Анна Фарадей

Анна стояла в детской комнате. Разные игрушки были аккуратно расставлены по полочкам настенного шкафа и на большой кровати с бежевым пологом.
Она не знала, как сюда попала. Анна только легла спать, а очнувшись, обнаружила себя стоящей здесь.

В центре стояла красивая, белого цвета, колыбель. И судя по тихому мерному дыханию, который услышала девочка, в нём спал ребёнок.

Анна решила взглянуть на него. У неё было такое чувство, будто она знает этого ребёнка. И даже ещё не взглянув на него, она была уверена, что это была девочка.
Она только хотела сделать шаг, как остановилась, когда рядом появился какой-то человек. На нём был чёрный плащ, а лицо было скрыто под капюшоном. Она увидела лишь пепельные, шелковистые волосы.

Анна подумала, что это женщина, но вспомнила, что и мужчины здесь носят длинные волосы, и решила не спешить с выводами.

Когда человек заговорил, то Анна убедилась окончательно - это мужчина.

- О, какое прелестное дитя. Как же долго я ждал тебя. Столько лет прошло, столько веков.

Этот голос показался смутно знакомым рыжеволосой.
Когда мужчина замолчал, Анна Нур поняла, что ребёнок не спал. Она решила рискнуть и подошла к колыбели. Всё равно мужчина её не видит.
В кроватке действительно была девочка. С рыжим пушком волос на голове и необычного цвета глазами.

И рыжекудрявая поняла, что это была она сама.
Кроха, которой и месяца небыло отроду, смотрела на странного человека так внимательно, словно понимала его слова.

Мужчина снова начал шептать девочке, и услышь его кто сейчас, подумал бы что человек сумасшедший. Хотя, Анна его слышит, и она подумала именно так.

- Я знаю, что вы меня понимаете. Я пришёл забрать вас. Вы моя. Всегда будете моей, принцесса Анна. Ваша жизнь и сила принадлежит мне и только мне.

От его слов Анне стало не по себе. Что за бред он несёт, думала она. Жизнь людей принадлежит только им самим. Жизнь одного человека не может принадлежать другому.

Мужчина погладил младенца по голове, затем взяв его на руки, нежно произнёс:

- Я убью всех, кого вы полюбите больше, чем меня. Убью всех, с кем вы осмелитесь поделиться, кроме меня.

После, человек взглянул прямо на "взрослую" Анну. На неё смотрели жёлтые и сверкающие в темноте, как у кошки, глаза. От этого взгляда ей стало страшно. Ещё никогда она так не боялась, как сейчас.

- С днём рождения, моя Принцесса Зеркал.

Анна открыла глаза и поняла, что она спала. Что это был просто сон. Но сон ли это был? Всё казалось таким реальным. Кто же это был? Анна схватилась за голову, почувствовав резкую боль. Ей вдруг стало нечем дышать и она быстро встала с кровати. Подбежала к балкону и открыв двери настежь, глубоко вдохнула воздух. Несколько раз так сделав, она наконец пришла в себя. Головная боль прошла, но взамен пришла боль в спине. Где-то в области лопаток. "Как же не вовремя," - подумала девочка. Такое с Анной бывало иногда. Эта боль длилась целый день. Зная про это, в приюте, миссис Рассел специально била её по спине. Как же Анна её ненавидела в те моменты. Так и хотелось девочке иногда поиздеваться над этой женщиной так же, как она издевалась над ней.

Анна почувствовала такой гнев, что стёкла окон разбились от волны её магии. Да что с ней происходит? Она раньше никогда так не злилась. Быть может это из-за этого сна? Из-за этого мужчины?

"Да кто это был?"

- Как же больно, - простонала девочка, опускаясь на колени.

Вдруг дверь открылась и в спальню вошла Директор. Подойдя к девочке, она осмотрелась вокруг и увидев осколки стекла на полу, тут же взмахом руки уничтожила их зелёным огнём, что вырвался из кончиков её пальцев. И лишь затем она опустилась на корточки перед Анной.

- Мне очень больно... - простонала девочка снова, смотря на Селин со слезами на глазах.

- О, моя дорогая девочка. Что... что у тебя болит? - спросила директриса.

- Болит спина... между лопаток... Помогите...

- Сейчас, милая, сейчас.

Селин взяла девочку на руки и перенесла на кровать. Затем, взяв кусок пергамента и перо со стола девочки, черкнула на нём пару строк и скомкала в ладони. Пергамент вспыхнул огнём и исчез. Селин села рядом с девочкой на кровать и начала гладить её по голове. Лицо Анны было белее снега, а губы красными как кровь. У девочки был жар. Слёзы до сих пор лилилсь из глаз рыжей, но когда директриса начала её гладить, она прекратила. Перехватила тонкую ладонь седовласой и обняла, словно маленький ребёнок. Женщину это растрогало, но после следующих слов девочки, она расплакалась.

- Не бросай меня, мама.

- Я никогда тебя не брошу, моя милая. - сказала Селин и поцеловала Анну в лоб.

***

На столе кабинета доктора Медикуса вспыхнул зелёный огонь и исчез через мгновение, оставив на этом месте клочок пергамента. Самого доктора в кабинете не было и он не видел это. Тогда клочок разгладился и в помещении раздался громкий голос директрисы, который смог бы оживить и мертвеца своим криком.

- Виктор, хватит спать утром! Быстрее приходите на четвёртый этаж! В комнату Анны!

Виктор, спавший в своей спальне, что была по соседству с кабинетом, резко сел на кровати. Попытавшись встать, упал с громким стуком на пол, запутавшись ногами в одеяле. Вид у него был потрёпанный: длинные, пшеничные волосы были спутаны после сна, на щеке был след от слюны, пижамная рубашка со звёздами и единорожками, съехала по плечу, обнажая. И вот с таким видом он накинул халат поверх и выбежал из спальни. По пути он щёлкнул пальцами и маленький сундучок с ногами как у птицы, что стоял на столе, спрыгнул на пол и побежал вслед хозяину.

- Бедняжка, что же с девочкой на этот раз случилось? - начал спрашивать целитель вслух и повернув голову к бегущему сзади сундуку, воскликнул. - Быстрее, быстрее, не то сожгу тебя снова!

Сундучок, будто поняв о чём говорит Виктор, вдруг побежал ещё быстрее, обгоняя хозяина. Виктор довольно усмехнулся, наблюдая за ним. Но ухмылка пропала почти сразу, как только сундук скрылся за поворотом в конце коридора.

- А ну вернись, глупое создание! - крикнул целитель сундуку. - Нам нужно направо!

Бедный сундучок на скорости гипарда повернув назад, побежал направо.

В конце коридора Виктор чуть не столкнулся с Себастьяном, появившимся из тумана. Выглядел он таким бодрым, словно на улице час дня, а не три часа ночи. О'Двайер оглядел с ног до головы целителя и закатив глаза, обратился к нему с невозмутимым видом.

- Выглядите мило, доктор Медикус. Особенно в этой пижаме с единорогами. Как раз подходит вам.

От его слов Виктор улыбнулся.

- Неужели мне сделал комплимент самый красивый профессор школы, сам Холодный Ворон?

Себастьян поморшился.

- Полно, Виктор. Скажи куда направляешься в столь позднее утро?

- Да вы сговорились с Селин? Какое позднее утро? Сейчас три часа ночи, мой друг, три! А я очнулся от крика женщины, что называется моей тётей, но которая меня вообще не щадит! Ведь у меня дети!

- У тебя нет детей, Виктор, - иронично произнёс профессор.

- Но зато есть больные дети, что нуждаются в покое и хорошем сне!

- И серьёзно больных пока не наблюдалось. С твоей помощью, между прочим. Так что нет тебе оправдания в том, что спишь в такое позднее утро.

Медикус задохнулся воздухом от возмущения. "Три часа ночи они называют поздним утром?" - подумал он.

- А ты точно не сын госпожи Директор? - спросил Медикус невозмутимого профессора.

- Да, как-то она была замужем за моего отца, но после моего рождения, бросила нас. А почему спросил?

Он сказал это с таким спокойным видом, что у Виктора отвисла челюсть. Не может быть! Он определённо должен спросить у тёти Селин лично. Вот она значит какой человек! Бросила собственного ребёнка!

Но вспомнив ради чего он встал столь рано, воскликнул:

- Мне надо бежать! Тётушка заждалась меня! Вдруг с принцессой что-то серьёзное.

- Я с тобой. Может понадоблюсь.

- Стой! Ты же не можешь перемещаться туда, где ты не бывал ни разу!

- Вчера я заходил в комнату мисс Фарадей. На всякий случай. Так что, проблем быть не должно.

И они вместе исчезли в дымке тумана.

А сундучок так и остался стоять у лестницы, ведущей на третий этаж. И издавать странные звуки, смутно похожие на вздохи человека, смирившегося со своей участью.

***

Профессор О'Двайер и доктор Медикус появились перед кроватью Анны. Селин вскочила и взглянула на них с возмущёнием.

- Прошло пять минут! Что ты так долго, Виктор?!

Медикус подскочил на месте и быстро подошёл к больной, не осмеливаясь взглянуть на разъярённую директрису.

Потрогав лоб и пульс девочки, Виктор положил руку к её груди. Под его ладонями появился мягкий, зелёный свет. А когда он исчез, мужчина убрал руку и повернул девочку набок. Та не сопротивлялась. Девочка была в без сознании. Он положил руку между её лопаток, после чего снова появилось зелёное сияние.

Виктор весь вспотел, когда понял в чём причина такого состояния девочки. У неё была такая высокая температура, что любой другой, на её месте, уже был бы мертв. Он выпрямился и посмотрел на стоящих рядом Селин и своего друга.

Несколько раз глубоко вздохнув, он наконец смог вымолвить предложение.

- Она должна быть мертва.

От его слов Селин и Себастьян застыли от шока.

Виктор показал на свою ладонь, которая была красной, словно он потрогал кипящий чайник. Это была та самая рука, которой он прикасался к Анне. Когда никто из присутствующих ничего не сказал, он продолжил, утирая пот со лба рукавом халата:

- У неё растут кости. На спине. Они формируются у позвоночника, между её лопаток. Такое я наблюдал у её матери. Но у неё они уже были при рождении. И она никогда так не болела.

Селин нахмурилась и заговорила серьёзным голосом.

- Ты хочешь сказать, что у неё растут крылья? Так что ли?

- Да, именно это я и хочу сказать. Знаю, что крылья редкое явление и растут они лишь у некоторых из рода Блэксвон. Передаются с помощью гена матери.

- Но если они у неё не были при рождении, то как они сейчас у неё появились? Объясни Виктор. Ты - самый лучший лекарь в этой империи из рода Медикусов. Объясни мне это. - Проговорила Селин таким голосом, от которого Виктору захотелось провалиться под землю. И как можно глубоко.

- Н-ну, я могу объяснить это т-тем, - начал он, заикаясь, - что я п-почувствовал след от чужой магии. Магии печати.

Себастьян скрипнул зубами от злости, которая выражалась лишь в его тяжёлом взгляде. Он знал кому могло понадобиться сдержать печатью рост крыльев девочки. И он непременно убьёт этого человека, который погубил стольких людей - Императора!

- Если это так, как ты говоришь, Виктор, то кто снял печать? Его мог снять лишь тот, кто его наложил.

Селин говорила всё так же спокойно. Но Виктору становилось ещё больше не по себе. Он знал, что она была в ярости. Медикус не знает почему, но когда дело касается маленькой Анны, то женщина становится опасной вдвойне. Он видел как она ночами сидела рядом, когда Анна находилась в глубоком обморке. Видел ярость в её глазах от того, что она не могла помочь ей очнуться. От своего бессилия. Тогда она не могла выплеснуть на ком-то свой гнев. Но теперь, когда она узнала, что какой-то человек наложил печать на её любимую внучку, из-за которой она теперь так страдает, сделает всё, но доберётся до него. И доктор не завидовал этому самоубийце. Наоборот, ему даже было жаль того идиота.

Его размышления прервал голос директрисы.

- Я жду ответа.

- Печать снял не тот кто наложил, это точно. Печать сняла сама девочка.

- Хотите сказать, доктор, что девочка настолько могущественна, что смогла снять печать взрослого волшебника? - спросил удивлённый Себастьян.

- Да, именно так я и хотел сказать. - Произнёс Виктор и улыбнулся. - А теперь, с вашего позволения, тётя, я пойду спать.

Себастьян вопросительно поднял правую бровь, а Селин скептически посмотрела на доктора и вздохнула, мол иди, всё равно от тебя никакой пользы.

- Как вы можете так обо мне думать, тётя Селин? - возмутился Медикус. - От меня есть польза! А принцесса особый случай. Её организм и магия непредсказуемы! С ней всегда не просто. Зелья ей не помогут. Жар не спадёт до тех пор, пока кости не вытянутся. А это случится лишь через несколько часов. Пока мы можем только наблюдать за ней. Я спал сегодня лишь два часа. Могу же и я отдохнуть!

- Я не думала так, мой мальчик, - произнесла невинно Селин, когда мужчина закончил свою тираду.

"Ага, конечно." - подумал Виктор.

"Если и дальше так обижаться будешь, то тётя тебе урежет зарплату на два месяца!" - "залезла" в его голову Селин.

Виктор потерял дар речи от возмущения и не говоря ни слова, погладил девочку по голове, затем зашагал в сторону двери.

О'Двайер лишь закатил глаза на это. И этот человек и есть гениальный медик? Это ребёнок, а не гений. Хотя, у всех гениев есть свои тараканы, Себастьян не сможет этого понять. Да и не надо ему это.

Селин подошла и села на край кровати рядом с девочкой. Она с улыбкой гладила её по голове. Себастьян и Медикус, который стоял у двери, смотрели на это. Им не понять эту женщину. То она бывает весёлой, то бывает строгой, а иногда гнев от неё так и хлещет вместе магией. Но когда она рядом с этой девочкой, становится нежной, словно не Селин одна из могущественных волшебниц за последние два века.

- Чего застыли, мои дорогие? - обратилась она к мужчинам. - На улице утро, займитесь своими делами. - Затем с улыбкой добавила, взглянув на мужчину, с пшеничными волосами, - Милая пижама, Виктор. Не забудь сказать мне потом, откуда она у тебя.

О'Двайер усмехнулся и подумал про себя о том, что Виктор похож на Селин, если ей действительно понравилась его пижама, а Медикус деликатно кашлянул и сказал:

- Вообще-то, сейчас три часа ночи только, госпожа Директор. Я, конечно, займусь полезным делом - высплюсь хорошенько! - затем добавил, поглаживая рукав пижамы, что выглядывал из под халата, - Спасибо, мне она тоже нравится.

Он открыл дверь, но вдруг вспомнив про что-то, снова повернулся к Селин.

- Я хотел спросить тётя, а правда ли то, что Себастьян твой сын? И что ты бросила его и своего мужа?

Селин взглянула на племянника так, словно у того выросло три головы.
Себастьян, в свою очередь, стукнул себя ладонью по лбу. "Нет, этот человек не гений, - подумал он, - Разве гении могут быть такими идиотами?"

Директриса размышляла о том, кто мог наговорить её племяннику такую чушь, и увидев реакцию профессора в чёрном костюме, поняла, что он снова "потренировался" в сарказме на Викторе.

- Себастьян, я конечно понимаю, что ты рос с историями о том, какая я была сильной и храброй, справедливой и смелой в молодости, и что ты в какой-то степени восхищаешься мной. Но рассказывать моему племяннику, который хоть и умён, но верит всему, что ты ему скажешь - это чересчур, я думаю.

- Простите, я просто не сдержался, когда он спросил меня, не являюсь ли вашим сыном, потому что мы с вами похожи, в некоторой степени, - сказал черноволосый мужчина, повесив голову, словно маленький мальчик, которого отчитывают за ложь. - Такого больше не повториться.

И послал Медикусу уничтожительный взгляд, от которого доктора бросило в дрожь. Ну кто его за язык тянул, спросить о таком, перед этим человеком? Себастьян ему это потом припомнит, в этом доктор не сомневался. Ну а пока, бежать надо со всех ног.

- Куда это вы направляетесь? - спросил О'Двайер, мягким голосом, когда Виктор вышел за дверь. - Я вас перенесу. Мне повелось, к величайшему сожалению, побывать в ваших личных покоях.

Виктор повернулся к нему и соображая, как бы ему отказаться от любезного предложения, нервно произнёс:

- А, это... меня там сундук мой ждёт, - нервный смех. - Бедный, стоит небось у лестницы второго этажа. Он ещё не научился подниматься по ступенькам. Ну, доброй вам ночи и доброго вам утра, тётя.

Он сбежал так стремительно, что Себастьян даже не успел возразить.

- Доброго утра, - сказал О'Двайер и исчез, когда Селин кивнула в ответ.

***

После того, как О'Двайер ушёл, Анна, что еле сдерживала свой смех, хрипло рассмеялась. Селин с беспокойством склонилась к ней.

- Как...? Как вы можете слушать этих двоих и оставаться такой спокойной? - произнесла девочка, с улыбкой смотря на директрису.

- Рада, что они смогли поднять тебе настроение, - проговорила Селин, сверкнув изумрудными глазами.

- Спасибо, что не выдали меня. Тогда бы они вряд ли продолжила препираться.

В комнате наступила тишина, нарушаемая лишь уханием сов в лесу.

Анну мучил один вопрос, с самой первой их встречи с директрисой. Она не знала, как его задать. Из-за этого, она почти бросила попытки. Но сейчас подвернулся прекрасный случай и она не собиралась его упускать. Наконец, вздохнув, она спросила:

- Скажите, а мы с вами родственники? Или у нас просто фамилии одинаковые?

Она замолчала, затаив дыхание, и ожидая того, что женщина засмеется над ней и скажет, что они не родственницы. Но через секунд пять, она взглянула на седовласую с широко раскрытыми глазами, когда та заговорила.

- Конечно мы с тобой родственницы. Я - твоя бабушка. Твой отец был моим сыном. Он был таким чудесным ребёнком.

- Правда? - спросила девочка, не веря своим ушам.

- Да, правда, - подтвердила Селин и снова погладила по голове девочку.

Удивительно, что у Анны есть силы на такие эмоции. У неё такая высокая температура, а она лежит здесь и смеётся, и удивляется. Да, она действительно та самая наследница Анны Благородной. В этом Селин теперь уверена на все сто процентов.

Они долго разговаривали. Анна начала спрашивать о том, почему в этом мире все люди так молодо выглядят? Селин объяснила ей, что люди здесь после тридцати не стареют, но отличить старых людей от молодых можно по цвету волос. Если они седые, то этот мужчина или женщина отпраздновали уже не один десяток лет.

И вот, через час разговоров, Селин вспомнила о том, что Анна являлась больной. И ей необходим отдых.

- Итак, на сегодня разговоров достаточно. Тебе нужно хорошенько отдохнуть, моя девочка.

- Хорошо, - согласилась, рыжая. - Но в следующий раз в... ты расскажешь мне про моих родителей, бабушка?

Женщина чуть не расплакалась от счастья. Внучка впервые назвала её бабушкой. Она обняла рыжеволосую девочку и поцеловала в бледные щёчки. Поправив одеяло, Селин легла рядом с девочкой. Анна прижалась к ней. Спина ныла от боли, но это было терпимо, особенно когда она узнала, что у неё есть бабушка. Улыбка украсила бледное лицо девочки. Селин также улыбнулась. Вот что так не хватало им за эти годы. Любви и заботы. Дорогих, сердцу, людей.

- С днём рождения, Анна, - произнесла Селин и из её кончиков пальцев начали появляться мерцающие, разновидные бабочки и светлячки.

Анна наблюдала за их полётом над её кроватью, её кроваво-красные губы снова растянулись в улыбке.

- Спасибо, бабушка.

Девочка так и заснула под мерцание светлячков и бабочек.

Но никто, даже Директор, не знал, что случиться утром, когда ученики ещё собирались на первый урок.

Кроме одной фигуры в чёрном одеянии, стоящая в листве дерева, и наблюдавшая за принцессой.

Глаза фигуры было не разглядеть, лишь кривая улыбка была видна под капюшоном.

Вот и написала самую длинную и самую неудачную главу, по моему мнению. А вы как считаете, глава нормальной получилась? '-'