Анна Фарадей

Утренние, солнечные лучи освещали просторную комнату рыжеволосой девочки, мирно спавшей на большой кровати. Рядом с ней сидела девочка с белыми волосами, сверкающими под лучами солнца. А на стуле у письменного стола сидел мальчик, с такими же белыми волосами. Они были похожи как две капли воды.

Близнецы Оливер и Оливия - такие чудесные и необычные дети. Таких как они люди называют "альбиносами". С самого рождения они были изгоями, "отбросы" общества. От них отказались родители, которые не хотели "столь уродливых детей". О, о них можно сказать, что угодно, но только не уродливыми. Нет. По мнению Анны, они были самыми прекрасными детьми на планете. Когда она сказала так близнецам, то они взглянули на неё с потрясением. Тогда они заплакали и обняли её так сильно, будто боясь, что девочка исчезнет. Анна тоже заплакала, понимая их боль, которую им столько времени причиняют люди.

Рыжеволосая была единственной, кто сказал им это. Единственной, кто посмотрел на них с таким нежным и милостивым взглядом. Единственной, кто начал заботиться о них.
Они её настолько полюбили, что отказались от семьи, которая готова была забрать их с собой. Когда, наконец, их мечта о родителях, сбылась. Они отказались, потому что не смогли бы прожить и дня без этой солнечной девочки по имени Анна.

Над близнецами многие дети издевались и насмехались. Им много раз кричали: "Отбросы!" "Таким как вы нет места в мире!" "Исчезните, уродцы!" "Ваше место в цирке, среди таких же уродцев!"

И Анна всегда их защищала. Всегда говорила близнецам, чтобы они никогда не боялись и не принимали близко к сердцу ужасные слова таких людей.

Странные существа - люди. Они боятся или презирают то, чего не понимают. И вместо того, чтобы понять, они уничтожают это, истребляют, стирают с лица земли.

Прожив столько лет в приюте, Анна так и не смогла понять людей с Младшей Земли. Даже когда могла слышать их мысли. Они всегда останутся для неё загадкой, которую девочка не хотела бы разгадывать.

Оливер рисовал закорючки и какие-то фигуры, а Оливия с беспокойством наблюдала за Анной.

За эти четыре дня, как они пришли в этот мир, с огнеглазой всё время что-то случается. С начала короткая кома, затем напала какая-то девочка, а теперь она лежит тут в лихорадке. "Ох, Анна, поправляйся скорее, - думала Оливия. - Мы с Олли очень переживаем, сестрёнка."

Оливер, закончив черкать  карандашом по бумаге, встал и подошёл к сестре.

- Взгляни, я нарисовал нас, - сказал он, протягивая рисунок.

- Очень красиво, Олли, как ты этому научился? - восхитилась беловолосая.

Мальчик засмущался - не всегда он мог удивить свою сестру.  У Ливи всегда всё получалось лучше, чем у него.

- Да никак, просто нарисовал сейчас то, что увидел перед глазами.

- Это здорово, у меня не получилось бы так хорошо, - продолжала его хвалить Оливия. - Вот видишь, а ты ныл, что я лучше тебя, хоть и младше на пять минут.

- Я не ныл! Просто говорил, - возмутился мальчик.

- Как скажешь, - пропела Оливия с усмешкой на лице.

-Ливи, - позвал Оливер после минуты молчание.

- Что? - посмотрела на него Оливия.

- Как ты считаешь, мы будем счастливы здесь?

- Конечно будем, - сказала уверенно девочка. - Ведь с нами Анна, а ещё и её бабушка.

- Да, ты права. Госпожа Директор замечательный человек. Она мне понравилась сразу, не такая злая как миссис Рассел, - лицо мальчика сияло от радости. - Хотел бы я, чтобы она нас усыновила.

- Кто знает, может и усыновит... - сказала девочка мечтательно.

Они снова замолчали. Анна тяжело дышала, её ещё мучила высокая температура. Оливия бережно погладила её по голове. От прикосновения девочки рыжекудрявая улыбнулась во сне. Близнецы тоже улыбнулись, наблюдая за ней.

Мальчик снова заговорил, вспомнив о чём-то.

- Я хотел спросить тебя, Ливи, - девочка вновь взглянула на него и Оливер продолжил. - Ты жалеешь, что отказалась тогда?

Девочка взглянула на свои руки. Она знала, что имеет ввиду брат. Она долго молчала и Оливер уже не надеялся услыщать от неё ответа.

- Нет.

Услышал мальчик тихий, но уверенный голос сестры.
Девочка подняла взгляд светло-голубых глаз на брата и произнесла громче:

- Нет, я никогда не жалела.

Оливер улыбнулся и крепко обнял сестру.

- Я тоже никогда не жалел об этом.

                              ****

Сильвер наблюдал за детьми сквозь приоткрытую дверь. Он слышал их разговор и, был доволен. Они действительно очень любят маленькую Анну. Он мог теперь больше не волноваться по этому поводу.

Как дворецкий семьи Фарадей Сильвер дал клятву защищать  Анну с самого её рождения. Но он не смог выполнить данное слово девять лет назад. Из-за этого он медленно становился холодным и отчуждённым. Перестал улыбаться, смеяться. Даже разговаривал только тогда, когда спрашивал, что нужно директрисе или когда его самого спрашивали о чём-то. Годовые поиски привели в тупик. Девочка будто исчезла. Даже след от магии, что спит в младенцах до определённого момента, исчезла.
И вот, четыре дня назад, датчик отслеживания волшебства показал силуэт ребёнка с огромным запасом магии. Это было невероятно. Хоть ребёнок применил обычное заклинание отталкивания, но всё его тело было окутано магической аурой. Магия рвалась наружу от того, что не могла уместиться в таком слабом теле. Конечно, обычные люди и слабые волшебники этого увидеть не могли.

Сильвер был уверен - это была принцесса Анна.

- Я тоже так думаю, - сказала тогда Селин. - Отправляйся туда и приведи мою девочку домой.

Именно директриса отдала ему зеркальный портал. Только с ним он смог переместиться на другую планету, когда-то бывшая им родным домом. Сердце дворецкого сжалось, когда он увидел свою маленькую Анну. Вся в синяках, а ещё и кровь была на спине. О, он тогда с удовольствием растерзал бы этих женщин на кусочки, если бы не дети... если бы не госпожа Анна.
Как вообще можно так жестоко обращаться с детьми, Сильвер не понимал. Дети такие чудесные и невинные создания...

Когда-то у него была сестра, такая же маленькая и невинная, как и Анна. Пока пятнадцатилетний Сильвер не нашёл её маленькое, бездыханное тельце в гостиной их дома...

И теперь он просто не мог позволить сделать больно и этому ребёнку.

Сильвер убьёт любого, кто посмеет хоть пальцем её тронуть.

                            ****

Анна осматривалась вокруг. Она снова оказалась в незнакомой ей комнате. В этот раз это была не детская комната. Это была намного больше и вся мебель в ней была перевёрнута вверх дном. Бордовый полог наполовину закрывал кровать, что еле держалась на сломанных ножках, но Анна смогла заметить фигуру, сидящей на ней в углу, женщины. Девочка узнала эти кудрявые чёрные волосы, что беспорядочно лежали по всей кровати. Её лицо озарила улыбка. Но приглядевшись внимательней, Анна почувствовала, что что-то не так, что-то было не правильно в этой картине. Женщина сидела, прижав колени к груди, её взгляд был каким-то безжизненным, лицо было мертвенно-бледным. Словно у неё отняли последнее, что оставалось с ней. Но что же это?

И Анна поняла.

Крылья.

Где её крылья?

Её крылья!

Анна потрясённо уставилась на свою мать. Улыбка с лица моментально исчезла.
Нет. Нет, нет, нет!

"Мама, что же с тобой сделали? Как они могли?" - слёзы хлынули из глаз девочки.

Женщина вдруг вскочила с кровати и подошла к письменному столу. На нём в беспорядке лежали бумаги и пергаменты, карандаши и краски, кисточки и перья. Женщина в спешке начала собирать их. Анна подошла к ней и увидела разорванные раны на спине, из которых до сих пор медленно стекала кровь.

Девочка не могла смотреть на это и еле выдавила:

- Мама...

Рейвен остановилась. Она посмотрела прямо на Анну. Её лицо озарила успокаивающая улыбка и девочка поняла, что мать её почувствовала. Не увидела, но почувствовала. Сердце девочки сжалось, увидев как мама пытается успокоить её, улыбаясь через боль. Но улыбка женщины погасла, когда в комнате появилась фигура человека, того самого, которого видела Анна в том сне.

Девочка перестала дышать, когда человек подошёл к её матери. Что он хочет с ней сделать? Анна могла лишь наблюдать, как этот человек спокойно стоит здесь. Вдруг он что-то с ней сделает? Как же невыносимо, когда ты не можешь ничего сделать. Когда ты вынужден просто наблюдать.

Мужчина с нежностью заговорил:

- И снова здравствуй, Рейвен. Я же обещал, что вернусь.

Девочка наконец услышала голос матери, который не был таким нежным, как при их телепатической встрече. Голос был тихий и хриплый, наполненный ненавистью к стоящему перед ней мужчине:

- Что тебе нужно? Ты и так забрал последнее, что у меня было. Мои крылья!

- Подумаешь, крылья! - небрежно бросил мужчина. - Ещё вырастут. Скажи спасибо, что я не оторвал эти прелестные, тонкие ручки.

Мужчина взял дрожащие руки женщины в свои ладони и с интересом начал осматривать их. На бледных руках Рейвен были мозоли и следы от красок. Большие руки мужчины были также в мозолях, а на тыльной стороне ладоней были уже побелевшие шрамы от порезов.

- Шшш, успокойся, не надо меня бояться. Я больше не сделаю тебе больно, - произнёс мужчина успокаивающе и добавил, - Я лишь пришёл предупредить, что твой бедный братец будет думать, что это он оторвал твои крылья.

Глаза женщины потрясённо расширились, слёзы потекли по бледным щекам. А Анна испугалась услышанного. Этот человек сумасшедший? Что он несёт? Как император может думать, что это он лишил сестру крыльев, тогда как на самом деле этого не делал? Да и как этот мужчина может так легко перемещаться и оставаться при этом незамеченным? Столько вопросов от которых голова кругом.

- Ты не можешь... - прошептала Рейвен и с мольбой взглянула на мужчину, - ..прошу, не делай этого, только не мой брат. Он и так страдает. Молю, пощади его на этот раз. Не надо! Не делай этого! Прошу тебя! - женщина перешла на крик, но сорвала голос и лишь могла снова тихо повторять, - Прошу, пощади его. Он и так страдает. Я не вынесу, если он и в эту ложь будет верить.

Анна со злостью смотрела на мужчину. Теперь она поняла, что во многом виноват этот человек, не только император.

- Шшш, тихо, успокойся, - прошептал мужчина снова. - Видишь, теперь ты голос сорвала, не надо так. Ай-ай-ай, - он поцокал языком, -  Твой голос такой чудесный, Рейвен, будет жаль, если он будет потерян навсегда.

Женщина отошла от него подальше и произнесла так громко, как могла:

- Убирайся, убирайся отсюда! Придёшь снова, я сделаю всё, но убью тебя, мерзавец!

- Ай-ай, не пристало леди ругаться, верно, Анна? - с этими словами мужчина взглянул на девочку.

В этот раз она увидела его лицо полностью. Пепельные волосы обрамляли узкое, чуть вытянутое лицо с красивыми, аристократическими чертами, а  жёлтые, с узкими как у кошки зрачками, глаза сверкали в полутьме комнаты. От этого взгляда Анне снова стало не по себе. Всё вокруг исчезло в тот момент, как она услышала голос матери. Она снова кричала, но рыжеволосая так и не смогла разобрать слова.

                         ****

Оливер сидел на стуле, а Оливия на краю кровати, наблюдая за огнеглазой до того момента, как испуганно подскочили с мест, когда Анна вдруг резко очнувшись, вскочила с кровати. Они хотели её уложить обратно, но девочка отпрянув от близнецов, вышла на балкон. Она глубоко вдыхала воздух. Голова снова гудела от боли, словно у её уха ударили в огромный колокол. Она не знала, где находится. Анна лишь хотела вернуться к матери, прижать её к себе и успокоить. Вылечить её, забрать себе всю её боль. Где же она? Неужели  она вновь потеряет свою маму?

Сильвер вошёл в спальню и увидел ту самую ауру, которая охватывала фигуру девочки в тот раз. Он наблюдал за ней, не понимая, что могло вызвать у неё такие эмоции из-за которых магия девочки снова начала свои попытки вырваться из худенького тельца. Узнай он причину, то смог бы её успокоить. Но он не знал. Если бы только он мог войти к ней в подсознание. Точно, нужно позвать Директора. Сильвер выбежал из комнаты и бросился в кабинет Селин со скоростью гепарда.

Селин шла в направлении комнаты Анны, когда на встречу ему бежал Сильвер. Остановившись, дворецкий судорожно воскликнул:

- Скорее, там госпоже плохо. Она очнулась.

Селин громко позвала Себастьяна. Тот сразу появился в дымке тумана, удивлённо смотря на директрису. Не давая ему и слова сказать женщина воскликнула:

- В комнату девочки.

В этот момент они услышали крик ребёнка. И Сильвер прошептал:

- Это она кричит...

- Процесс роста начался, - проговорила Селин.

Директрисе не надо было объяснять мужчинам о чём она говорит. Они и сами поняли, крылья девочки начали расти. И, судя по крикам, этот процесс был очень болезненный. Секунда и они исчезли в дымке.

- Олли, что с ней? - спрашивала сквозь слезы Оливия.

- Не знаю, - ответил ей брат, смотря на Анну с широко раскрытыми глазами.

Они были напуганы и не знали, что делать. Анна не реагировала на их голос. Она сев на пол, начала кричать. А со спины у неё начало вытягиваться что-то. Дети не знали что это такое.

- Олли, Олли, - начала трясти за плечо брата Ливи. - Нужно позвать на помощь, идём скорее.

Но Оливер не двигался, всё так же наблюдая.

В комнате появились директриса, О'Двайер и Бломфилд. Они увидели скрученную фигуру рыжей девочки на балконе и растерянных близнецов, что сидели рядом.

Разорвав ткань рубашки, острые кости показались со спины и начали вытягиваться. Они росли и перестраивались, а кожа, не успевая окутывать их, разрывалась и кровь пропитала пижаму девочки. Анна так кричала, что её услышали школьники, выходящие из Обеденного зала после завтрака. Они перестали шуметь, услышав крики. Профессора также прислушивались. Поняв в чём дело, профессор Рихтер повелел всем детям идти в свои Залы Отдыха. Сами профессора направились в сторону криков.

И вот кости обволакивались мышцами и кожей. Кожа начала шелушиться, а затем и перья начали свой рост. Сейчас боль немного стихла и девочка перестала кричать, но продолжала так же лежать на полу, поскуливая, словно раненый волчонок. Селин и дети, что сидели рядом, попробовали позвать её, но рыжеволосая не реагировала. Сильвер позвал её, но всё равно безрезультатно. Она словно была в другом месте. Гримаса боли застыла на лице, а глаза смотрели в одну точку.

- Анна, вставай, Анна, - звала Ливи сквозь слёзы.

Но вдруг лицо Анны разгладилось и она наконец моргнув, еле встала на ноги. Она окинула всех внимательным взглядом, дольше всех смотрела на Бломфилда. Затем погладив Оливера по голове, распахнула свои большие и чёрные, как у ворона, крылья. Девочка была прекрасна: огненные, кудрявые волосы и огненные глаза, пижама из рубашки и штанишек на теле и чёрные крылья, так похожие на крылья, что некогда были у её матери.

Она улыбнулась каждому, кто присутствовал в этой комнате. Её глаза засияли алым светом и она, повернувшись к ограждению балкона, спрыгнула вниз.

Это произошло настолько быстро, что Селин не успела среагировать. Она бросилась было вслед, но остановилась, когда девочка резко взлетела вверх, а затем полетела навстречу к матери, а может и к тому, кто был причастен к её нынешнему состоянию.

Оливер отошёл от шока и тоже было кинулся вслед за ней, но был остановлен Селин, смотрящей ей вслед. Оливия также подошла к ним и, взяв за руку брата, тихо всхлипнула.
Себастьян, выглядел так, словно увидел фокус с кроликом в шляпе, а не девочку, которая сбежала... точнее улетела в неизвестность. Он покосился на белого человека, что стоял рядом с ним. По его глазам О'Двайер предположил то, что он хочет сделать и не ошибся, когда через секунду Сильвер спрыгнул вниз. А когда Себастьян посмотрел ему вслед, лишь заметил чёрную точку скрывшуюся за деревьями леса у небольшой реки. "Браво, мой друг, ты поступил воистину мудро," - саркастично подумал он.

Селин обратилась к профессору

- Себастьян, Анна направляется к своей матери, - заметив неверящий взгляд мужчины добавила, - Да, она жива, долго объяснять. Сейчас уведи детей к Виктору, пусть он с ними останется. Я пойду за ними. Помогу им, если что.

Она села на корточки перед близнецами и стерев руками их слёзы, прижала к себе. Дети обняли её в ответ.

- Я люблю вас, мои ангелочки. И Анна вас очень любит, - сказала она с нежностью. - Я верну её домой, обещаю. А теперь идите с Себастьяном и оставайтесь с Виктором.

- Мы тоже вас любим, - проговорили дети и улыбнулись.

Селин подождала, пока дети отойдут подальше от неё, взмахнула руками и её тело окутало зелёное пламя. И уже через мгновение дети и черноволосый мужчина наблюдали за огненными вихрем, что становился всё меньше и меньше, пока не исчез совсем.

Мужчина вздохнул и взял за руки восхищенных близнецов.

- Идёмте, дети, пора идти к мелкому гению.

- Хорошо, сэр, - сказали дети, не понимая о ком говорил О'Двайер.

Решив немного шокировать всех жителей дворца, он направился к выходу. Не каждый день можно увидеть Холодного Ворона в сопровождении детей, да ещё держащих его за руку. Вот будет потеха, подумал он с усмешкой на губах. Давненько Себастьян не веселился от забавных реакций и перешёптываний профессоров.

В спальне на письменном столе лежал пергамент с рисунком. На нём были криво изображены: Анна, с рыжей шевелюрой и широкой улыбкой; Оливия, в зелёном платье, держащая Анну за руку; Селин, с длинными, седыми волосами, стоящая позади, её рука покоилась на плече рыжеволосой принцессы; сам Оливер по левую сторону от Анны, он тоже держал её за руку.
Конечно, они мало походили на своих прототипов, но рисунок был наполнен счастьем. Это было главным.

Вверху, большими, кривыми и разноцветными буквами было написано слово "Семья!"

Может быть, они уже семья?

   Наконец-то я закончила эту главу. Господи, она мне кажется хуже, чем девятая... может когда-нибудь перепишу её. Как вам? '-'