Письма в Брюссель

Привет. Прежде чем ты начнешь читать эту главу, я хочу сказать тебе, какая я глупая. Я не учла факт, что Брюссель – это столица Бельгии, а Кельн – это город Германии. Получается, что мой герой не мог так просто проехать границу. Но менять что-то уже поздно, и, я думаю, ошибку, которую я совершила, можно простить.

Приятного чтения! ♥

***

Дом Изабеллы находится на улице Сен-Венсан. Улица была укутана кирпичными домиками ранневикторианского стиля; все домики были почти одинаковые – одинаковые входные двери темного цвета блестели на солнце свежей краской, окна были занавешены светлыми занавесками.

Изабелла два часа рылась в сумочке, пытаясь найти ключи, но потом вспомнила, что они находятся в кармане.

Мы прошли внутрь дома, и к нам навстречу выбежал короткошёрстный кот с пятнистым окрасом. Как объяснила мне Изабелла, его пятна находятся не только на шёрстке, но и на коже.

Кот, которого Изабелла называла Анубисом, устроился на ее руках, словно ребенок. Первым делом Изабелла вылила в миску корм и, виновато улыбнувшись, извинилась за беспорядок, которого прежде я не заметил.

Большие два окна пропускали в комнату лучи Брюссельского солнца и свежий ветерок. Комнаты благоухали приятным ароматом красивых цветов, названия которых я и не знал. В углу находился мольберт, а рядом лежали различные краски, кисточки и прочие наборы для рисования.

Если Изабелла провела в Кельне несколько дней, то, вероятно был человек, который следил за ее цветами и за Анубисом, пока Изабеллы не было дома.

Цветочные горшки были расставлены по всему дому. Они были и на подоконниках, и на полу. Ее дом напоминал собой зеленый цветущий сад, глядя на который можно унять свой гнев, поскольку в ее доме так и веяло умиротворением и спокойствием.

Но самое удивительное в ее доме это вовсе не многообразие цветов. То, что меня удивило больше всего, я заметил потом. Стены комнаты были расписаны заметками, цитатами и прочими записями. Подойдя поближе, я смог прочесть на стене такую запись: «не забыть посетить врача, 21 сентября, 12:30».

- То есть, ты можешь просто написать что-то на стене, чтобы не забыть? – удивился я.

- Почему нет? – спокойно ответила она, - Это мой дом, и хоть где-то я могу делать то, что хочу.

Рассматривая дом, я пришел к следующему выводу - неважно, какие мы снаружи, важно, какой у нас внутренний мир. Например, все дома на Сен-Венсан были одинаковыми и ничем не приметными, однако внутри они все разные, своеобразные. Так же и с людьми. Видишь человека тихого, такого, как все вокруг, но общаясь с ним, ты распознаешь его внутренний мир и постепенно узнаешь его мечты и мысли и не перестаешь удивляться, как в одном в человеке уместилась вся Вселенная.

Пока Изабелла готовила овощное рагу, мне в ярости позвонил дядя, в надежде услышать правдоподобное оправдание того, что я, никому ничего не сказав, покинул город, и черт знает где нахожусь. Правильно ли я поступил, сказав, что захотелось чего-то нового, да и работа надоела, но Эдмунд меня понял. Это меня удивило. Я надеялся услышать поучения и угрозы позвонить родителям, но вместо этого, он сказал, что если мне есть где остановиться, то не станет поднимать тревогу и звонить родителям. Взамен я пообещал, что вернусь завтра же.

Я помог Изабелле накрыть еду на небольшой стол с белой скатертью.

- Чем ты занимался в Кельне? – поинтересовалась она, когда мы уплетали пищу.

- Ничем, - замялся я, прежде чем ответить ей, - Несколько месяцев работал в мебельном салоне.

- Правда? – она оживилась, - Кем ты работал там? Консультантом?

- Нет, - усмехнулся я, - Охранником.

Я заметил на ее лице тень удивления, которое она безуспешно попыталась скрыть. Она улыбнулась, демонстрируя свою удивительную ямочку, и продолжила есть.

- У тебя ямочка...на одной щеке. Никогда такого не видел раньше.

Она автоматически коснулась тонкими пальцами, на ногтях которых я не заметил лака, своей щеки и сказала:

- Очередной дефект.

- Не говори так! – возразил я, - Наоборот, это красиво.

- Красиво? Что в этом красивого? Такое чувство, что мне забыли дорисовать одну деталь. Из-за этого я чувствую себя какой-то недоделанной, - призналась Изабелла, опустив взгляд на аккуратно сложенные на коленях руки.

- Из-за одной ямочки ты чувствуешь себя недоделанной? – спросил я, посчитав, что это на самом деле глупо. Нельзя же быть настолько закомплексованной.

- Ну, не только из-за этого. Тебе налить еще? – поинтересовалась она, указав на ананасовый сок в стеклянном графине, на что я отрицательно покачал головой.

Я заметил Анубиса, устроившегося на подоконнике, и, то ли у меня опять приступ паранойи, то ли так было и на самом деле, но мне показалось, что он недоверчиво на меня поглядывает. Я тоже одарил его неодобрительным взглядом, но тут раздался звонок в дверь.

Я вопросительно взглянул на мою новую знакомую, а та, в свою очередь, улыбнувшись, встала и пошла открыть дверь нежданному гостю.

Как оказалось, гость был вовсе не нежданным.

- Знакомьтесь, - произносит Изабелла радостным голосом, - Вальтер, это Хеннинг, Хеннинг, это Вальтер.

Рядом с Изабеллой образовался худощавый высокий паренек, с причесанными назад волосами, которые так и блестели от переизбытка геля. На нем была черная майка, которая явно была сшита не по его размерам, поскольку свисала почти до колен, и джинсовые шорты. На шее висел своего рода амулет, представляющий собой треугольник с какими-то еле различимыми надписями.

Вальтер посмотрел на меня взглядом аристократа, увидевшего переехавшее бульдозером нечто. Его взгляд меня взбесил, но я все же решился подать ему руку.

- Приятно познакомиться, - произнес он с притворной любезностью и, не дав мне сказать ни слова, обратился к Изабелле, - Крошка, ты должна была приехать вчера. Я заждался.

Она смущенно улыбнулась и посмотрела на него взглядом провинившегося ребенка, затем произнесла:

- Ты же знаешь причину, Вальтер. Не дави на меня, пожалуйста, ведь я только что приехала и очень утомилась. Будешь сок?

Он проигнорировал ее предложение и окинул меня взглядом, который говорил «Какого черта ты все еще здесь?». Я понял его и, сказав, что нужно позвонить, вышел из кухни.

Как только я вышел, мой мобильник завибрировал, и на экране высветилась надпись «Крис».

- Да, Крис? – говорю я, нажав на кнопку «Принять вызов» и предвкушая ругательства в мою сторону.

- Какого черта происходит, Хеннинг? – спрашивает Кристофер, явно готовый выслушивать оправдания хоть час.

- Я все объясню, - говорю я и вздыхаю.

Из кухни доносятся голоса, но слов я разобрать не могу. Но я понимаю, что женский голос оправдывается, а мужской (если его можно назвать таковым) читает нравоучения.

- Конечно же, ты объяснишь! Мы с Зеверином с утра ломаем голову над твоим решением просто так взять и свалить. Не мог предупредить хотя бы, мы бы поехали с тобой.

Этого мне не хватало!

Но вдруг по ту сторону телефона раздаются какие-то глухие звуки, слышатся пару ругательств, а затем телефон переходит в руки Зеверина.

- Хеннинг! – раздается до боли знакомый и родной голос, и я начинаю понимать, как сильно мне их не хватает, - Объясни папочке, где ты.

- Я в Брюсселе, папочка.

- В Брюсселе? Ничего себе, куда занесло этого любителя крылатых фраз! А я-то думал, что ты дальше своей кроватки никуда не выходишь, малыш, - я слышу его смех и нытье Кристофера, пытающегося отобрать у него трубку.

- Эй, не сравнивай меня с Хилько, - говорю я и подхватываю его заразительный смех.

- Кристоферу с утра никто мозги не вправлял, обычно этим занимаешься ты, поэтому знай, что мы тебя ждем, один я с этим психом не управлюсь.

Слышится голос Кристофера, который кричит «Что ты сказал?!».

- Я приеду завтра, - смеюсь я.

- Отлично. А что ты там делаешь вообще?

- Ничего особенного.

- Ну-ну, - недоверчиво произносит Зеверин, - Да заткнись, Кристофер!

- Ладно, до завтра.

Я сбрасываю трубку и прохожу в гостиную. Слева от меня, рядом с камином, расположилось кресло-качалка, чуть далее – низкий столик на смешных ножках. На столе разбросано множество фотографий. Я подхожу ближе, беру в руки сразу несколько снимков и рассматриваю их. Очевидно, фотографии сделаны фотоаппаратом Polaroid.

На одном снимке – городской пляж, на песке которого множество голубей. Рассматривая это, я даже представил, как они воркуют. Холодные волны ударяются о скалы, на небе нет солнца. Думаю, это фото было сделано либо осенью, либо ранней зимой.

На другой фотографии изображены люди, однако их лица разобрать нелегко, поскольку фото размыто. Мне кажется, что эти люди – близкие друзья, которые весело проводят время.

Неожиданно из кухни выходят Изабелла и Вальтер. Последний, окинув меня взглядом полным безразличия и сказав что-то невнятное моей новой знакомой, выходит из дома.

- Не хочешь прогуляться? – предлагает Изабелла, - Ты же не приехал в чужой город просто так. Я могу показать тебе пару интересных мест. Ты любишь театры?

- Если честно, театр я не посещал с седьмого класса, - смеюсь я.

- Это не смешно, а наоборот, плачевно! Как можно не ходить в театры? В голове не укладывается просто, - удивленно произносит Изабелла, глядя на меня непонимающими глазами.

- Ты посещаешь ночные клубы? – спрашиваю я, уже зная ответ. На моем лице стоит ухмылка.

- Ночные клубы? – замялась она, - Если честно, я не была там никогда. Почему ты так смотришь?

- Ты желаешь показать мне театры, а мое дело – показать тебе ночной клуб, - говорю я, словно заключая сделку.

- Ну уж нет! Даже не думай об этом. Просто сегодня в Королевском Цирке Брюсселя состоится мой любимый спектакль... Если хочешь, идем со мной.

- Я подумаю, - отвечаю я, заранее зная, что не соглашусь.

Изабелла улыбается и, попрыгивая, поднимается на второй этаж. Воспользовавшись моментом, я решаю позвонить Эрне. Я откладывал это дело до последнего, так как мне не очень хотелось слышать от нее, что я мудак и все такое.

И вот, сижу я на кресле-качалке с телефоном в руках и не решаюсь набрать номер своей девушки. Кто знает, может уже бывшей девушки.

Я, наконец, решился и, набрав в легкие как можно больше воздуха, нажал на кнопку вызова. Эрна ответила не сразу, прошло где-то шесть гудков, прежде чем она подняла трубку.

- Да? – послышался ее оживленный голос с того конца провода.

- Эрна? – замялся я, - Привет.

- Привет, Хеннинг! – добродушно произнесла она, что очень меня удивило.

«Где крики, обвинения?», подумал я.

- Ты, наверное, волновалась за меня, - усмехнулся я, - Даже сердилась, возможно. Но не стоит волноваться. Я в Брюсселе и вернусь уже завтра. Не знаю, почему я решил уехать...

Но внезапно она перебила меня:

- Не оправдывайся, Хеннинг, ты же знаешь, как я это не люблю! Это твоя жизнь, делай что хочешь и езжай куда хочешь. Прости, но меня ждут.

Послышались гудки. Странно, не этого я ждал от разговора с ней. Меня нет всего несколько часов, а она уже развлекается не знаю с кем.

Но я не чувствую ничего. Абсолютно. 

Я вижу, как Изабелла, переодевшись в домашнюю одежду, спускается вниз, копаясь в телефоне.

- Вечер в силе? - говорю я, а она, улыбнувшись, кивает.