Брюссель
04:13 am. Я сижу в своей комнате, опершись на подоконник. На улице рассвет, в саду цветет сирень, и оттуда тянет ее душистым ароматом.
Эрна лежит на постели, прижав к груди белую подушку. Ее темные шелковистые волосы падают на хрупкие красивые плечи. Она спит как младенец.
Окно моей комнаты ведет на балкон, через который можно легко подняться на крышу. Заварив кофе и прихватив с собой плед и пару других вещей, я поднимаюсь на крышу и удобно устраиваюсь, свесив ноги.
Многих привлекает пение птиц. Серьезно? Как это может нравиться? Из – за этих «певцов» я не могу ни о чем думать, не могу сконцентрироваться ни на чем.
Засунув в уши наушники от своего iPod, я делаю глоток уже остывшего кофе и беру в руки блокнот.
Признаться, я никогда не пишу стихотворения специально. У меня не бывает планов сесть и что – нибудь написать. Иногда мной просто движет какая – то сила и манипулирует мной. Вот и сейчас – неизведанная сила внушила мне подняться на крышу (при этом вылить половину кофе на себя) и взять в руки ручку. Порой, у меня складывается такое ощущение, что стихотворения пишу вовсе не я, а кто – то диктует их мне.
Дует утренний холодный ветер, раскачивающий склоны деревьев в саду. За все время, что я сидел на крыше, проехала только одна машина. Как говорил Кристофер – люди спят в половине четвертого. А сейчас уже пять утра, я смотрю на мир, мир смотрит на меня, и я не понимаю, как можно спать в это волшебное время?
Я думаю об Эрне. Я наконец хочу понять, что я к ней чувствую. Это не любовь, в этом я уверен. Порой, мне кажется, что я вовсе не умею любить.
Эрна для меня – это как зарядка для телефона. Без нее я разряжаюсь и в итоге вырубаюсь, а с ней получаю заряд энергии, хотя иногда она бывает слишком навязчивой.
Например, когда я не отвечал на ее звонки, потому что уснул, как обычный нормальный человек, который чувствует усталость, она прислала мне двадцать шесть сообщений, притом содержание каждого было идентичным предыдущему.
Она мне нравится, и поэтому я не хочу обманывать ее. Да и себя тоже.
Я читал, что когда ты любишь, все на свете обретает смысл, а я смысла не вижу, а значит – я не люблю.
Одевшись, я выхожу из дома. Мне предстоит работать сегодня допоздна из-за конференции, о которой говорил Хилько.
Я иду по улицам Кельна и рассматриваю окружающих людей. Мне очень нравится следить за ними, как вы уже поняли. У каждого прохожего своя история и своя судьба, и все это меня ужасно занимает.
Но по утрам лица у каждого из них бывают одинаковые – унылые и ленивые. Если бы существовало такое прилагательное, как «наработуидтинехотящие», то и это можно было бы отнести к тому списку.
Погода сегодня прекрасная – светит солнце, дует теплый ветер. Даже жалко сегодняшний день тратить на работу.
Чего бы я добился, если бы ушел из этого дурацкого салона? Не знаю, но что – то меня останавливает и пугает. Я так цепляюсь за эту работу, будто не найду ничего лучше.
Мои бесконечные отговорки, такие как «меня никуда не примут» или «эта работа не так уж и плоха» - ложь. На самом деле, мне просто лень искать новую работу, приспосабливаться к новому месту и знакомиться с новыми людьми. Я привык плыть по течению и нестись туда, куда несет меня ветер.
Я стою перед мебельным салоном и тупо пялюсь на его название, высеченное из красных букв .
- «Да брось ты все к чертям! Насладись молодостью и живи в свое удовольствие», - говорит мне Хеннинг, сидящий на левом плече.
Но в разговор вмешивается другой Хеннинг, который всегда противоречит первому и пытается уберечь меня от него:
- «Не слушай ты его! Помнишь, когда мы последовали его совету, просидели в участке три дня, пока за нас не заплатил дядя!».
- «О чем мы будем вспоминать в старости? О работе охранника, который по вечерам пьет в баре с друзьями, а на следующий день прожигает свое время в этом салоне мебели? Ты можешь изменить жизнь – так действуй!»
Я сжимаю руки в кулак и решительно направляюсь в противоположную сторону.
- «Ты не пожалеешь!» - кричит мне Хеннинг, который запасен сумасшедшими идеями и пытается внедрить их мне, чтобы я не мечтал, а действовал.
Сам того не заметив, я оказываюсь на центральной остановке, где стоят автобусы, разъезжающие по соседним городам.
«Эта неизведанная сила меня сюда привела», думаю я.
Я знаю, что пожалею, но все равно хочу этого. Залезаю в автобус и сажусь на последнее место.
Неизвестно, куда меня приведет этот автобус, но я знаю – куда бы он меня не привез, там будет намного лучше, чем здесь.
Наконец автобус, полный людьми, двигается вперед.
Он мчится не слишком быстро, но и не медленно. Я смотрю в окно, за которым спешат люди, «наработуидтинехотящие». Их не увлекает ни солнце, ни ясное небо, в их мыслях лишь одно – не опоздать на работу и дожить до следующей зарплаты. Теперь я наконец понимаю, что если бы я остался, то в скором времени стал бы точно таким же, как и эти заведенные люди, которые больше напоминают роботов.
Передо мной сидит пожилой мужчина, лет семидесяти, который точно так же, как и я, наблюдает за тем, что происходит за окном. В ушах у него наушники, сам он двигает головой в такт музыки, которую я не слышу. Но думаю, что это что – то из классики, музыка спокойная и успокаивающая.
Рядом с ним сидит маленькая девочка со светлыми, как солнце, волосами. У нее ясно- голубые глаза, которые сверкают от солнца. В руках она держит леденец. Наверное, эта девочка приходится внучкой тому старику.
Заиграла песня Дэвида Боуи – «Heroes».
«Я хотел бы, чтобы вы умели плавать,
Как дельфины,
Плавать как дельфины,
Пусть ничто,
Пусть ничто не удержит нас вместе,
Мы можем победить их
Навсегда.
О, мы можем быть героями
Хотя бы один день...»
Я закрыл глаза и проснулся лишь тогда, когда услышал голос водителя: «Приехали!»
Люди по–тихоньку встали с мест и двинулись к выходу. Интересно, где я? Где бы я ни был – Кёльн со своими жителями и мебельный салон «Der Innenraum» позади.
Расплатившись за проезд, я покидаю автобус и включаю телефон. Надо же – я ехал целых три часа, два часа из которых спал.
Сейчас самое худшее – просматривать пропущенные звонки и читать сообщения. Как только я об этом подумал, заиграла мелодия на мобильнике – звонит Хилько Байер.
- Слушаю, Хилько, - говорю я, решив ответить на звонок.
- Наконец – то, Хеннинг! Я звоню тебе с утра. Тебя где несет? – он явно встревожен. Еще бы! Эта конференция для него была так важна, а я его подвел. Хотя, чего это я? Мне безразлично перенесение мебельного салона в центр города, да и сам мебельный салон меня мало волнует.
- Я в другом городе, - отвечаю я, оглянувшись по сторонам, - Хотя и сам толком не знаю, в каком именно.
- Не понял. Как это в другом городе? – в его голосе чувствуется нотка удивления, смешавшаяся с любопытством.
- Вот так, - говорю я, - Просто взял и уехал подальше от Кельна. Мне нужны перемены и смена обстановки. Свою поучительную лекцию скинешь мне на почту, прощай!
Я отключаю телефон и вновь оглядываюсь вокруг. Для начала нужно разобраться, куда меня занесло. Это несложно, просто нужно спросить у любого прохожего, что это за город. Немного странно, конечно, но стоит попробовать.
Недалеко от меня на корточках сидит девушка, которая что – то ищет в своих чемоданах. Волосы у нее красиво уложены и доходят до плеч.
Я нерешительно подхожу к ней и спрашиваю:
- Извините, а что это за город?
Она тут же поднимается и смотрит на меня удивленными глазами. Они цвета темного шоколада. Мне вдруг кажется, что мы с ней уже виделись где – то.
- Как тесен мир, - смеется она. Видимо, не я один считаю, что мы сталкивались, - Вы в Брюсселе.
Брюссель? Ничего себе! Но это не слишком далеко от Кельна, наверное, где – то сто восемьдесят километров.
Я вновь смотрю на девушку, которую точно где – то видел, но не могу вспомнить где, и из – за этого у меня начинает болеть голова.
- Мы с вами нигде не встречались? – спрашиваю в недоумении я.
- Встречались, - отвечает она, залившись смехом, - В воскресенье. Я сбила вас на велосипеде, если не забыли.
Точно! В моей памяти вдруг собираются детали того дня, и я наконец вспоминаю ту девушку. Правда, тогда я не смог ее нормально рассмотреть, но сейчас мне предстала сия возможность. Не скажу, что передо мной стояла девушка идеальной внешности, за которой толпами бегают парни. Но мне удалось разглядеть за ее внешностью нечто теплое и легкоранимое.
Лицо у нее было худым, губы – тонкими, но четко очерченными. Выделялись только глаза – они были большие и очень красивые. Она хоть и не было красавицей, но в ней было что – то такое, чего не было в других девушках, чего не было в Эрне.
- Разве такое забудешь? – произношу я, не отводя с нее глаз.
Она улыбается, и на ее правой щеке появляется ямочка. Я никогда не видел, чтобы ямочка была лишь на одной щеке. Этот день не перестает меня удивлять.
- Вы приехали к друзьям? – спрашивает она.
- Если честно, нет. Я и сам толком не знаю, к кому приехал. Просто сел в автобус, который меня и привез сюда.
Она посмотрела на меня взглядом, в котором читалось непонимание и недоверие.
- И куда вы направляетесь? – поинтересовалась она.
- Куда-нибудь.
Об этом я даже не подумал. Как я мог не учесть эту деталь? И куда теперь себя деть? На улице не переночуешь, а в отель идти дорого.
Она вновь улыбнулась и собралась уйти, но вдруг остановилась, вернулась на место и сказала:
- Если хочешь, останься у меня. Правда, я живу в конце города и домик у меня небольшой, но места хватит.
- Ты уверена? – я бы с радостью согласился на ее предложение, но как – то неудобно.
- Более чем. Тем более, таким образом, я бы загладила свою вину за тот день, - говорит она и смеется, - Кстати, меня зовут Изабелла.
Она протягивает мне худую, но крепкую руку, и я, сжав ее, говорю:
- Хеннинг. Приятно познакомиться.