1
Москва шумела своим привычным ритмом. В холле элитного торгового центра было людно, но Гришу — теперь уже известного всей стране как Og Buda — это не смущало. Он привык к вспышкам камер, просьбам об автографах и к тому, что на него смотрят как на идола. Рядом шел Артём, обсуждая детали предстоящего тура, но Гриша почти не слушал.
Его взгляд зацепился за фигуру у витрины детского магазина.
Блондинистые волосы, мягко спадающие на плечи, та же гордая осанка и летящая походка. Сердце Гриши пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой. Алина. Алина Ахметова. Девушка из той жизни, когда он еще не был звездой, а был просто Гришей, совершившим самую большую ошибку в своей жизни.
Она не изменилась. Всё та же холодная красота, только взгляд стал взрослее. Но внимание Гриши тут же переключилось на ту, кого Алина держала за руку.
Маленькая девочка лет пяти в нежно-розовом пальто что-то увлеченно рассказывала матери. Гриша замер, не в силах пошевелиться. Когда девочка на секунду обернулась, он почувствовал, как земля уходит из-под ног.
Зелёные глаза. Его глаза. Тот же вырез, те же пухлые губы. Маша — так назвала её Алина — была его уменьшенной копией, если не считать светлых волос и аккуратного маминого носика. Пять лет назад он сказал: «Я не готов», — и просто исчез, оставив Алину одну. Ира Петренко тогда кричала ему в трубку, что он трус, но он выбрал карьеру.
— Твою мать, Гриш... — шепотом произнес подошедший Артём, проследив за его застывшим взглядом. — Это что, твоя? Глаза же один в один...
Артём осекся. В этот момент Алина подняла голову и их взгляды встретились.
В её глазах не было радости или тоски. Там была сталь и мгновенно вспыхнувшая тревога. Она не замедлила шаг, не остановилась, чтобы что-то высказать. Алина просто крепче сжала руку дочери, а затем, словно почувствовав угрозу, подхватила Машу на руки.
Этот взгляд обжёг Гришу сильнее любых софитов на концертах. В нём было всё: и те ночи, когда она справлялась одна с помощью Иры, и те пять лет тишины, и полное отсутствие места для него в их жизни.
Алина резко развернулась и почти бегом направилась к выходу, прижимая девочку к себе, скрывая её лицо от его взгляда. Она уходила так же решительно, как когда-то он сам, оставляя Гришу стоять посреди сияющего холла с горьким осознанием: его успех стоил слишком дорого.
— Алина! — вырвалось у Гриши, но голос сел.
Она даже не обернулась. Хлопнула автоматическая дверь, и блондинистая макушка исчезла в толпе, оставив после себя лишь звенящую пустоту и вопрос Артёма, зависший в воздухе:
— И что ты теперь будешь делать, Гринь?
Продолжение следует...