Глава 16
Несколько дней спустя я получил письмо от Тома. Он не слишком много писал о своих делах, но если я правильно понял, он нашел что-то, хоть и не слишком блестящее, в одной из школ Гарлема. Еще он цитировал для меня Писание, тут же комментируя его, так как вполне справедливо сомневался, что я хорошо разбираюсь во всей этой истории. Там был один пассаж из книги Иова, где говорилось: «Плоть мою я взял в зубы мои и душу мою держу рукой моей». Как я понял, этот тип, по мнению Тома, хотел сказать, что он пошел с последней карты или все на нее поставил; мне кажется, что говорить так сложно о такой ерунде, все равно, что хвататься правой рукой за левое ухо. Но я увидел, что в этом Том совершенно не изменился. И все же он славный малый. Я ответил, но у меня все идет хорошо и вложил пятидесятидолларовую купюру, потому что думал, что бедняга вовсе не катается как сыр в масле.
К остальном все было по-старому. Книги и снова книги. Я получал рождественские альбомы и газетные листки, последние шли не через главную контору, а от разных типов, действовавших за собственный счет, но мой контракт запрещал ввязываться в эти маленькие хитрости, и я предпочитал не рисковать. Иногда мне приходилось выставлять за дверь субъектов, работавших в порно, хотя я старался обходиться с ними помягче. Эти парни часто были черными или мулатами, и я знал, как несладко приходится таким бедолагам; обычно я брал у них одну или две безделушки и дарил кому-нибудь из нашей банды, особенно нравились такие штучки Джуди.
Они по-прежнему собирались в соковом баре напротив, заглядывали ко мне, время от времени поставляли мне девочек (обычно через день). Скорее глупых, чем порочных. Кроме Джуди, конечно.
Джин и Лу, обе они должны были заехать в Бактон еще до конца недели (два рандеву, назначенных по отдельности). От Джин я дождался только телефонного звонка, а Лу и не позвонила, и не приехала. Джин приглашала меня на ближайший уик-энд, и мне пришлось ей ответить, что я не смогу приехать. Я не собирался позволить этой девице обращаться со мной как с пешкой. Она говорила, что чувствует себя не блестяще и потому хотела, чтобы приехал я, но я ответил, что у меня просрочена работа, и тогда она обещала приехать в понедельник к пяти часам, чтобы у нас хватило времени поболтать.
До понедельника все шло как обычно; в субботу вечером я снова замещал гитариста в клубе, и это принесло мне пятнадцать долларов и дармовую выпивку. В этой забегаловке неплохо платили. Оставаясь один, я читал или разучивал что-нибудь на гитаре. Я забросил чечетку, пока у меня все шло достаточно хорошо и без этого. Я смогу снова заняться ей, когда избавлюсь от обеих девиц Эсквит. Позаботился я также о патронах для маленькой пушки, доставшейся мне от Малыша, накупил в аптеке разных снадобий, которые могли бы пригодиться в моем деле, и сдал свою телегу на ремонт в гараж, где один парень взялся отладить мне кое-какие мелочи.
Все это время Декс не подавал признаков жизни. Я попытался выловить его в субботу утром, но он уехал на уик-энд, и мне не сказали куда. Думаю, что он снова стал таскаться к десятилетним малышкам старой Анны, так как остальные в нашей компании тоже не знали, где он провел всю неделю.
А в понедельник, в двадцать минут пятого, машина Джин остановилась у дверей магазина. Она словно смеялась над тем, что об этом могли здесь подумать. Она вышла из машины и зашла в мою лавчонку. У меня никого не было. Она подошла и впилась в меня умопомрачительным поцелуем. Я предложил ей сесть. Я нарочно не опустил железную штору, чтобы она видела, что я отнюдь не приветствую ее приезда раньше назначенного времени.
Несмотря на макияж и подведенные черным глаза, выглядела она неважно. Как обычно, одета она была во все самое дорогое, что только можно нацепить, а шляпка - просто полный отпад; впрочем, она ее старила.
- Хорошо доехали? - спросил я.
- Это совсем рядом, - ответила она. - Раньше мне казалось значительно дальше.
- Вы приехали раньше времени, - заметил я.
Она взглянула на свои часики, усыпанные бриллиантами.
- Не намного!.. Сейчас без двадцати пяти пять.
- Четыре часа двадцать девять минут, - возразил я. - Вы приехали чудовищно рано.
- Это вам неприятно?
И она приняла нежный вид, что окончательно вывело меня из себя.
- Конечно. У меня есть другие дела, кроме развлечений.
- Ли, - прошептала она, - будь хоть чуть-чуть полюбезнее!..
- Я очень любезен, когда моя работа закончена.
- Будьте любезнее, Ли, - повторила она. - Я... У меня будет...
Она замолчала. Я уже понял, но надо было, чтобы она сама это сказала.
- Да говорите же! - сказал я.
- У меня будет ребенок, Ли.
- А! - сказал я, грозя ей пальцем, - вы плохо вели себя с мужчиной?!
Она засмеялась, но лицо ее оставалось неподвижным и напряженным.
- Ли, нужно, чтобы ты женился на мне как можно скорее, иначе будет ужасный скандал.
- Да нет, - успокоил я. - Такое случается сплошь и рядом.
Теперь я принял игривый тон; не надо было все ж таки доводить до того, чтобы она убежала в слезах, пока все все наши дела не будут улажены. В таком состоянии женщины часто бывают излишне нервными. Я подошел к ней и погладил по плечу.
- Посиди здесь, - сказал я. - Сейчас я закрою лавку, и мы поговорим спокойно.
Конечно же, будет намного легче избавиться от нее теперь, когда она беременна. У нее появился отличный повод покончить с собой. Я направился к двери и нажал на кнопку слева, опускающую штору. Она плавно упала с негромким клацаньем шестеренок, проворачивающихся в масле. Когда я вернулся, Джин, сняв шляпу, взбивала свои волосы, чтобы вернуть им пышность; так ей больше шло. Действительно, симпатичная девочка.
- Когда же мы уедем? - спросила она вдруг. - Теперь нужно, чтобы ты увез меня как можно скорее.
- Мы сможем убраться отсюда не раньше конца недели, - ответил я. - Мои дела в порядке, но мне еще надо подыскать где-нибудь новое место.
- Я возьму с собой денег.
У меня, естественно, не было ни малейшего желания позволить содержать себя, даже девице, которую я собирался прикончить.
- Для меня это ничего не меняет, - сказал я. - Тратить твои деньги? Об этом не может быть и речи. Я хочу, чтобы это было решено между нами раз навсегда.
Она не ответила. Она сидела как на иголках, было видно, что она не решается о чем-то сказать.
- Ну, что у тебя там еще? - решил я ее подбодрить. - Выкладывай, что ты там без меня натворила.
- Я туда написала, - сказала она. - Я наткнулась на один адрес среди объявлений. Они пишут, что это пустынный уголок для любителей уединения и для влюбленных, которые хотят спокойно провести медовый месяц.
- Если все влюбленные, жаждущие покоя, назначат там рандеву, - пробурчал я, - то может получиться изрядная давка!..
Она засмеялась. Выло видно, что гора свалилась у нее с плеч. Она была не из тех девиц, которые способны долго что-нибудь скрывать.
- Они мне ответили, - сказала она. - У нас будет отдельный домик, а обедают там в отеле.
- Будет лучше, если ты уедешь первая, - сказал я, - а я присоединюсь к тебе потом. Тогда у меня будет время закончить все дела.
- Мне хотелось бы поехать туда вместе с тобой.
- Это невозможно. Возвращайся домой, чтобы не вызвать подозрений, собери чемодан в самый последний момент. Не стоит брать много вещей. И не оставляй адреса. Родителям совсем необязательно его знать.
- Когда ты приедешь?
- В следующий понедельник. Я отправлюсь в воскресенье вечером.
Вряд ли кто-нибудь заметит мой отъезд в воскресенье вечером. Но еще оставалась Лу.
- Разумеется, - прибавил я, - ты уже сказала об этом своей сестре.
- Нет еще.
- Она, вероятно, кое о чем догадывается. В любом случае, в наших интересах поставить ее в известность. Она сможет послужить нам посредником. Ты ведь с ней хорошо ладишь, не правда ли?
- Да.
- Тогда скажи ей об этом, но только в день отъезда, и оставь адрес, но так, чтобы она нашла его не раньше, чем ты уедешь.
- Как же все это сделать?
- Ты можешь вложить адрес в конверт и отправить по почте, как только будешь за две или три сотни миль от дома, можешь оставить его в ящике стола. Есть тысяча способов.
- Как мне не нравятся все эти сложности! О Ли! Разве не можем просто уехать вместе, сказав всем, что хотим немного пожить одни?
- Это невозможно, - сказал я. - Что подходит для других, то не годится мне. У меня нет денег.
- Мне это все равно.
- Посмотри в зеркало, - сказал я. - Тебе это все равно, потому что они у тебя есть.
- Я не решаюсь сказать об этом Лу. Ей ведь только пятнадцать лет.
Я рассмеялся.
- Ты принимаешь ее за младенца? Тебе пора бы знать, что если в семье две сестры, младшая узнает обо всем одновременно со старшей. Если бы у тебя была младшая сестра десяти лет, она знала бы все точно так же, как и Лу.
- Но Лу еще совсем ребенок.
- Еще бы! Достаточно взглянуть, как она одевается. Духи, которыми она пользуется, тоже свидетельствуют о ее полной невинности. Надо предупредить Лу. Повторяю, что нам нужен кто-нибудь в доме, чтобы служить посредником между нами и родителями.
- Лучше бы никто не знал об этом!
Я усмехнулся со всей злостью, на которую был способен.
- Похоже, вы не слишком гордитесь парнем, которого отыскали, а?!
Губы ее задрожали, и я подумал, что она вот-вот заплачет. Она встала.
- Зачем ты говоришь мне гадости? Тебе доставляет удовольствие делать мне больно? Я не хочу ничего говорить, потому что боюсь...
- Боишься чего?
- Боюсь, что ты бросишь меня, прежде чем мы поженимся.
Я пожал плечами.
- Ты полагаешь, что женитьба меня остановит, если я захочу тебя бросить?
- Да, если у нас будет ребенок.
- Если у нас будет ребенок, я не смогу получить развод, это понятно; но этого недостаточно, чтобы помешать мне бросить тебя, если у меня возникнет такое желание.
На этот раз она заплакала. Она снова упала на стул и опустила голову. Слезы покатились по ее пухлым щекам. Я почувствовал, что немного хватил через край, и подошел к ней. Я обнял ее за шею и погладил по голове.
- О Ли! - сказала она. - Это так непохоже на то, что я себе представляла. Я думала, что ты будешь счастлив, когда я полностью буду принадлежать тебе.
Я ответил какую-то чушь, а потом ее стало тошнить. У меня ничего не было под рукой, даже салфетки, и мне пришлось бежать за тряпкой, которой уборщица мыла в магазине пол, в чуланчик за лавкой. Вероятно, ей стало плохо из-за беременности. Когда позывы прекратились, я вытер ей лицо своим платком. Глаза ее блестели от слез, словно вымытые, и дышала она с трудом. Ее туфли были испачканы, и я обтер их кусочком бумаги. Меня мутило от запаха, но я наклонился к ней и поцеловал. Она страстно прижалась ко мне, бормоча что-то бессвязное. Мне не повезло с этой девицей; перепьет она или перетрахается - вечно ей плохо.
- Уезжай скорее, - сказал я ей. - Сейчас возвращайся домой, приведи себя в порядок. В четверг вечером собери чемодан и уезжай. В следующий понедельник я приеду к тебе. А пока займусь увольнением.
К один миг она приободрилась и улыбнулась недоверчиво.
- Ли... это правда?
- Ну, конечно.
- О! Ли, я тебя обожаю... Знаешь, мы будем очень, очень счастливы!
Она совсем не помнила зла. Обычно девушки не так легко идут на примирение. Я поднял ее со стула и стал ласкать ей груди прямо через платье. Она напряглась и повернулась ко мне спиной. Она хотела, чтобы я продолжал, а я... Я предпочел бы проветрить помещение. Но она прилипла ко мне и расстегнула меня одной рукой. Задрав юбку, я засадил ей прямо на длинном столе, на котором клиенты просматривают книги; она лежала, закрыв глаза, и казалась мертвой. Когда я почувствовал, что она расслабилась, то продолжал еще некоторое время, пока она не застонала, и выпустил все ей на платье. Затем она приподнялась, поднесла руку ко рту, и ее снова вырвало.
Потом я поставил ее на ноги, привел в божеский вид; и, пройдя через дверь в глубине лавки, чуть ли не на руках дотащил до машины и усадил за руль. Хотя она была в полуобморочном состоянии, у нее нашлись еще силы, чтобы до крови прокусить мне нижнюю губу, но я даже не дернулся, а стоял и смотрел, пока она не уехала. Надеюсь, что машина сама нашла дорогу к дому.
Потом я вернулся к себе и принял душ, чтобы избавиться от этого запаха.