Письма в Брюссель

Работа, что заставляла меня сразу же отключаться, как только голова касалась подушки, порядком, успела мне надоесть. Я просыпался рано утром, из-за чего целый день ходил злым. Уставал дико из-за того, что шесть часов находился в беспрерывном движении. Постоянные упреки со стороны Ларса Розенберга меня достали, хотя в самом начале меня всё это забавляло.

А дядя окончательно свихнулся, целый день рассказывая мне о предстоящем визите на родину. Подготовка к отъезду в Берлин тоже требовала немалых сил и времени. Мне предстояло купить подарки родителям и младшей сестре, собрать чемоданы, убраться в комнате и еще много чего столь утомительного и скучного.

Но всё это не мешало моим перепискам с Изабеллой. Писать письма было неудобно и старомодно, но в этом было что-то такое необычное и романтическое. А обменяться номерами, чтобы переписываться, как все нормальные люди двадцать первого века, почему-то не пришло нам в голову. В начале нашего такого весьма странного общения, мы обменивались лишь несколькими строчками, стихами или любимыми афоризмами. Это помогало узнать друг о друге намного больше, чем целая биография. Как-то раз моя загадочная собеседница отправила мне строки из песни группы Daughter:

Тени опустились на то место, что ты покинул,

Наши умы опечалены пустотой.

Уничтожь середину, это пустая трата времени,

От идеального старта к финишной черте.

Мы отчаянны,

Мы необузданны и молоды,

Мы гонимся за призрачным будущим.

Однажды мы узнаем правду,

Но мы умрем, так и не дожив до этого момента...

Эти слова заставили меня долго размышлять о ней. Изабелла – юная душа, жаждущая получить от жизни всё. В ней бьется сердце, полное тяги к приключениям и попыткам всё успеть...

Затем наши переписки, включающие в себя всего несколько строк, возросли до объемных текстов, в которые мы начали вкладывать все свои мысли и тревоги, писать о том, что волнует нас, о проблемах и прочем.

Вскоре у меня накопилась целая пачка писем от Изабеллы, которые я бережно хранил, спрятав в шкаф. Что интересно, я не стал рассказывать о ней ребятам, потому что посчитал это малозначительным и неинтересным для них, тем более, после того, как Кристина и Кристофер теперь снова вместе, я не хотел вмешиваться со своими делами.

В общем, так продолжалось целый месяц. Но потом, к собственному удивлению, Изабелла начала меня раздражать так сильно, что я даже перестал отвечать на ее письма, как бы низко с моей стороны это не было. Она начала меня буквально бесить без причины. Да и потом, я посчитал, что всё это – бессмысленно. Серьезно, это было так глупо вести переписку с малознакомой мне девушкой, с которой у меня, к тому же, ничего не было. Последние письма Изабеллы состояли из пару стихов, цитат и ее собственной теории о соблюдении порядка в мире. Она считала, что каждый человек должен в первую очередь следить за собой, и тогда всё вокруг было бы идеальным. В этот момент мне хотелось разбить ее розовые очки, через которые она смотрела на этот грязный мир своими шоколадными глазками, похожими на две пуговки, и доказать, что мир вовсе не идеален и не может быть таковым. Однако я ничего не ответил на это письмо, тем самым решив, наконец-то, завязать со всем этим, потому что вся эта бессмыслица меня окончательно достала. Я уже считал, что на этом поставил точку, пока не произошло одно очень неожиданное событие, которое изменило ход событий, да и мою жизнь полностью.

Июльский вечер окутал меня своей духотой, и даже открытое окно не могло спасти ситуацию. В комнате играла песня Бейонси, и я, подпевая ей, делал уборку.

– Хеннинг, ты дома? – послышался голос Эдмунда, который только что вернулся с работы.

Я спустился вниз и встретил его разочарованное и огорченное лицо. Его волнистые волосы были взъерошены, а глаза выражали усталость.

– Что случилось?

– У меня не получается отпроситься с работы, чтобы поехать в Берлин, – огорченно произнес он, садясь на кресло. Эта весть заставила меня ликовать в душе, но внешне я не выразил свою радость, а лишь понимающе кивнул. Я вовсе не горел желанием отправляться в Берлин, хоть меня и ждала моя семья. Уж много воспоминаний, которые я отнюдь не желал вспоминать, произошли в том городе...

– А когда получится? – спросил я, чтобы разрядить обстановку.

– Только через месяц, – ответил дядя и отправился в ванную.

Месяц! Целый месяц свободы! Мне этого вполне хватит.

Остаток вечера мы провели в молчании, смотря фильмы по телевизору и уплетая остатки вчерашней пиццы.

Поговорив с мамой по телефону, я собрался заварить нам с Эдмундом зеленый чай, как в дверь позвонили. Эдмунд посмотрел на меня и кивнул в сторону двери, чтобы я ее открыл. Пожав плечами и размышляя о том, кто бы это мог быть, я медленно поплелся в сторону двери. Открыв ее, я буквально замер на месте от увиденного. Передо мной, пряча от смущения руки, стояла сама Изабелла, о которой я давно и думать забыл. Я и не узнал её сперва, но думаю, что это было от шока.

– Хеннинг! – воскликнула она, и в ее голосе читалось сильное смущение, хотя она и пыталась это скрыть, – Я-то думала, что ошиблась адресом и уже собиралась уйти.

Я стоял в ступоре, не отрывая от нее глаз. Я не мог произнести ни слова и так и простоял бы, если бы не Эдмунд, появившийся из ниоткуда, который спас положение.

– Кто это? – спросил он, подходя сзади, а затем, увидев, что у порога стоит молодая девушка, ехидно улыбнулся и сразу включил всё свое обаяние, – О, ты не представишь прекрасную леди?

И тут, к счастью, дар речи вновь вселился в меня, и я произнес:

– Эдмунд, это Изабелла. Изабелла, это Эдмунд.

– Приятно познакомиться, – произнесла Изабелла, протягивая руку дяде.

– А мне-то как приятно! Проходи в дом, Хеннинг как раз заваривал чай. Думаю, ты любишь зеленый?

– Я только этот и пью, герр Эдмунд.

– Нет-нет, зови меня просто Эдмунд. Все друзья Хеннинга обращаются ко мне по имени,

Она мило улыбнулась и кивнула, бросив взгляд в мою сторону. В ее взгляде что-то изменилось, и я сразу это заметил.

Эдмунд поднялся к себе наверх, сказав, что спустится, как только я налью чай, и я облегченно вздохнул мысли, что, наконец, остался с Изабеллой наедине.

– Я рад тебя видеть, – сказал я, когда мы прошли на кухню, – Как поживает Анубис?

– Как все коты на свете: ест и спит. У вас тут мило, – сказала она, осмотревшись.

– Это дом дяди.

– А где твои родители? – осторожно спросила Изабелла.

– В Берлине, – ответил я, – Мы как раз собираемся на днях навестить их.

– Никогда не была в Берлине, – призналась она.

Наступило неловкое молчание, которое нарушало лишь тиканье часов. Время близилось к шести вечера.

– Прости, я, наверное, не вовремя пришла.

– Нет, что ты! Всё нормально. Ты давно приехала?

– Несколько дней назад. Я всё думала навестить тебя, но как-то не решалась...

Налив чай, я присел рядом и посмотрел ей в лицо. Оно было другим, что-то в ней изменилось, но я не мог понять что именно. И, наконец, устремив взгляд в ее глаза, я увидел, что они синего цвета, а хотя, если мне не изменяет память, у нее они были карими.

– Твои глаза...разве они не были карими? – спросил я у нее, когда она отпила глоток.

– Ах, да... Просто я носила линзы, – она улыбнулась, – Но это заметила мама, и теперь она мне запрещает делать это.

– Линзы? – я удивился. Скрывать такой прекрасный цвет глаз было высшей глупостью, – Понятно.

– Где обещанный чай? – с этими словами Эдмунд недовольно вошел на кухню и посмотрел на нас с поддельной обидой. Ненавижу, когда он разыгрывает подобные сцены и пытается быть веселым, общительным и позитивным человеком перед другими людьми.

Налив себе чай, он проворчал что-то, и вместе с чашкой отправился обратно к себе в кабинет, что находился на втором этаже. Эдмунд работает экономистом в какой-то фирме и весь день торчит, если не на работе, то в своем кабинете.

Изабелле позвонили и, извинившись, она встала и подошла к окну. Наконец-то я могу ее рассмотреть! На ней был легкий топ бежевого цвета, на котором красовалась иллюстрация в виде дерева, и джинсовая юбка французской длины. Это сочетание выглядело очень странным и необычным, но мне понравилось. Волосы она распустила так, что они волнами спадали ей на плечи.

– Звонил Вальтер, - сказала она, виновато улыбнувшись, – Ты же помнишь его?

Как не помнить высокого и худого хипстера с мерзкой улыбкой и проницательным взглядом, полным презрения к окружающему? Во мне тут же проснулось чувство ненависти. Не знаю, с чем это было связано, ведь я его даже не знал.

– Да, помню, – ответил я и, наконец, осушил свою чашку, – Предлагаю прогуляться!

– Прогуляться? – она недоверчиво посмотрела на меня, – Где?

– Ну, по городу. Ночной Кёльн прекрасен.

– Да, знаю. Что ж, хорошо, – она кивнула и улыбнулась, слегка прикусив губу. Мой взгляд задержался на ее губах дольше, чем это было дозволено мерами приличия, и я поспешно отвел глаза и встал с места.

Оповестив дядю о том, что мы собираемся прогуляться по городу, мы вышли из дома. Я не сводил глаз с Изабеллы и незаметно для нее ущипнул себя, чтобы проверить, вижу ли я сон или всё это и вправду реально. Мне не верилось, что она стоит передо мной, смеется и разговаривает. В последний раз, когда я видел ее, она была совсем другой. Мне казалось, что передо мной стоит совсем другая Изабелла...

– Как твоя учеба? – спросил я, чтобы не молчать.

– Нормально. Сдала последние экзамены. Безумно волновалась перед сессией, но все, благодаря моим заклинаниям, которых я начиталась в интернете, прошло успешно.

– Каким заклинаниям? – не понял я.

– Эм...ну, я гуглила «заклинания, чтобы сдать экзамен», и учила их наизусть. Хочешь, прочту одно? – прочистив горло, она продолжила, – «Энсия фисмато раборис дарконессис ... ээ... винсентия урокрисматус...»

– Достаточно, – рассмеялся я, – Но не думаю, что именно заклинания помогли тебе успешно сдать экзамены.

– Ну а что же?

– То, чего лишены многие.

– Ты про мозг? – спросила она, заливаясь смехом, – Нет, Хеннинг, я не такая умная, какой ты меня считаешь.

– А я и не считаю, – пошутил я, за что получил легкий удар в плечо.

– Ну, а ты? Всё еще работаешь в том салоне мебели?

– Нет, сейчас я разношу журналы и газеты. Весело, не так ли?

– Ну, по крайней мере, лучше, чем деградировать, работая охранником. Тем более тебе всего двадцать три.

– Так, но всё равно хочется чего-то важного, понимаешь?

– Понимаю. Почему ты не поступил в какой-нибудь колледж?

– Я провалил вступительные экзамены. А потом мне самому расхотелось. Мне было восемнадцать, и я был молодым придурком. Я любил гулять с друзьями до утра, посещать клубы и всё такое.

– А сейчас? Почему бы не попробовать поступить в какой-нибудь университет?

– Шутишь? – я рассмеялся, посмотрев на нее, – У меня не получится.

– А вдруг? – она улыбнулась и пожала плечами.

Изабелла стояла, откинувшись на перила, за которыми расстилалась река Рейн, самая крупная в Западной Европе. Уже стемнело, и вода красиво переливалась разными цветами от света фонарей.

– Красиво, – сказала Изабелла, и я кивнул в знак согласия, – Как поживает твоя девушка?

– Какая девушка? – я в недоумении перевел взгляд на Изабеллу.

– Кажется, Эльза или Эрна...

– Ах, Эрна. Вот про кого ты...Не помню, чтобы я рассказывал тебе о ней.

– Ты упоминал ее имя, и я помню, что ты звонил ей пару раз в Брюсселе.

– Возможно, но это не имеет значения. Мы расстались.

– Мне жаль, – произнесла она, печально взглянув на меня.

– А мне – нет.

– Почему? Не говори так.

– Давно нужно было это сделать, – сказал я, скорее самому себе, нежели Изабелле, – Слишком разные. Да и вообще...

– Что «да и вообще»? – спросила она.

– Ну, как тебе объяснить? Знаешь, когда ты встречаешься с кем-то и говоришь, что любишь его, то тогда в душе у тебя всё расцветает. Тебе хочется жить и смеяться, но только если этот человек с тобой рядом. И ты реально готов на всё ради него, потому что ты счастлив тогда, когда счастлив любимый тебе человек. Находясь рядом с Эрной, я не чувствовал ничего такого, к сожалению. Она доставляла мне только поверхностную радость, которая проходила сразу же. Я не чувствовал ничего такого, что заставляло бы сердце биться с бешеной скоростью или же просто замереть. Господи, что я несу? Не слушай меня, Изабелла. Вечер против воли клонит к пустым словам.

– Да, вечер и вправду чудесный.

– Да, чудесный.

«Потому что ты рядом...»

В ее синих глазах отражались огни города. Она казалась счастливой, но такой печальной. Не знаю, возможно ли это – быть несчастным и счастливым в одно и то же время. Но Изабелла казалась именно такой.

– Почему ты так смотришь? – подняв бровь, спросила она.

– У тебя красивые глаза. Не прячь их прекрасную синеву под линзами, – ответил я, на что она моментально покраснела и опустила взгляд.

___________

Тадааам! Наконец-то они встретились снова. Надеюсь, вам понравилась глава, потому что мне она безумно понравилась из-за Изабеллы. ))

В общем, впереди вас ждут много-много прекрасных моментов и событий ♥

Я жду ваши комментарии и звездочки :)) 

P.S. Аня, спасибо за такую очаровательную обложку! )

 С любовью, ваша Ами ♥