я бы могла отнести моего папу к тем людям, которые читают быстрее кометы, пролетающей над Землей.
Он, негромко откашлявшись, жестом показал, чтобы я села на стул напротив него. Папа закрыл книжку и отодвинул ее на край стола.
Обняв себя руками из-за холода, я послушно присела за стол и потупила взор. Мне было стыдно смотреть ему в глаза, ведь мне было хорошо известно, что он недоволен тем, что ему позвонили из школы, оторвав тем самым от работы.
— Милая, — мягко начал он, и я мысленно закатила глаза.
Неужели все зашло настолько далеко? Он редко говорил мне «милая». А если и говорил, то только если я сильно провинилась. Все плохо, все очень-очень плохо.
— Я до сих пор не могу понять, почему тебя вызвали в кабинет директора. Это из-за оскорбления или из-за опоздания? В любом случае, чем бы это ни было, пусть этот случай останется в прошлом. Я не планирую видеть его в будущем. Ты не представляешь, как ты подводишь меня, — в его глазах можно было ясно прочесть грусть. — Ты бы хотела, чтобы мама увидела или услышала то, что мне сказали через трубку? Я думаю, что нет.
— Пап, пожалуйста, — взмолилась я, едва ли сдерживая привычный позыв боли в груди. — Не будем о ней.
Если бы он сказал о моей матери еще восемь лет назад, я бы точно зарыдала в голос.
— Я знаю, как тебе тяжело. Но, поверь, я просто не знаю, как сделать так, чтобы ты больше не вытворяла ничего подобного.
— Такого больше не повторится, пап, — тихо заверила я его, вставая из-за стола и подходя к плите, где на сковороде меня дождалась слегка остывшая яичница. — Я не могу ничего обещать, потому что в будущем может произойти что угодно, но я постараюсь не допустить этого. Поверь мне, мне тоже не в кайф от того, что целый месяц я буду бесплатно работать на школу.
Он невесело усмехнулся.
После этого папа немножко успокоился и даже сумел вернуться к чтению. Как выяснилось, сегодня он будет работать во вторую смену, поэтому он смог позволить себе утром неторопливый завтрак.
— Тебя подвезти? — оторвавшись от книги, спросил он. Я кивнула, с трудом проглатывая гигантский кусок яичницы.
Быстро отыскав в шкафу чистую одежду, я сложила нужные принадлежности в сумку и выбежала из квартиры сразу после отца.
— Милая юбочка, — заметил он, слабо улыбнувшись.
Я решила оставить его реплику без комментариев.
Сигнализация Пежо светло-серого цвета известила нас о том, что машина разблокирована, и мы можем сесть внутрь. Я приземлилась на место рядом с водительским и пристегнула ремень безопасности.
— Можем ехать? — спросил папа, включая печку и радио, где играла тихая приятная мелодия местной радиостанции.
— Да.
— Отлично.
Большую часть пути мы молчали, однако, на самом подъезде к школе, его словно прорвало:
— Мне вчера сказали, что с тобой наказали еще и какого-то парня, — задумчивым тоном произнес он. — Кто он?
— Найл Хоран, — пожимая плечами, ответила я. Это не такое уж и большое дело, верно?
— И... он учится с тобой?
— Да. Мы познакомились на литературе. Может быть, у меня есть с ним другие совместные уроки, я точно не знаю.
Папа заметно поднапрягся и чуть сильнее сжал руль.
— Он хороший парень?
— Я не знаю, честно говоря. Он не выглядит злым, а скорее... скорее, он думает, будто ему наплевать на мир. Вернее, он хочет, чтобы люди так думали. Он очень смешной, смелый и общительный человек, — вспоминая события двадцатичетырехчасовой давности, продолжила я. — Мы узнали друг друга только вчера.
— А какое первое впечатление о нем в целом?
О, если честно, хороший вопрос, пап.
На самом деле, я не знаю. Еще вчера утром он был веселым парнем с плоским чувством юмора, что в принципе свойственно при подростковом возрасте. А вот к концу учебного дня он умудрился испортить впечатление о себе, показав мне свои не самые хорошие качества, а именно — упертость (не упорность) и лень. Не знаю, можно ли назвать его лентяем, но козлом теперь я считаю его точно, потому что он нагрубил мне, а я не люблю, когда так делают.
Я, немного покопавшись в себе, повернулась лицом к нему.
— Почему ты вообще спрашиваешь?
— Ты не ответила на вопрос, дорогая.
Я вздохнула.
— Хорошее. Хорошее впечатление
А что еще я могла сказать? Я прекрасно знаю, что хоть мы и проводим мало времени вместе, он волнуется обо мне. Не стоит лишний раз беспокоить его из-за какого-то ненормального парня, страдающего раздвоением личности.
— Это обнадеживает.
Наш автомобиль вырулил на школьную стоянку. До занятий оставалось около двадцати минут. Может, чуть меньше.
Выходя из салона, я нагнулась к папе, чтобы поцеловать его в щеку.
— Спасибо. Если бы не ты, я бы снова опоздала, — хихикнула я. — Ну, все. Я пошла.
— Будь осторожна, — напутствовал меня он, когда я была уже метрах в десяти от него.
— Конечно, — не оборачиваясь, бросила я.
Мне было немножко стыдно оттого, что меня подвез отец и пожелал удачи на виду у некоторых ровесников. Чем я думала, когда согласилась на то, чтобы он подвез меня?
Я натянула капюшон кофты на лицо и ускорила шаг, чтобы как можно быстрее добраться до здания школы.
Первым уроком по расписанию был английский.
Я прошмыгнула в самый конец класса мимо своих одноклассников, которые, к счастью, не обратили на меня внимания. Обычно надо мной безобидно подшучивали, и то, это было редко, но я все равно старалась не вылезать лишний раз в свет, потому что...кому понравится, если тебя будут стебать, хоть и не так сильно?
Учительница, та самая миссис Мартинес, которая должна давать мне задание после уроков, уже сидела на своем стуле и усердно, с сосредоточенным выражением лица, выравнивала на своем столе шариковые ручки и другие письменные принадлежности, перед тем как начать отмечать присутствующих.
Где-то на середине урока в класс медленно зашел опоздавший. Я по привычке не обратила на него и доли секунды внимания, так как рисование кривых человечков и кривых домиков на полях тетради интересовало меня гораздо больше. Я ужасно рисую. Звучит печально и не утешительно.
Кажется, всем было плевать на скрип моего карандаша. Но это и к лучшему.
— Извините, — недовольно пробурчал знакомый голос, узнать который я могла моментально. Белелесый кретин — вот кто опоздал на урок. — Я был у директора. И вчера я ушел из школы пешком, без автомобиля. Я снова забыл его на парковке.
Глаза профессора сузились до щелочек, и она, наконец, перестав прожигать Найла взглядом, угрюмо кивнула ему.
— Можете садиться, мистер Хоран.
Надо же, он в моем классе по английскому! Удивительно, что мы не замечали друг друга на протяжении нескольких лет. Теперь даже мои каракули не могли заставить меня отвести глаза от парня, плетущегося между рядами, словно потерянный котенок.
Скорее всего, это козни судьбы, потому что он, как только завидел меня, остановился, злобно скрипнул зубами и, пройдя мимо моей парты чуть дальше, сел прямо за мной.
Я не могу в это поверить.
Миссис Мартинес, удостоверившись, что блондин нашел-таки себе место, продолжила вести урок.
Я вдавилась в стол, когда почувствовала его дыхание на своей шее. По крайней мере, девчонки с соседней парты нет сегодня, иначе, она бы точно спросила: «Джессика, ты в порядке?». Естественно, ответ был бы отрицательным.
Парень, ты решил свести меня с ума?
— Благодаря тебе, срок моего наказания увеличили.
Я медленно развернулась, чтобы посмотреть в его наглые глаза и проверить, не бредит ли он.
— Что ты делаешь? — взвизгнул он, брезгливо убирая мою ладонь со своего лба. Я закатила глаза.
— Поверяю температуру. Вдруг у тебя жар, по крайней мере, это смогло бы объяснить, почему ты винишь меня в своем идиотизме.
Лицо Найла приобрело невеселое каменное выражение. Большинство подростков охарактеризовало бы его как «покер-фэйс», включая меня.
У него действительно было спокойное лицо. Обычно с такими ходят убийцы-психопаты в фильмах. Это заставило меня пододвинуть стул поближе к своей парте. Так безопаснее.
— Я лишь говорю то, что думаю.
— Попробуй говорить адекватные вещи, хорошо? Когда научишься, позовешь меня, — я подмигнула ему и снова собиралась записать конспект, как он больно дернул меня за волосы. — Ты что творишь? — зашипела я.
Чистая мальчишеская ухмылка озарила лицо Найла.
— Ты просто несносен, — прокомментировала я.
— Значит, у нас много общего, — он закинул руки за голову и расслабленно вздохнул полной грудью, продолжая пилить меня своими глазами.
— Отлично. А теперь, будь добр, не мешай мне учиться.
— Нет, стой-стой-стой, — торопливо заговорил он, снова разворачивая меня к себе. Теперь в его взгляде читалось открытое напряжение. — Скажи честно, Вайт, это из-за тебя меня так турнули с наказанием?
— Что?! — вскрикнула я от негодования.
— Мисс Вайт, у вас все хорошо? — обеспокоенно спросила профессор, и я, не сразу сообразив, медленно кивнула, ощущая себя зайцем среди лисиц. Найл потянул меня за рукав футболки на место, чтобы я села, а не стояла как столб посреди пустыни.
— Да, все хорошо. Продолжайте, миссис Мартинес, — попыталась улыбнуться я.
Только когда женщина отвернулась к доске, я обратила весь свой гнев против Хорана.
— Ты что, совсем обалдел?! Идиот. Как ты мог такое подумать? Вообще-то именно ты, — я, ткнув его указательным пальцем в грудь, выделила «ты». С каждым новым словом я незаметно для себя снова поднималась со стула, — виноват в этом. Кто пытался отговорить тебя вчера? Я. А нет. Это ты, гордый такой, потопал домой, обозвав нашего немощного литератора чокнутым!
— Мисс Вайт, — окликнула меня преподаватель.
— Да что? — нервозно произнесла я и тут же заткнулась.
— Первое и последнее замечание. И сядьте же вы, наконец, обратно!
Я готова была убить этого засранца.
-
Отбывать наказание я пришла ровно по часам. Я зашла в кабинет и, сконфуженно потоптавшись в дверях, подошла к учительскому столу. Мне все еще было неловко перед миссис Мартинес из-за своего поведения на первом уроке.
Прочистив горло, я сумела обратить ее внимание на себя.
— Вы пришли, — легкая, практически незаметная улыбка появилась на ее губах. — Осталось только дождаться Найла.
Я несколько опешила из-за того, как она назвала парня. Найл? Серьезно? А почему же не «мистер Хоран»? Почему так неформально? Я что-то пропустила? С урока английского прошло всего лишь несколько часов. Когда она успела поменять свое мнение о нем?
— Не беспокойся. Просто он не первый год отбывает у меня наказание. Тем более мы хорошо знакомы с его тетей, — заметив, какого размера стали мои глаза, поспешила объяснить она.
— О-о-о, — безрадостно протянула я, изо всех сил делая вид, будто это действительно меня интересует, — ясно.
— Проходи пока, садись, — она указала мне рукой на парту, стоящую прямо перед ее столом.
Небрежно встряхнув распущенными волосами, я выполнила то, что она просила.
— Что-нибудь нужно доставать? — спросила я, ковыряясь в сумке.
— Нет, нет. Не нужно, — буквально пропела она и достала карманное зеркальце из ящичка ее стола. Минуту спустя она уже вовсю наводила марафет, что, естественно, не могло не удивить меня.
— Маргарет, — услышала я, когда Найл появился на пороге.
Та приветственно помахала рукой и сказала ему присесть рядом со мной. Я немножечко напряглась, когда почувствовала, как он пихает меня локтем в бок.
— Что тебе нужно? — резко повернувшись, спросила я.
Найл брезгливо выплюнул прядь моих волос изо рта и смущенно промямлил:
— Я просто хотел извиниться.
— Правда? — включив опцию «сарказм», переспросила я.
— Да.
— Тогда я жду.
Он набрал побольше воздуха, но его тут же прервал не терпящий возражений голос педагога:
— Вы пришли сюда побеседовать? — уже без тени дружелюбия поинтересовалась женщина. Она поправила помятую после школьного дня блузку. Кружева на воротничке заходили ходуном из стороны в сторону.
— Вообще-то да, — нахмурив брови, ответил Найл.
— Найл, — сделав знаменитый «покер-фэйс», произнесла она. Я хмыкнула, и ее строгие глаза серого оттенка остановились на мне.
— Я тоже, — поддержала парня я. — Тоже пришла поболтать.
— Так, хватит! — не сильно стукнув ладонью по гладкой поверхности своего рабочего стола, прикрикнула на нас она. — Вы пришли ко мне за заданием, верно? — не дождавшись наших ответов, она продолжила: — Так вот и сидите смирно. Сегодня вас ждет увлекательная работа.
Рука Найла взметнулась вверх, и я не сумела подавить смешок, ведь обычно так делают только на уроке.
— Простите, слово «увлекательная» было в кавычках?
— В смысле? Что ты имеешь в виду, Найл? — переспросила она, явно не понимая подвоха в его вопросе.
— Вы говорили с сарказмом, когда говорили о сегодняшней работе Вайт и меня? — он попеременно раза по четыре показывал пальцем то на меня, то на себя. Я хмыкнула. Вылитый клоун, честное слово.
Теперь Маргарет осознала свою оплошность.
Она, с довольным видом скрестив руки на груди, откинулась на спинку стула.
— А вот это вы сейчас и узнаете, дорогие мои нарушители.
Почему-то я не оценила ее слов.
-
— Старая карга, — выплюнул Найл, окуная легкую тряпку в ведерко с мыльной водой. — Почему именно кулинарный класс? Да еще и после каких-то свиней! Как мы сможем убрать это все, — он фыркнул, — за несколько часов? Какого черта сократили уборщиц? Какого черта я убираю это дерьмо здесь?
Его лицо скривилось от неприязни, когда он смахивал недолепленные макаронины в мусорное ведро. Это, естественно, не помогло мне сдержать смешка.
— Не ты один здесь убираешься. Меня наказали из-за тебя. Это ты вчера грубил мистеру Клиффорду.
Он выпрямился (до этого он поднимал макароны с пола, чтобы выбросить их) и грозно сверкнул глазами.
— Я не виноват в том, что ты постоянно опаздываешь на уроки, Вайт. Твое любопытство тоже тебя до добра не доведет. Это же ты у нас любишь рисуночки на кружках.
Я всплеснула руками и обвела взглядом класс.
— Ну, извини! Я не пристаю к кому попало!..
— Погоди. Что ты имеешь в виду? — содрогаясь от хохота, спросил он. Рядом с краешками его голубых глаз появились легкие морщинки. Вмиг его образ перестал напоминать старого ворчливого старика, и Найл вновь стал тем юным пареньком, который ничего не смыслит в жизни. Какая ирония. По крайней мере, я не сказала это вслух.
Я насупилась и стала тереть кухонную тумбу в несколько раз усерднее прежнего.
— Директор сам вчера сказал, что ты будешь отбывать наказание из-за своих развязных рук, — неуверенным тоном проговорила я.
— И ты подумала о том, что я мега-бабник, да? Так ведь? — Он засмеялся еще сильнее, и меня бросило в краску.
Ненавижу, когда меня выставляют полной идиоткой. Ненавижу.
— Делай свое дело, Казанова, — проворчала я.
Но нет, он продолжал стоять, ничего не делать, и главное — смеяться до коликов в животе.
— Я все никак не могу понять, Джесс, что у тебя творится в голове? Тебе не нужен врач?
— Что ты сказал? — медленно развернувшись к нему на пятках, поинтересовалась я. Уверена, в этот момент мои глаза метали молнии во все подряд. Но Хорану, кажется, было плевать, потому что его и без того красное лицо стало еще краснее, ведь он, можно сказать, заржал, словно породистый скакун на скачках. На момент я представила, каким бы мог быть Найл, если бы он был лошадью. Его зубы увеличились бы в несколько раз, лицо вытянулось, блондинистые волосы отросли до белелесой гривы, из-под которой выглянули уши.
Теперь засмеялась я. Правда, по другой причине. Не такой, как у Найла.
— Мне кажется, я не особо похож на насильника, — сквозь плотную завесу хохота, прошипел парень. — Когда Грэй говорил о моих руках, он имел в виду то, что я часто устраиваю потасовки. Я дерусь, понимаешь? А не кадрю девушек. К твоему сведению, я все еще девственник.
Я не понимаю, что на меня нашло, но мы продолжили смеяться и смеяться.
Думаю, со стороны это выглядело более чем странно.
Оба, согнувшись пополам, держались за свои животы, будто бы боясь, что они могут отвалиться.
Жуткое зрелище.
Однако всему хорошему когда-нибудь приходит конец.
— Я услышала шум, когда проходила мимо, и... — Миссис Мартинес остановилась, как вкопанная, застав столь странную картину. Увидев, как выпучились ее глаза, мы только залились еще пущим гоготом. Она недовольно притопнула каблуком, поднимая кучу муки, которую Найл уронил в приступе истерического смеха, и фыркнула. Только спустя секунд десять до нее дошло, что она вся грязная и запачканная в белом порошке. Я так и могла видеть разочарование в ее глазах, которые кричали: «Это же новые лаковые туфли!».
Вся обстановка не сулила ничего хорошего для нашего будущего, но нам двоим было абсолютно плевать, что произойдет дальше.
Я почти могла видеть пар из ушей преподавателя. Видимо, сегодня для меня день сравнений, потому что мое воображение вновь разыгралось, и мозг представил весьма изощренную картинку.
Голова миссис Мартинес на фронтоне знаменитого «Хогвартс-Экспресс». [см. прикрепленную картинку]
Ужас!
— Так, Хоран, Вайт! Немедленно успокойтесь и продолжайте уборку! — заверещала она и снова топнула ногой, поднимая целое облако муки и пыли. В ответ на свою реплику она получила новую порцию взрывного смеха, а также новый визг. Очевидно, она запачкала еще и юбку.
Я точно не помню, когда она удалилась, яростно цокая рабочими каблуками по школьному коридору.
Однако, когда же на нас с Найлом снизошло озарение, мы вновь вернулись к этому унылому, противному и абсолютно бессмысленному занятию под весьма красноречивым названием «уборка». Бе. Я даже вздрагиваю, стоит мне только вспомнить те моменты, когда отец просил вымыть полы и пропылесосить ковер у входа.
* * *
Папа хорошенько встряхнул старый альбом моего дедушки, у которого случился инфаркт около трех лет назад. Он всегда любил просматривать рисунки своего отца, даже несмотря на тот факт, который безумно раздражал его, ведь дедушка рисовал исключительно карикатуры. И часто именно папа попадал под артиллерийский обстрел. На всех рисунках он высмеивал его недостатки — будь то большой нос или его подозрительная манера запираться в старой кладовке с кипами бумажных книг в доме его родителей. Каждый миллиметр листа был исписан черточками и штрихами. Дед, безусловно, был талантищем. Но папа думал, что он направляет свой талант не в то русло. Он, правда, не обижался на то, что объектом подколов от всех членов семьи становился он, он даже смеялся над тем, как дед изображал на бумаге выпяченную губу с несуществующей в реальности бородавкой. Но это никак не могло изменить его мнение на этот счет.
— Милая...
«Началось», — подумала я и приготовилась сбежать из комнаты.
— ... не могла бы ты прибраться здесь немного?
И меньше, чем через минуту, он стучался в обшарпанную дверь моей комнаты с жесткими требованиями вылизать всю квартиру. А я, трясущаяся девчонка, лишь крепко прижималась спиной к этой самой спасительной деревяшке, что отделяла меня от отца, и тяжело дышала и не двигалась, мысленно молясь о том, чтобы он бросил эту пустую трату времени.
* * *
В это трудно поверить, но в большинстве случаев мы находили компромисс (если, конечно, его угрозы о том, что я не буду получать сладкое и буду сама готовить завтраки себе, можно называть этим словом). В итоге, теперь за еженедельную уборку нашей стремненькой квартирки я получала небольшую сумму наличных. Да, мой папа умеет договариваться.
— Давай договоримся так: ты драишь полы, а я стряхиваю все эти странные штуки, отдаленно напоминающие каралики, в ведро для мусора.
Я хмыкнула.
— Ты такой веселый, Найл. Перестань.
— Хватит гримасничать. Ты же в курсе, что сарказм — последнее оружие людей?
— А ты в курсе, что это выражение придумали меланхолики, которые были в отчаянии? — с вызовом сказала я. На лице парня растянулась ослепительная улыбка. Он отбросил тряпку в сторону и сделал шаг ко мне.
— А ты в курсе, что меланхолики — нормальные люди, такие же, как и все?
Но я не собиралась отступать, поэтому с каждой новой фразой мы становились все ближе и ближе друг к другу.
— А ты в курсе, что я — сангвиник?
— Теперь да. А ты в курсе, что я — холерик?
— А ты в курсе, что работоспособность у холериков высокая, но неустойчивая?
Он гордо кивнул:
— Да.
В эту же секунду я сделала наисерьезнейшее выражение лица и всучила ему в руки швабру.
— Вот и отлично. А теперь давай-ка работать, пока твоя работоспособность совсем не испарилась.
Парень выглядел очень разочарованным, наверное, из-за того, что наше маленькое противостояние в игривой форме закончилось.
По крайней мере, теперь нам вместе предстоит вымыть полы. Мне бы совершенно не хотелось мучиться с этим одной.
Он макнул швабру в ведро.
— Я был на сто процентов уверен, что если бы мы могли соприкоснуться носами, ты бы первая отодвинулась от меня, — произнес он спустя некоторое время.
— Почему это? — откинув волосы в сторону, спросила я. — Что привело тебя к этому выводу?
— Ну, как? Ты же девчонка. Все вы такие стеснительные, когда оказываетесь лицом к лицу с симпатичными парнями.
Я хохотнула.
— О, да. Ты определенно хорош в флирте с самим собой.
— Прекрати язвить, — серьезно отрезал он, хотя я могла поклясться, что он едва сдерживал улыбку. — Я хорош собой.
— Да-да, продолжай растить свое эго.
Моментом позже в меня прилетело яйцо. Я охнула и покачала головой, сжимая кулаки. Желток скатился вниз по моей светлой голове, и я еле успела словить его.
— Я буду умнее, и не стану затевать драку, ты, маленький паршивец. Тем более, что мы практически убрали класс. Не смей портить нашу работу.
Он засмеялся.
— Звучит угрожающе, Вайт. Я сейчас, наверное, в штаны наделаю от страха.
— Туалет для мальчиков в коридоре, а не здесь. Я не хочу вытирать твою мочу, Хоран.
Блондин опустил голову и уткнулся взглядом в пол, тщательно возюкая шваброй по полу.
— Иногда мне кажется, что ты слишком серьезно относишься к тому, что я говорю, — тихо пробормотал он, видимо, надеясь, что я не услышу его.
Это заставило меня закатить глаза.
— Ты даже сам с собой разговаривать не умеешь.
— А должен?
— Вообще-то да, если ты не хочешь, чтобы все окружающие слышали твои «мысли вслух», — показав в воздухе кавычки, ответила я.
— Мне нравится твой настрой, девочка-ботаник.
Я выронила свою швабру из рук, но, опомнившись, быстро подняла ее.
— Что? Ты сам-то веришь в то, что только что сказал? Сам ты девочка-ботаник. Я не ботаник. И не заучка. Если у меня нет друзей, это не значит, что я серая мышка, которая буквально живет мыслями об учебе, мальчик-тусовщик.
— Я же вроде девочка-ботаник, — с насмешкой произнес он.
— О, ты уже не можешь определиться со своим полом. Зачетно, Хоран. Я не думала, что ты так будешь метаться.
— Что? — вскрикнул он, широко улыбаясь. — Знаешь, ты первый человек на Земле, у которого есть что ответить на мои подколы. Ты невероятна!
Я смущенно заправила прядь свисающий волос за ухо.
— Отстань, — я почти могла чувствовать огонь, что сжигал мои щеки до тла.
— О, да ладно. Перестань. Я же знаю, что ты любишь комплименты. Да и кто не любит? А ну-ка, сделай и мне комплимент, — он облокотился о деревянный ствол швабры.
— Ты знаешь, как портить моменты.
— Это не комплимент, — возразил он и изобразил печаль на своем лице.
— Я знаю. Это была констатация факта. Ты действительно только что испортил момент. Ты не умеешь подкатывать к девушкам.
В следующую секунду в меня прилетело другое яйцо.
— Эй! Я не просил говорить мне о моих несуществующих недостатках!
— Ох, ну да, ну да. Прости меня, — я раскланялась перед ним. — Простите, Ваше Высочество. Как я могу искупить свою вину перед Вами?
Он вскинул подбородок вверх, подражая высокомерным принцам и королям в фильмах.
— Я знаю как. Скажите, что я красив.
— Ты красивый, доволен?
— Ты не кажешься убежденной в этом.
Я вздохнула и приготовилась произнести слова очень медленно, с большим выражением:
— Ты, — пауза, — очень, — пауза, — красив.
— Очень-очень? — словно не веря мне, переспросил он и сощурился.
Я кивнула, застенчиво улыбаясь (почему-то).
— Очень-очень.
Найл пожал плечами.
— Отлично. Возвращаемся к работе, — Хоран повернулся ко мне спиной и, макнув швабру в ведро, вернулся к этому безрадостному и нудному занятию.
Я наигранно надула губки и кинула в него тряпочку для пыли, протертую до дыр, заставляя его обернуться.
— И это все, что ты можешь сказать?
Лукавая улыбка заиграла на его тонких губах. Он аккуратно поставил швабру к стенке и наклонился ко мне почти вплотную через отделяющие нас друг от друга столешницы.
____________________________
я все же закончила эту главу, юхууу!
*аудитория стоя аплодирует мне*
я очень надеюсь, что читатели здесь все же присутствуют.
и да, -Milo01 , у нас тут типа обмен главами? my cool на cool kids, хаха?
мне хочется верить, что эта часть получилась довольно большая.
что вы думаете о найле? что вы думаете о миссис матринес и о том ужасном арте, что я соорудила сама?
я жду ваши comments&votes !!