6
Прошло два месяца. Гриша не исчез. Он не заваливал Алину дорогими подарками (она их возвращала через курьера) и не пытался выкупить её прощение. Вместо этого он присылал сообщения: «Можно я привезу Маше фрукты?», «Я нашел ту серию книг про драконов, которую она хотела», «Мне можно заехать на десять минут?».
Алина дозировала эти встречи, как лекарство с побочными эффектами. Она видела, как Маша ждет «дядю Гришу», как она рисует в той самой книжке зеленые глаза и человечков, держащихся за руки.
В один из дождливых ноябрьских вечеров Гриша приехал к маленькой кондитерской Алины на окраине. Он был в обычном черном худи, надвинув капюшон, чтобы не привлекать внимания. Внутри пахло корицей, ванилью и домашним уютом. Алина стояла за прилавком, поправляя выбившийся светлый локон испачканной в муке рукой.
Она выглядела уставшей. Под глазами залегли тени, которые не скрыл бы ни один фильтр.
— Мы закрываемся через пять минут, Гриш, — сказала она, даже не поднимая головы, узнав его по звуку шагов.
— Я знаю. Я просто… привез ей витамины и новую раскраску. И хотел спросить, не нужна ли помощь.
Алина наконец подняла на него взгляд. В теплом свете ламп её блонд казался золотистым.
— Помощь? Ты хочешь помыть полы или помочь с бухгалтерией?
— Если надо — помогу, — серьезно ответил он. — Я не шучу, Алин.
Она вздохнула, вытирая руки о фартук.
— Ира сегодня не смогла приехать, у неё завал в студии. Маша в подсобке, смотрит мультики. Я просто не успеваю допечь заказ на утро.
Гриша молча зашел за прилавок.
— Показывай, что делать. Я умею месить тесто… ну, теоретически.
Алина невольно усмехнулась. Это было странно: самый популярный рэпер, чьи треки гремели из каждой второй машины, стоит в фартуке в её крошечной пекарне.
— Просто стой рядом и подавай противни, «помощник», — сдалась она.
Они работали в тишине. Это была та самая тишина, которой им не хватало пять лет назад. Без криков, без обвинений, без пафоса. Просто два человека, связанных общим прошлым и общим маленьким будущим, которое в этот момент выбежало из подсобки.
— Дядя Гриша! — Маша бросилась к нему, обхватывая его колени. — Ты пришел! Смотри, что я нарисовала!
Гриша подхватил её на руки. Маша прижалась своей щекой к его щеке.
— Мам, смотри, мы с дядей Гришей одинаковые! — радостно воскликнула девочка, указывая на их отражение в витрине.
Два человека с абсолютно одинаковыми зелеными глазами смотрели на Алину. Она замерла с венчиком в руке. Боль, которую она копила годами, вдруг начала подтаивать, как сахар в горячей духовке. Она видела, как бережно Гриша держит дочь, как он боится сделать лишнее движение, чтобы не разрушить этот момент.
— Да, Маш… одинаковые, — тихо ответила Алина.
В этот момент дверь кондитерской распахнулась. На пороге стояла группа подростков, которые явно узнали «Гелендваген» у входа.
— Офигеть! Это реально Буда?! — закричал парень с телефоном. — Чувак, можно селфи?! А кто это с тобой? Твоя дочка?
Алина мгновенно побледнела. Она шагнула вперед, пытаясь заслонить собой Машу, но Гриша был быстрее. Он опустил девочку на пол, задвинул её себе за спину и накинул на неё свой капюшон.
Его лицо мгновенно изменилось. Исчез мягкий «дядя Гриша», вернулся холодный и резкий Og Buda.
— Ребят, камеры убрали, — процедил он голосом, от которого парня с телефоном передернуло. — Я здесь по личным делам. Хотите фото — ждите на улице. Еще раз наставите камеру на ребенка — телефоны полетят в мусорку. Я ясно сказал?
Подростки, опешив от такого напора, выпятились на улицу. Гриша запер дверь на замок и задернул шторку.
Он обернулся к Алине. Его трясло от ярости на самого себя.
— Прости. Я не должен был светить машину. Я… я сейчас уйду через черный ход, чтобы они не видели вас.
Алина смотрела на него. Она видела, как он защитил Машу. Не словом, а делом. Он не стал красоваться, не стал использовать ситуацию для хайпа. Он просто закрыл их собой.
— Гриша, — позвала она, когда он уже взялся за ручку задней двери.
Он остановился.
— Маша… она уже скучает по полярнику, — Алина отвела взгляд. — В это воскресенье у неё утренник в садике. Родителей пускают. Ира не сможет, она в командировке.
Гриша замер. Он медленно повернулся обратно.
— Ты хочешь, чтобы я пришел? Как кто?
Алина посмотрела ему прямо в зеленые глаза — такие же, как у их дочери.
— Как её отец, Гриш. Пришло время сказать ей правду. Я не хочу больше врать.
Гриша почувствовал, как в горле встал ком. Это было больше, чем прощение. Это был шанс, о котором он не смел даже мечтать.
— Я буду там, — прошептал он. — В костюме, без капюшона. И я никогда больше не заставлю тебя прятаться.
Продолжение следует...