16
Поездка к маме Гриши, Татьяне Николаевне, планировалась с самого утра. Гриша заметно нервничал: он не видел мать несколько недель, а уж новость, которую он собирался ей преподнести, могла перевернуть её мир. Он знал, что мама всегда любила Алину и очень переживала их расставание пять лет назад.
— Алин, она тебя обожала, ты же помнишь, — говорил Гриша, выруливая со двора. — Она до сих пор иногда спрашивала: «Как там та чудесная девочка?». Я врал, что не знаю. Мне было стыдно признаться, что я всё испортил.
Алина сидела на пассажирском сиденье, поправляя Маше бант.
— Я тоже по ней скучала, Гриш. Она всегда была ко мне добра.
Маша, пристегнутая в своем кресле, с любопытством смотрела в окно.
— А бабушка Таня — она добрая? У неё есть конфеты?
— Она самая добрая на свете, Маш, — улыбнулся Гриша, глядя в зеркало заднего вида на дочь. — И конфеты у неё точно найдутся.
Они подъехали к уютному дому в тихом районе. Татьяна Николаевна уже ждала их у окна. Когда она увидела, как из машины выходит Гриша, а за ним — Алина, она буквально выбежала на крыльцо, накинув на плечи шаль.
— Алиночка! — воскликнула женщина, всплеснув руками. — Глазам своим не верю! Гриша, ты всё-таки нашел её!
Она бросилась к Алине и крепко обняла её. Алина почувствовала знакомый запах домашнего уюта и лаванды.
— Здравствуйте, Татьяна Николаевна. Я тоже очень рада вас видеть.
— Проходите, проходите скорее в дом! — суетилась мать Гриши, не замечая пока маленькую фигурку, которая пряталась за ногами Алины.
Но когда они вошли в прихожую, Маша робко подала голос:
— Мама, а можно я уже пойду искать конфеты?
Татьяна Николаевна замерла. Она медленно опустила взгляд вниз и увидела маленькую девочку в светлом платьице. Маша подняла голову, и на женщину посмотрели абсолютно Гришины зеленые глаза — тот же разрез, тот же пытливый взгляд.
В прихожей воцарилась тишина. Татьяна Николаевна переводила взгляд с Маши на Гришу, потом на Алину. Её губы задрожали.
— Гриша... — прошептала она, хватаясь рукой за косяк двери. — Это... это кто?
Гриша подошел к матери и мягко обнял её за плечи.
— Мам, знакомься. Это Маша. Твоя внучка. Ей пять лет.
Татьяна Николаевна охнула и бессильно опустилась на пуфик в прихожей. Из её глаз мгновенно хлынули слезы — это были слезы шока, нежности и огромного, накопленного годами тепла.
— Внучка... — повторила она, протягивая дрожащие руки к девочке. — Боже мой... Алина, Гриша... Как же так? Пять лет...
Маша, увидев, что «новая бабушка» плачет, подошла ближе и протянула ей своего плюшевого мишку.
— Не плачь, бабуля. Смотри, мишка тоже добрый. Он тебя пожалеет.
Татьяна Николаевна прижала Машу к себе, зарываясь лицом в её светлые волосы. Она рыдала в голос, не в силах сдержать эмоции. В этих слезах было всё: обида на сына за то, что скрыл такую тайну, радость от того, что Алина вернулась, и невероятная любовь к этому маленькому существу, которое было так на него похоже.
— Прости меня, мам, — Гриша присел рядом с ней на корточки. — Я был дураком. Я не знал, как тебе сказать.
— Главное, что сейчас вы здесь, — всхлипывала Татьяна Николаевна, целуя Машу в макушку. — Господи, Гриша, у неё же твои глаза! Твои губы! Алинка, доченька, как же ты справилась одна? Почему не пришла ко мне?
Алина присела рядом, беря женщину за руку.
— Я боялась, Татьяна Николаевна. Боялась, что Грише это не нужно, а я стану для вас обузой.
— Глупая ты моя... — женщина вытерла слезы краем шали. — Да я бы всё отдала, чтобы знать, что у меня есть внучка.
Оставшийся день прошел в бесконечных разговорах за огромным столом, который Татьяна Николаевна накрыла за считанные минуты. Она не отпускала Машу от себя ни на шаг: кормила её домашними пирожками, показывала детские фотографии Гриши и постоянно повторяла: «Ну точно папа! Одно лицо!».
Гриша сидел рядом с Алиной, обнимая её за плечи, и наблюдал за этой картиной. Он видел, как его мать буквально расцвела на глазах. Все её старые болезни и печали словно испарились в лучах смеха внучки.
Вечером, когда они уже собирались уходить, Татьяна Николаевна отвела Гришу в сторону.
— Береги их, сын. Если ты еще раз потеряешь эту девочку и эту женщину — я тебе не мать. Ты получил второй шанс, который дается одному на миллион. Не проспи его.
Гриша серьезно кивнул.
— Я знаю, мам. Больше никаких экспедиций. Теперь я дома.
Когда машина отъезжала от дома, Татьяна Николаевна долго стояла на крыльце, махая им вслед. Маша уснула на заднем сиденье, сжимая в руке пакет с «теми самыми» конфетами.
— Знаешь, — тихо сказала Алина, кладя голову на плечо Гриши. — Твоя мама — замечательная. Я рада, что мы приехали.
— Она теперь нас не отпустит, — рассмеялся Гриша. — Готовься, нас ждут еженедельные обеды и «профилактика» от бабушки Тани.
— Я готова, — улыбнулась Алина. — К этому я точно готова.
Продолжение следует...