Письма в Брюссель

Самое угнетающая вещь в мире – это ожидание. Когда минута равна часу, а час – вечности. Наблюдая, как стрелка на циферблате часов медленно, словно старая улитка, двигается по часовой стрелке, можно сойти с ума.

Нас всех забрали в полицейский участок. Шериф не стал слушать наши оправдания, а лишь рассмеялся со словами: «Ну-ну, конечно! Если бы я верил таким словам, то тюрьма бы пустовала». Слово «тюрьма» заставила нас вздрогнуть, но все равно из-за этой пьяной шумихи в тюрьму сажать не стали бы. Но самое ужасное – мы говорили правду, но нам не поверили.

Кристина сидела, сложив ноги к груди, и не подпускала Кристофера к себе ни на шаг. Мы с Зеверином знаем Криса с детства: когда возникают трудные и требующие решения минуты, он ничего не делает, как будто ждет, пока проблемы сами по себе испарятся. Я делал так в детстве – прыгал под одеяло и думал, что когда выйду, то все проблемы сами меня покинут. В общем, придерживался понятия «Не решай проблемы, а просто жди, когда они сами решатся». Но нам давно не по десять лет.

У клуба Кристофер наблюдал за всем без участия, подобно зрителю какого-нибудь фильма. Его возлюбленную, почти невесту, оскорбляли, а он ничего не предпринял, в то время как она набросилась на ударившего Кристофера в челюсть пьяного мужика. В прочем, о решительности и мужественности Кристины Бах никто и не смел сомневаться, хотя, было бы лучше, если бы они с Кристофером поменялись местами. Молчаливая и кроткая Кристина и мужественный, сильный Кристофер – идеальная пара.

Зеверин нервно следил за лениво идущей стрелкой на часах и молчал. А что касается на самом деле виноватых пьяных придурков, так они и здесь, в полицейском участке, продолжали что-то доказывать друг другу, при этом из их грязных ртов выскальзывали такие словечки, что я тут же подумал об Изабелле. Кстати, о ней... Господи, как мне стыдно! Из-за меня и моих придурковатых друзей она вляпалась в не очень-то хорошую историю, из которой трудно будет выбраться не только ей, но и нам. Но сама Изабелла покорно сидела, поджав под себя ноги, и смотрела по сторонам.

В помещении было темно, лишь слабо мигала настольная лампа. Мы сидели за решеткой, точно какие-то опасные типы, которых я видел лишь только в фильмах про грабежи и убийства, происходящие в больших мегаполисах, вроде Нью-Йорка. А помещение, в котором мы поневоле находились, словно бы поставили на паузу, так что когда дверь со скрипом открылась, и появился мужчина лет сорока с кофе в одной руке, все вокруг ожило, как после нажатия на кнопку «play». Мужчина в полицейской форме со вздохом оглядел каждого из нас, но во взгляде не читалось ничего, кроме усталости и желания спать. Оперевшись на деревянный стол, что находился напротив «клетки», в которую нас посадили, он взял в руки целую кипу бумаг и прошелся по ним глазами, время от времени устремляя взгляд на нас, в то время как мы с величайшим интересом наблюдали за каждый его еле уловимым движением. И тут я так вскипел, как никогда раньше, и неожиданно для самого себя вскочил с места. Мужчина тут же поднял стеклянные глаза в мою сторону и вопросительно поднял густую черную бровь.

– Сколько нам еще ждать? – нервно спросил я, схватившись за решетки.

– Сколько потребуется, – холодно ответил тот.

– Послушайте, это недоразумение...

– И вы тут ни при чем, знаю-знаю, – перебил меня тот, – Мне приходится слышать это каждую чертову смену, будь она неладна!

– Но это так! Мы просто хотели отдохнуть с ребятами в клубе, но наткнулись на этих уже не в меру опьяневших безумцев!

– Я – полицейский, и могу делать с людьми все, что захочу. А потому, что сейчас ночь, и вы меня разбудили, знайте – вы в первых рядах людей, которых я ненавижу. Поэтому лучше вам сесть на место, – приказным тоном произнес мой собеседник, так что я сел, – К нам поступил вызов от разъяренной девушки, смысл слов которой мы еле как уловили. И все-таки, не знал я, что ради девушек все еще совершаются дуэли! Чертовы джентльмены! – он хрипло рассмеялся и отпил глоток кофе.

– Бритта...это она вам позвонила? – спросил один из парней, что сидел до этого, не поднимая головы. Я заметил под его глазом синяк, к тому же одежда у него была не в самом лучшем виде. Одним словом, он напоминал изголодавшегося кота, который полез в драку за последним куском мяса. В прочем, «последним куском мяса», да и вообще причиной того, что мы тут сидим, являлась девушка. Всегда так – девушка, будучи существом хитрым, не без удовольствия натравляет всех друг против друга, а потом выплывает сухой из воды.

– Бритта Месснер, – громко крикнул усталый мужчина, которому, в сущности, было наплевать на всех здесь собравшихся и на то, что с ними будет.

Дверь снова открылась и, цокая каблуками, вошла высокая крашеная блондинка. Волосы ее были длинными-длинными и доходили до пояса. Джинсовая старая юбка еле закрывала то, что должна была, в сущности, закрыть, а сетчатые колготки были изорванными, что еще более придавало ей вульгарный вид. Макияж расплылся по ее лицу, и похожа она была на наряженного клоуна, хотя вид у нее был до боли усталый.

– И мы сидим тут из-за этой шлюхи? – не без раздражения воскликнул Зеверин, на что Бритта закатила глаза. Кто-то из толпы усмехнулся.

– Ну и создание же ты, крошка, – произнес тот самый «изголодавшийся» кот, – Погонишься за двумя зайцами – ни одного не поймаешь.

– Рольф...

– Закрой свой ротик, милая, – устало фыркнул тот и вновь опустил голову на руки.

– Э...уважаемая, – с иронией сказал без интереса следивший за всем этим полицейский, – Вы утверждаете, что все они – виноваты?

Бритта оглядела всех, и взгляд ее чуть дольше задержался на Изабелле. На ее лице появилась усмешка, а глаза так запылали ненавистью, что от удивления я устремил взгляд на Изабеллу, которая со странным выражением глаз рассматривала блондинку.

– Нет, вот эти трое, – она показала на нас, – Они ни при чем. А еще вон та девушка и...и Изабелла.

От шока у меня округлились глаза, и я в непонимании вновь посмотрел на Изабеллу, которая, в свою очередь, направила взгляд на свои тонкие пальцы. Пытаясь скрыть растерянность, она разглядывала свои руки с таким видом, будто видела их в первый раз в жизни.

Проверив нас на содержание алкоголя, и убедившись, что мы трезвы, как стеклышко, полицейский согласился нас отпустить. Прежде чем выйти из кабинета, я в последний раз оглядел всех. Все-таки, нам повезло, что удалось обойтись без последствий.

Как только мы вышли на улицу, нас окутал приятный ветерок. Свобода. Пусть хоть и после небольшого заточения в камере, но все же – свобода. Теплая июльская ночь уже подходила к концу – на улице светало. Небо окрасилось в светло-синий цвет, который вскоре запылает оттенками рассвета.

– Им нечего делать, – возмутился Зеверин, – Ловили бы крупных грабителей, а не пьяных идиотов!

Нам пришлось пешком дойти до клуба, чтобы забрать машину Криса, и всю остальную дорогу мы ехали в гнетущем молчании. Изабелла лежала на кузове, закрыв глаза. Она дышала негромко, и каждый раз, как она делала вдох, грудь ее поднималась, а затем опускалась. Мысленно дав себе пощечину за то, что так нахально ее разглядываю, я тоже закрыл глаза, откинув голову на окошко в салон машины. Все это заставило меня вспомнить, как когда-то очень давно, мы возвращались с клуба, а на моих коленях покоилась голова Эрны.

Я попросил Кристофера высадить нас у моста. Изабелла вдруг приняла бодрый облик и легко спрыгнула с кузова.

Рэйн мирно, без всплеска волн, тек под длинным мостом. В нем еще сверкали огоньки города, но вскоре взамен этому взойдет солнце, которое окутает нас духотой. От реки веяло прохладой и спокойствием, и мы с Изабеллой сели на асфальт, свесив ноги за железные перила.

– Ты была знакома с Бриттой?

– Да, то есть, нет... Ну, как сказать...

– Можешь не говорить, – улыбнулся я, – Это не мое дело.

– Ты прав, это не твое дело, – рассмеялась она, – Но я все же окажу тебе милость и усмирю твое любопытство. Мы были подругами. Очень близкими подругами.

– Вот как?

– Не перебивай меня, – она мило улыбнулась, не посмотрев на меня, и продолжила, – Мы учились с Бриттой в одной школе и дружили, хотя она была старше меня на два года и училась в другом классе. Она была из очень обеспеченной семьи, и все девочки в школе зеленели от зависти каждый раз, когда Бритта слезала со спортивной тачки своего бойфренда и появлялась в кругу таких простушек, вроде нас, в платье из новой коллекции Valentino, – Изабелла рассмеялась и закатила голубые глаза, – Но даже в школе у нее была не очень хорошая репутация.

– То есть...

– То есть Бритта а-ля Красотка Уотлинг из «Унесенных ветром». И у нее совсем не было друзей, потому что большинство девочек, которые ходили за ней – это всего лишь подлизы, и Бритта это понимала. В общем, она была одинокой, хоть и не выдавала этого. Но мы сдружились с ней по совсем смешным обстоятельствам. В школе у меня было пристрастие к сигаретам.

– У тебя?!

– Почему ты так удивлен? Думал, что я совсем глупая пустышка, у которой не может быть криминального прошлого?

– Ну, во-первых, я так не думал. А во-вторых, сигареты – это далеко не криминал.

– Знаю, но все же это очень плохая привычка. В общем, я завалила контрольную по тригонометрии. И знаешь, почему? Да потому что отказалась потакать этой старухе фрау Кнеллер, которая у нас преподавала. И, проклиная весь мир, я вышла из школы и направилась прямиком к школьной парковке. Найдя уединенное место, где меня не найдут, я закурила сначала одну сигарету. Но потом заметила, что докурила почти целую пачку. Я стала задыхаться и сильно кашлять. Сзади меня появилась сама Бритта Месснер, представляешь? Во рту у нее торчала сигарета, а глаза были красные от слез. Одним словом, она была разбита. Бритта дала мне воду, от которой я почувствовала себя немного лучше. Но радовались мы не долго – учуяв запах сигаретного дыма, в наше уединенное местечко вторглась фрау Дифенбах. Какой она была невыносимой! Самое ужасное – она всего лишь уборщица, представляешь, Хеннинг?! Ее обязанности – это убираться за учениками и чистить туалеты, а вместо этого она ищет приключения на свою дряхлую пятую точку. Короче, она сдала нас директрисе, после чего та отправила нас на курсы реабилитации. Это было ужасно.

– Подумать только – ты проходила реабилитацию против курения и состояла на учете в школе? 

– После этого я курить бросила, а вот Бритта и не собиралась. Но, как говорят, общее несчастье сближает, и потому мы с Бриттой стали неразлучными подружками и «элитой» школы. Помню, как меня проклинали все ее бывшие подруги! Но затем Бритта изменилась. Она стала дружить с какими-то странными типами, которые постоянно находились в таком умиротворенном состоянии и вечно курили марихуану. Изменился ее вкус в одежде – вместо сногсшибательных платьев она носила мешковатые рваные джинсы и висячую футболку, совсем как Вальтер, но он не наркоман, не подумай! В общем, Бритта менялась на глазах. А потом исчезла.

– Исчезла?

– Да, исчезла. Ее искали целую неделю, но потом она объявилась сама. Господи, как она выглядела тогда! Ни за что нельзя было ее сравнить с той Бриттой, которую я знала. Мешки под глазами, старое тряпье вместо дорогой и чистой одежды, ссадины и синяки. Но в глазах у нее был тот счастливый огонек, которого я никогда в ней не видела. «Изабелла, я нашла свой путь, и теперь я по-настоящему счастлива», – вот что она мне сказала как-то. Но я пыталась достучаться до прежней Бритты, которую новая так жестоко спрятала внутри себя, но она меня не слушала. А потом она вновь убежала вместе с одним из наркоманов–хиппи. Родители, конечно же, пытались ее вернуть к нормальной жизни, но потом сдались. Все-таки, бизнес и денежные дела волновали их куда больше, чем дочь.

Она говорила и говорила, но я не слушал, а молча изучал ее лицо. Маленькие, еле заметные веснушки на кончике носа и на щечках делали ее такой милой. Эрна бы всеми силами попыталась бы спрятать их, и даже продала бы душу дьяволу, чтобы иметь идеально белую кожу. Меня всегда привлекала интересная внешность: носик с горбинкой, большие глаза, веснушки, кучерявые и непослушные волосы, пухлые губы, скулы и густые брови. Меня тошнило от девушек, которые стремятся следовать глупым стандартам. Человек красив только тогда, когда он не играет ни чью роль. Изабелла была красивой, и это я понял по-настоящему только сейчас, когда она с таким интересом рассказывала о днях, проведенных с Бриттой, и, пытаясь что-нибудь вспомнить, закусывала губу и жмурила глаза. При появлении первых лучей солнца, ее голубые глаза озарились таким радужным светом. В них будто заиграла арфа, издавая приятные звуки. И если эта картина, что предстала передо мной, и есть плата за заточение в полицейском участке, то я готов снова провести несколько часов за решеткой. 

Внезапно она поднялась. Ее волосы давно растрепались, и выглядела она нелепо и даже смешно.

– Вот рыбкам хорошо – спокойно плывут в реке.

– Прошу, перестань завидовать животному миру! – сказал я и, последовав ее примеру, встал.

– О чем ты?

– Сначала птицы, которые в любой момент могут улететь от всего дерьма, а потом и рыбки, которые спокойно плавают в воде.

– О Господи, я-то думала, что ты забыл про тот день, – воскликнула она и усмехнулась, закрыв лицо рукой.

– Забыл? Ну уж нет. Но я хочу сказать тебе кое- что – приземлись на землю.

– Что ты несешь?

– Истину, Изабелла. Если ты не спустишься на эту грешную землю сама, то рано или поздно упадешь и разобьешься. И не сможешь больше взлететь.

– Но почему?

– А потому, что люди разорвут твои крылья в клочья.

– Ты говоришь ужасные вещи! – она в испуге уставилась на меня.

– Неужели?

– Я серьезно! У меня сейчас такое желание, которое я еле в себе сдерживаю...

– Что это за желание? – рассмеялся я.

– Желание сбросить тебя с этого моста! О Боже, у тебя вообще есть какие-нибудь радости, кроме ненормальных друзей?

– Ладно-ладно, не верь моим словам, просто рассвет на меня странно действует. Посмотри, – я повел ее к перилам и мы молча уставились на поднимающееся солнце, – В последний раз я встречал рассвет в тот день, когда вдруг решил уехать из этого города.

– И попал в Брюссель, – усмехнулась она, бросив на меня лукавый взгляд.

Все в этом мире связано между собой. Существует некая невидимая цепь событий, и если исчезнет одно звено, то все падет. Если бы в то утро я не решил уехать из города – не оказался бы в Брюсселе. Если бы не оказался в Брюсселе – не встретился бы с Изабеллой. А не встреть ее – не стоял бы здесь, наблюдая, как июльское солнце поднимается из-за реки, заливая светом ночной мрак Кельна, который вскоре испарится при встрече с лучами летнего солнца.