Письма в Брюссель

– Да? И что же мне неизвестно? – меня распирало любопытство, но в то же время я мог ждать от Зеверина многого, поскольку он, наверняка, все преувеличит.

– Помнишь тот случай у клуба, когда нас забрала полиция? После этого наши голубки поссорились. Видите ли, Кристине не понравилось то, что Крис за нее не заступился. Черт побери, она знает его уже давно, и сама должна уже сделать выводы о Кристофере!

– Какие выводы? Он просто растерялся...

– Нет! – перебил меня Зеверин, – Ты лучше всех его знаешь, и ни фига он не растерялся. Он струсил. Как всегда. В общем, не в этом сейчас дело.

– Так в чем же?

– Помнишь, когда Крис сделал ей предложение, она отказала ему. Это было еще после того, как она пела в одном французском ресторане. Кристофер был таким жалким и ничтожным после этого... Да, Хеннинг! Именно – ничтожным! Как можно так страдать по женщине, черт возьми? Он мужик, или нет? Никогда бы себе не позволил распускать слюни из-за такой мелочи.

Зеверин говорил, жестикулируя руками, и выглядел довольно серьезным.

– Ну и что? – мне не терпелось узнать, в чем же состоял кошмар, о котором хотел сказать мне Зеверин.

– В общем, в один из вечеров Кристина приползла к нему на коленях, моля о прощении и уверяя его в любви. Вот наш влюбленный идиот и повелся на ее актерское мастерство.

– Зеверин, ты просто ее недолюбливаешь и строишь в своей пустой голове дурные фантазии насчет Кристины!

– Да, мать твою, дослушай меня! Фрау Эннен предложила ей за это, угадай что?

– Что?

– Деньги! – восторженно воскликнул он, бросив догоревший окурок в урну рядом с ящиками.

– Ты свихнулся, – я бросил на него непонимающий взгляд и собрался вернуться обратно внутрь и приняться за работу, но он меня остановил.

– Поверь мне. Это достоверная информация.

– Кто тебе сказал?

– Я видел их письменное соглашение.

– Какое еще соглашение?! – воскликнул я, уже не в силах терпеть этот бред, – Зеви, ты сам хоть понимаешь, что несешь абсолютную чушь?

– Да пошел ты к черту! Скоро сам все увидишь, – после этих слов он прошел мимо, предварительно задев меня плечом.

С одной стороны, я был почти уверен, что Зеверин все это придумал. Но с другой... а что, если он говорит правду? Мать Криса ради него готова на сумасшествие. Порой, родители делают необдуманные вещи, причиняющие боль своим детям, и при этом считают, что это ради их же блага. Если это правда, и если Кристофер узнает об этом, то его сердце больше не склеить.

Отбросив свои мысли и оставив их на вечер, я вернулся в салон и был удивлен воцарившейся тишине. Все стояли на своих местах и, как никогда прежде, вежливо обращались к клиентам с советами и помощью. Обычно, они обращались к ним со словами «вон там, в нижней полочке поищите» или «что за связь? Хей, Виктор, загугли, я не слышал об этом». Я тоже вернулся в свой отдел, на ходу подправляя синюю жилетку, что является формой всех консультантов.

– Ты где был? – прошептал стоящий рядом Рудольф, – Если Гольдшмидт заметит хоть чье-то отсутствие, то беде не миновать.

– Гольдшмидт? – я не понял, о ком идет речь, но мой товарищ не успел мне ничего ответить.

За стойкой с зарядными устройствами показалась седая голова старика, который шел под руку с миниатюрной красавицей лет двадцати с высокомерным взглядом. Она была разодета, как на торжество: длинное платье с сапфирами сверкало в свете многочисленных лампочек, а на меховую шубу будто была приклеена этикетка с суммой – было так заметно, что она дороже даже всех моих органов вместе взятых. Лицо девушки показалось мне до боли знакомым, но я до последнего не мог вспомнить, где я мог ее видеть.

Дойдя до нас, старик, как оказалось, Гольдшмидт, остановился и смерил нас одобрительным взглядом. Его толстое пузо, заполненное пивом, висело на нем, как будто под рубашку сунули мяч гигантских размеров. Сам он был крошечным старичком с обвисшей челюстью и с миллионами в карманах. Девушка, идущая с ним под руку, ослепительно улыбалась, одновременно гладя плечо Гольдшмидта, что довольным выражением лица продолжал смотреть на нас.

– Здравствуйте! – воскликнул слишком взволнованный Рудольф, – Как настроение, герр Гольдшмидт? Как прошел отдых с фрейлейн Сьюзин?

– Фрейлейн Сьюзин была нездорова, и потому вынуждена отказаться от поездки.

– Боже мой! Надеюсь, сейчас все в порядке?

– Спасибо, Рудольф, – улыбнувшись, ответил владелец салона, прочитав его имя на бейджике, – Сейчас моя дочь хорошо себя чувствует.

– Но мы весело провели время вдвоем, да, сладенький? – промурлыкала идущая рядом с ним госпожа, которой, судя по всему, и достался билет несчастной Сьюзин.

– Конечно, детка, – Гольдшмидт многозначительно подмигнул ей, на что девушка улыбнулась. Правда, когда он отвел взгляд, лицо его подружки приобрело затуманенный вид, и улыбка сразу сползла с ее лица. И тут я понял, где мог видеть ее! Это та девушка, которой я помог сесть в такси в ресторане La Poele d'Or , за что получил пощечину.

– Как продвигалась работа, пока меня не было? – поинтересовался деловым тоном Гольдшмидт, обратившись к Рудольфу. Тот начал с энтузиазмом отмечать проделанную работу, и вместе с Гольдшмидтом медленно поплелся в сторону бухгалтерии, где хранились все документы, счета и, собственно, сама касса.

Девушка же осталась стоять на месте, провожая взглядом своего «сладенького». Затем ее взгляд обратился на меня, но без особого интереса. Безразлично вздохнув, она направилась дальше по рядам, осматривая новинки смартфонов и прочей техники. Она, что, не узнала меня? Оставлять это так я не стал, и тоже пошел вслед за ней. Заметив это, она обернулась в мою сторону и вопросительно подняла бровь.

– Чего тебе? – безразлично буркнула она, и это меня разозлило.

– Для начала, не «тебе», а «вам», – поправил ее я, с удовольствием наблюдая, как округляются от удивления ее зеленые глазки, – А я вас сразу же узнал.

– За ваш невежливый тон мой...мой...

– Сладенький, – дополнил ее я.

– Да, мой сладенький вас уволит!

– Неужели? – усмехнулся я, – Как вы добрались домой после той вечеринки в La Poele d'Or?

С минуту она стояла, нахмурив брови и отчаянно пытаясь вспомнить события того вечера, и когда до нее все дошло, она отскочила назад.

– Ты...ты?!

– Ну, наконец-то!

– Черт! Что ты здесь делаешь? – она испуганно посмотрела по сторонам, в надежде, что никто нас не слышит.

– То же, что и ты – работаю.

– Я бы влепила тебе еще одну пощечину, но нас увидят люди.

– Можем выйти, уединиться, так сказать. В прошлый раз ты не прочь была провести со мной время.

– Чего ты хочешь?

– Просто хочу спросить кое-что.

– Спрашивай и оставь меня в покое!

– Зачем ты это делаешь?

– Что «это»?

– Не строй из себя дурочку. Так ответь – зачем?

– Это не твое дело, мальчик!

– Мальчик? – рассмеялся я, – Ну, так, ответь. Чего тебе стоит? Я и так уже знаю, что он платит тебе. Все это ради денег?

– Да!

– И это все?

– Да, это все. Доволен? Я могу идти?

Я кивнул, все еще не оправившись от услышанного.

– Не говори ему, – попросила она тихо. Затем поспешно удалилась, цокая каблуками.

Неужели это правда? Теперь то, что рассказал мне Зеверин, больше не казалось таким невозможным, и я даже успел пожалеть, что накричал на него. Неужели ради денег люди готовы на такие низкие поступки? На какой грани должен быть человек, чтобы опуститься до этого? С этой малолеткой все ясно, но Кристина... Как она могла? Это не укладывалось в моей голове, тревожа мысли и угнетая меня. Но стоило мне зайти домой и увидеть Изабеллу, которая наливала корм в миску Ирис, как вся тяжесть улетучилась. Я почувствовал себя дома. Впервые за все это время.

От Изабеллы веяло теплом и уютом, и я внезапно почувствовал ее близость, ее невинность и наивность. И как никогда прежде понял, что хочу оберегать ее от всех ударов судьбы, от всех людей, подобно таким, с какими мне удалось сегодня встретиться, от разочарований и тревог.

– Ты вернулся! – ее лицо засияло, и она поднялась с корточек, – Мне было так скучно.

Я еле удержался, чтобы не обнять ее, поскольку не был уверен, чувствует ли она то же самое, что и я. До этого мы с ней делали очень многое, но это было как-то по-другому. Просто сейчас все то, что происходило между нами, приняло для меня немного другой облик, и даже каждое движение Изабеллы казалось мне другим. Я не мог объяснить это.

– Давай погуляем? – предложил я, - Ночной Кельн мне нравится больше, чем утренний.

Мы шли по улицам, не произнося ни слова. В ушах у каждого играла своя песня, придающая волшебство даже кислороду.

Каждое мгновение было пропитано трепетным волнением. Каждый глоток воздуха давался мне с трудом, не понятно, по какой причине. Мне казалось, что я не вынесу этого больше.

Шильдергассе горел всеми огоньками рекламных щитов, что делали из обычной улицы дом, украшенный на Рождество. Кельнский собор, известный своей готической архитектурой, возвышался над нами, подобно грозному великану. Его мистическая аура придавала вечеру определенную романтику.

Ветер окутывал нас в шлейф из всевозможных ароматов осени и ближайших кондитерских, из которых исходил аромат разнообразных пирожных и кофе.

Недалеко от Шильдергассе, если свернуть на улочку напротив, можно обнаружить огромный парк аттракционов. Там было просто чудесно: тысячу мигающих огоньков маячили на вышках с фонарями, американские горки зажигались поочередно всеми цветами радуги, быстрая карусель проносилась громким шумом и счастливым визгом людей. При виде этого зрелища у Изабеллы загорелись глаза, а ее рука покрепче сжала мою руку. Думаю, она даже не заметила этого, но в этот момент в моем сердце что-то ёкнуло.

– Хочу сладкую вату! – заявила Изабелла, потянув меня в сторону полной старушки, что торговала сладкой ватой различных цветов прямо у входа, – Как здесь чудесно!

– Ты, что, редко бываешь в парке аттракционов? – удивился я ее реакции.

– Вообще-то, да. Я была здесь в последний раз несколько лет назад.

– Тогда чем ты вообще занимаешься в Брюсселе?

– Ну, в свободное от учебы время я смотрю фильмы с друзьями.

– И это все? – я не мог поверить, что столь активная и любящая жизнь Изабелла проводит время, смотря фильмы, вместо того, чтобы рисовать или же находить доказательства существования Атлантиды.

– Ну да. Просто мне лень, понимаешь? – она смеется, – Иногда хочется лежать и не выходить из-под одеялки.

Изабелла постоянно смеялась, прыгала и тащила меня из одного аттракциона к другому. Ее волосы спадали ей на плечи, а фиолетовая шапка с персонажем из мультсериала «Время приключений» делала ее просто умилительной, что хотелось смотреть на нее вечно. Возможно, она была самой обыкновенной девушкой. Такой, как все. Но в наше время очень многие пытаются выделиться из толпы, тем самым еще больше сливаясь с нею. Изабелла не пыталась выделиться, не пыталась даже слиться с толпой. Она просто была такой, какая она есть. Она была настоящей.

Стоило ей отойти от меня, как я замечал, что на дворе уже конец октября, что льет мелкий дождь, барабанящий по асфальту, что дует ветер, срывающий мертвую листву с деревьев. Но когда она подходила ко мне, когда брала за руку, все мое тело и душа согревались ее теплом, и я был уверен, что никакие вязаные свитера и горячий шоколад не согревали так, как согревала Изабелла.

Впервые за полгода нашего знакомства ее прикосновения болью отзывались во мне – они заставляли сердце замирать, или же, наоборот, биться с бешеным ритмом.

– У тебя вата на губе, – рассмеялся я, обратив взгляд на нее.

– Правда? – она смутилась и облизнула губы, – Всё?

– Нет, – я нагнулся к ней и протянул руку к ее губам, чтобы убрать следы сладкой ваты. Ее глаза, такие холодные и стеклянные, испуганно смотрели на мои. Я не мог понять, как она в одно и то же время может быть такой близкой и одновременно такой далекой.

– Спасибо, – на ее лице промелькнула улыбка, и она отвела взгляд.

– Тебе не холодно?

– Нет, не холодно.

Наступило молчание. Оно не было таким, как раньше, когда не требовалось слов, ведь все было и так идеально, что слова могли помешать и спугнуть волшебную атмосферу. Сейчас же молчание было гнетущим, напряженным.

– Изабелла, – начал я, но остановился.

– Да?

– Нет, ничего.

Она улыбнулась и снова отвела взгляд на мерцающие огоньки, что были протянуты по всему парку. Внезапно я ощутил грусть, однако не мог понять, с чем это связано, но мне было так грустно, что я готов был заплакать. И мне стало холодно, несмотря на то, что Изабелла была рядом.

Неожиданно к нам подошел низкий мужчина с пивным бочонком вместо живота. Его голову, будто венок, венчали кудри волос, а посередине виднелась лысина, которая блестела в свете многочисленных ярких фонарей. В руках мужчина держал шарики различных цветов и форм, причем их было настолько много, что было просто удивительно, как он еще не улетел с ними в небо.

– Добрый вечер! – он поклонился нам с грацией, и, поцеловав руку Изабеллы, которая, в прочем, ее и не протягивала, мужчина продолжил, – Я удивляюсь нашей молодежи! Как такие красивые и влюбленные люди могут грустить в столь чудесный вечер?

– Влюбленные? – хихикнула Изабелла, бросив на меня смеющийся взгляд. Мое настроение вмиг поднялось, – Мы с ним друзья.

Мы с ним друзья. Слышать это было смешно – друзья не целуются друг с другом с такой страстью, с которой мы целовались с ней у реки.

– Перестаньте нести этот вздор, миледи, – фыркнул мужчина, скорчив брезгливую гримасу, – Уж слишком много за свои годы наслышался я таких слов от людей, боящихся признать свои чувства. Но я не с этим к вам пришел. Сегодняшняя моя задача – это не связать между вами узы любви, готовые вспыхнуть с минуты на минуту. Сегодня я пришел помочь вам по другому делу. Видите эти шары? Они исполняют желания людей, которые счастливы. Какими бы печальными не казались ваши лица, вы – счастливы. Это понятно по одному взгляду на вас. В каждом из вас бьется огонек молодости, который погаснет не скоро.

Я пропускал его слова мимо ушей, уверенный на сто процентов, что прежде чем дойти до нас, он развешал лапшу на уши больше половине людей, что гуляют в этом парке. Но одного взгляда на Изабеллу хватило, чтобы поверить во весь этот бред, который мой мозг отчаянно отказывался понимать.

Ты заставила меня поверить

Ты заставила меня поверить во все, что вижу я

Ты заставила меня поверить, что все - настоящее

Ты заставила меня поверить.

(Annenmaykantereit - "Made me believe")

– Они и вправду исполняют желания? – спросил я у этого гребаного сказочника, свалившегося на нас с неба.

– Иначе быть не может! – воскликнул он.

– Выбери шары, Изабелла, – попросил я.

– Синий, – сказала утвердительно она, – Это будет нашим Рейном. И еще...еще...желтый!

– Почему желтый?

– Не знаю. Наверное, потому что этот цвет является цветом молодости для меня. Такой же яркий и ослепляющий.

– Отлично! А теперь время кульминации, – звонким голосом воскликнул продавец шаров, который вывел нас из размышлений, – Загадывайте желания и опускайте свои шарики в звездное небо.

– Но на небе нет звезд, – констатировал я факт, посмотрев наверх.

– Молодой человек, это было сказано для придачи красоты в мою речь! Помалкивайте, и, наконец, загадайте то, что хотите! Но будьте осторожнее со своими желаниями, ведь многие из них могут сбыться. С вас два евро.

Расплатившись, мы двинулись в сторону выхода из парка аттракционов. Изабелла захотела запустить шары в небо лишь у реки. Немного странно, наверное, было видеть взрослых людей, идущими с шариком в руках. Но нам было все равно – мы были молодыми и счастливыми.

– Ты ему веришь? – спросила она у меня.

– Приходится, – ответил я и посмотрел в ее глаза, которые блестели в свете огней города.

– Почему приходится?

– Иначе ничего не произойдет. Ты же сама меня учила, – рассмеялся я.

Она рассмеялась в ответ, бросив на меня быстрый взгляд. Почему она постоянно прячет глаза?

– Решила, что будешь загадывать? – спросил я у нее.

– Да, а ты?

– Тоже, – улыбнулся я.

Добравшись до реки под завистливые взгляды маленьких детишек, которые с жадностью смотрели на наши шары, мы остановились, облокотившись о перила. Рейн под нами тек с шумом, с плеском ударяясь о камни. Несколько капель долетели и до нас.

– Готов? – рассмеялась она, – Мне до сих пор кажется, что это немного глупо.

– Глупо? Шутишь? Да это самая нормальная и разумная вещь, которую я делал когда-либо в своей жизни.

Изабелла залилась смехом и посмотрела на небо.

– Я вижу звезду! – воскликнула она, указав пальцем в одну еле заметную точку.

– Нет, это самолет, – сказал я.

– Неправда, это звезда. Приглядись хорошенько.

– Да, ты права. А вот еще одна, – показал я звезду рядом с той, которую заметила Изабелла.

– Ну, всё, загадываем, – улыбнулась она и закрыла глаза, – На счет три: раз, два...

Хочу быть тем, кого полюбит девушка, что стоит передо мной.

– Три! – крикнула Изабелла, отпустив свой шарик в небо. Не прошло и секунды, как мой шарик синего цвета догнал шар Изабеллы, и, сплетавшись блестящими нитками, они улетели в сторону еле поблескивающих звезд.

И в этот холодный осенний вечер, когда ветер вихрем кружил вокруг нас, когда река с шумом ударялась о глыбы скользких камней, я понял, что влюбился.

________