Рождественский подарок
Вероятно, вы успели забыть половину из этого фанфика, потому что главы выходят не так часто, но это зависит не от меня. В моей жизни немного сложный период, поэтому простите
Хотя никто наверное и не ждал пхахааххп
_________________
Этим утром я вновь проснулся с какой-то девушкой. Она представилась Вивьен, вылитая француженка с милым акцентом. Я не помню, что произошло, и как она тут оказалась, лишь помню, что поругался со своей соседкой фрау Хауслер и уехал с Куртом к другим ребятам в тот самый паб. Вообще-то, я уже привык к этому, и Вивьен – не первая девушка, которую я не мог вспомнить после пробуждения.
Пока она принимала ванную, я сварил кофе, а это я делаю лучше всего, потому что Эдмунд когда-то давным-давно ходил на какой-то мастер класс по приготовлению кофе, после чего научил и меня. Я понятия не имею, зачем ему это было нужно, но на это он и Эдмунд. Точнее, на то он и был Эдмундом.
– Можно? – послышался голос, и я поднял голову. У двери стояла Вивьен, выглядела она скованной и очень смущенной. И это после того, как мы провели вместе ночь, затем она принимала у меня ванную и оделась в мою футболку, доходившую ей до колен. М-да, самое время показать свою скромность.
– Проходи, – сказал я.
Завтрак был на столе – ароматный кофе, яичница с беконом и свежий хлеб. На большее у меня не хватило фантазии, да и если подумать, я ведь кормлю проститутку, так к черту я парюсь?
Я нормально реагировал на то, что сижу с абсолютно чужим мне человеком и говорю о Париже.
– Особенно весной, – мечтательно протянула Вивьен, – Весной он чудесен. Приятный аромат расцветающих цветочков в парке, пение птиц и легкий ветерок.
– Прости, что рушу твою трогательную ностальгию, но в таком случае и Кельн – это Париж весной, да и весна в любом городе такая же. Ты меня не удивила.
Она уставилась на меня, а затем обиделась и ушла.
День проходил обычно, не считая того, что у меня болела спина после падения на лед с того забора. Кстати, про это... пару дней Домиан скрывался у меня вместе со своей девушкой, потому что полиция разыскивала их по всему городу. Затем он уехал, не сказав, куда, потому что:
– Да я почку даю, если тебя начнут пытать, ты не продержишься и трех минут и сдашь меня копам. Без обид, чувак.
Никто не знал, где они, даже другие ребята, но он писал иногда, что Эльза чувствует себя неплохо. Но если то ее «мертвое» состояние – это «неплохо», то я тогда не знаю, что может произойти, когда ей станет по-настоящему «плохо».
Зеверин в последнее время вел себя крайне подозрительно. Он рано уходил с работы и почти ни с кем не разговаривал, даже со мной. Меня это насторожило, и в один из рабочих дней я остановил его и спросил, что с ним происходит, но ответ был коротким:
– Отъ*бись.
– Какого хрена? – не понял я.
– Мне повторить? – уже громче сказал мой друг.
– Не ори, – произнес я, заметив любопытные взгляды со стороны покупателей. Он огляделся и, даже не посмотрев на меня, убежал.
Что это было?
После закрытия салона, я снова подошел к нему, пока он переодевался в обычную одежду, сняв с себя рабочую форму.
– Что с тобой, Зеверин?
– А что со мной? – переспросил он.
– Ты ведешь себя, как мудак.
– А как ведут себя мудаки?
Я понял его тактику – отвечать вопросом на вопрос, чтобы избежать ответов.
– Если ты не скажешь, что с тобой происходит, то клянусь Богом, я тебе врежу.
– Пошел ты...
Не успел Зеверин договорить, как я ударил кулаком ему в челюсть, отчего он отскочил назад.
– Ты, бл*ть, охерел?! – разозлился он и толкнул меня к стене.
– Да ты ведешь себя, как баба, которую кинули!
– Следи за словами, придурок, если не хочешь соскребать свои органы с потолка.
– Да?! И что ты сделаешь мне? Ну же! Ударь меня! Давай!
Лицо Зеверина стало красным от злости, дышал он тяжело, а на лбу выступил пот. Он несильно толкнул меня и отошел, поднимая с пола майку.
Я сделал глубокий вдох, пытаясь перевести дыхание, и поправил волосы.
– Я не стану за это извиняться, – сказал я, – Потому что ты самый последний...
– Заткнись, Хеннинг.
– Какого хрена происходит с тобой?!
– Я в дерьме, чувак, – сказал Зеверин тихо, – В полном дерьме.
На следующий день нам дали выходной в честь подготовки к Рождеству, и мы с ребятами решили провести день вместе. Нет, не с Альбертом и его свитой. Сколько бы я не проводил с ними времени, они всегда будут казаться чужими для меня, и в их обществе я постоянно буду чувствовать себя некомфортно.
Купив в магазине подарков шапочки Санта-Клауса, мы надели их и гуляли по зимнему Кельну. Наверное, со стороны мы выглядели, как придурки: трое взрослых парней в темных пальто, теплых шарфах, черных перчатках и в красных шапочках с белым помпончиком.
Парк, в котором мы гуляли, выглядел чудесным: снег на верхушках деревьев и на земле, декоративные елочки в меняющих цвета гирляндах и многочисленные аттракционы в предновогоднем стиле. Но мы решили отдалиться от всей этой суеты и спустились вниз, в сторону замерзшего пруда. Здесь почти не было людей, только пару человек, которые так же, как и мы, решили убежать от шума сверху. Но, несмотря на то, что туристов и местных жителей у пруда встретишь не часто, даже это место было украшено к Новому году.
– Серьезно?! Рождество с Кристиной? Я думал, что мы оторвемся втроем, – огорченно произнес я.
– Оторвемся в священный праздник? Где же? В церкви?! – воскликнул Зеверин. Я удивленно уставился на него:
– Что за?!
– У нас наконец-то все налаживается, – ответил Крис, – И мы записали новую песню!
– Жаль, – вздохнул я, – Ну, жаль не то, что у вас там все хорошо, а то, что мы не отметим Рождество вместе, и жаль не насчет песни...
– Я так больше не могу! Когда ты заткнешься? – закатил глаза Зеверин, – Если есть возможность, то почему бы не провести Рождество с любимым человеком?
Кристофер и я переглянулись и через секунду залились хохотом.
– Эй, пришельцы, верните нам нашего Зеверина! – воскликнул Крис, подняв руки вверх.
– Придурки, – устало вздохнул Зеверин.
– Подумать только, – сказал я удивленно, – Ты сказал «с любимым человеком», а не «с бабой».
– И даже не «с мозговыносителем», – согласился Кристофер, толкнув Зеверина в плечо.
– Ну и что с того?! – не понял тот.
– Это бумеранг, брат, – сказал я Зеверину, – Смеялся над нами, а теперь сам полез в болото.
– В болото любви, – добавил Кристофер.
– В болото любви, которое будет тянуть тебя вниз и вниз...
– И из которого не выбраться.
– Никогда! – завершил я под дикий смех Криса.
– Послушайте сюда, отморозки, – закатил глаза наш друг, – Я же не такой слабоумный, как вы вдвоем, чтобы влюбиться в кого-то. Да никогда!
– Уверен?
– Более чем. Зачем мне эти проблемы?
– Какие еще проблемы? В любви чистой нет проблем. От нее получаешь только лишь веру и надежду на лучшее, а может, любовь и есть – то самое лучшее, что может быть вообще? – произнес Кристофер.
– Прозвучало как проповедь священника католической церкви, – заметил я.
– Ну, я серьезно, – возразил Кристофер, – У меня никогда не было проблем с Кристиной, а ссоры – это ссоры, они у всех бывают.
– Только потому, что Кристина не выносит тебе мозг, не значит, что все остальные бабы такие же. «Ты меня больше не любишь?! Просто ты не отправил мне сердечку в конце предложения», – спародировал Зеверин, используя мимику и жесты девушек.
– Все равно что-то не то, – сказал я.
– Да если я когда-нибудь свихнусь и решу завести девушку, то дам тебе знать, Хеннинг, а сейчас, прошу, отъ*бись от меня.
Следующее место, куда мы отправились – это «Ням». Несмотря на то, что нас не было здесь давно, это заведение никак не изменилось, не считая новогодних украшений и ёлочки в углу кафешки. Мы прошли на наше постоянное место, и через секунду к нам подошел наш «кормилец» Якоб.
– Здорова, парни, – воскликнул он.
– Хей, старина Якоб, – поднялся Зеверин и толкнул его в плечо, – Сколько лет, сколько зим! Не поверишь, как я по тебе скучал, дружище.
– Послушай, сынок, – закатил глаза Якоб, – Я все еще помню про твой долг, не дурь мне мой старый мозг. Я ведь не настолько спятил.
– Пока ещё, – добавил Зеверин, огорченно садясь на место.
– Ладно, пошел я, работы пруд пруди.
– Удачи, Якоб! – воскликнули мы.
– Счастливого Рождества!
– И сколько ты ему должен? – поинтересовался Кристофер.
– Не спрашивай, – ответил Зеви и вздрогнул от уведомления мобильника. Прочитав содержимое, он нервно сглотнул и выключил телефон. Заметив мой пристальный взгляд, он вопросительно поднял бровь. Я усмехнулся. Придурок, я же все равно узнаю, что произошло, так нафига сейчас скрывать это от меня?!
– Hello! – донесся голос сзади. Все обернулись и заметили Кристину. Она была в черном пальто, в синем шерстяном шарфе и такого же цвета берете. Волосы были черны, как смола, и уложены в укладку актрис двадцатого столетия. Неся за собой огромные пакеты, она двинулась к нам и улыбнулась при виде Зеверина.
– Что с его лицом?
– На нем отражено разочарование, – ответил я и заметил, как Зеви закатил глаза.
– Разочарование? Неужели ему кто-то наконец-то сказал, что Санта Клауса не существует, и что всё это – жалкий вымысел? – произнесла Кристина.
– Дорогуша, – соизволил заговорить Зеверин, – С моим лицом, к счастью, все в порядке. Это во-первых. Во-вторых, Санта Клаус существует, и, в-третьих, ты чего такая радостная? Мне это не нравится.
– Так Рождество же! – воскликнула она и улыбнулась. Кристофер помог ей с пакетами, после чего Кристина уселась рядом с ним.
– Как ты? – улыбнулся я, обратившись к ней. Давно я ее не видел, – Про что песня?
– Ах ты! Все успел рассказать? – возмутилась Кристина, посмотрев на Криса, – Вообще-то, песню нужно доработать, и там столько всего, что нужно доделать, поэтому, она пока не готова. И да, Хеннинг, я в порядке.
– Даже более чем, – добавил Зеверин, – Ты вся светишься! Я не смогу больше вынести твою радостную физиономию.
Кристина рассмеялась и кинула в него салфетку.
– Неужели я всегда хожу хмурая, раз вы так удивляетесь, когда я выгляжу счастливой?
– Не слушай их, милая, – сказал Крис, приобняв ее за плечи.
Кристина пожала плечами и усмехнулась, затем достала из сумки, с размером в космос, неполную бутылку воды и одним глотком осушила ее.
– Жарко, – сказала она, вздохнув, и покрутила бутылкой, держа ее пальцами, затем отпустила и бутылка остановилась на мне.
– Что? – не понял я.
– Правда или действие? – спросила Кристина.
– Мы же не играли.
– Да. Уже играем.
Я тяжело вздохнул.
– Правда.
– Сколько у тебя хромосом?
– Легче ничего не придумала? – закатил я глаза, – Сорок шесть.
– Глупый, это у меня сорок шесть, а у тебя...?
– Что значит «у меня?!». Ты оригинальная особь и тебе нет подобных?
– Это у девушек сорок шесть хромосом, а у парней сколько?
– Может, сорок...восемь? – предположил я.
– Точно, – вздохнул Зеви, – У кого, у кого, но у тебя их точно сорок восемь. Да она же тебя дурит, идиот!
– Так не честно, Кристина.
– Ну ладно. Крути бутылочку.
На этот раз выпала очередь Кристофера выбирать, и он выбрал правду.
– Когда ты познакомился с Кристиной? – спросил я. Кристофер кинул на меня уничтожающий взгляд и нервно сглотнул.
– Ну...это было летом. Помню этот день. Это был теплый день, солнечный. Все было таким замечательным.
– Что?! Мы познакомились в конце ноября в забегаловке «У Кеннеди». Ты остановил меня у входа и попросил заплатить за чизбургер и кофе, потому что свои деньги ты забыл дома. Я тебя даже знать не знала! Как ты мог забыть?!
– Да, точно...
– Что?! Крис, ты не рассказывал, – взорвался я.
– Заткнись, Хеннинг! Милая, я все помню, конечно же, я все помню.
– Поговорим потом, – кисло улыбнулась Кристина и отвернулась.
– Правда или Действие? – спросил Крис, когда бутылка снова остановилась на мне.
– Правда.
– Сколько тебе было лет, когда ты лишился девственности?
– Серьезно?
– Более чем.
Я тяжело вздохнул.
– Семнадцать.
– Не ври, – вмешался Зеверин.
– Ну ладно, шестнадцать.
– Как это происходило? – снова спросил Кристофер с улыбкой на лице.
– А это уже другой вопрос, – ответил я, крутя бутылку, которая вскоре остановилась на Зеверине. Я прочел его мысли, в которых был только мат, и усмехнулся, предвкушая его проклятия в мой адрес.
– Правда или Действие? – спросил я, мысленно молясь, чтобы он выбрал правду. У меня есть к нему интересные вопросы. Но, блин, это же Зеверин!
– Действие.
Черт.
– Хм...дай подумать, – я осмотрел помещение, остановив взгляд на девушке возле стены, и улыбнулся, – Подойди к ней.
– Это не смешно.
– Зеви, раньше это не доставляло тебе такого труда.
– Твою...ладно! Подойду я к ней, и что дальше?
– А дальше сам знаешь. Сделай пару комплиментов ее улыбке, скажи, что у нее красивые волосы, возьми ее номер, попрощайся с нами, ну, дальше все по сценарию. Ты всегда так делал.
– Я тебя ненавижу.
– Я тоже тебя люблю.
Зеверин метнул молнию в мою сторону, встал с места и направился к девушке, которая сидела к нам спиной. Мы все втроем сидели и наблюдали за ним, а так же у каждого из нас одновременно отвисла челюсть, когда мы узнали в девушке того, кого не должны были встречать.
– Блять, Эрна, блять, блять, блять, – бубнил я, нагнувшись, чтобы якобы завязать шнурки. Исподтишка я наблюдал за тем, что происходит на том конце заведения.
Зеверин улыбнулся, что-то ей сказал, показал рукой на наш столик, а затем Эрна встала и двинулась с Зеверином в нашу сторону. Он делает это специально? Конечно же, да.
– Эрна! – воскликнула Кристина, – Как ты?
– Чудесно, спасибо, – донесся голос сверху. Я почувствовал взгляды на своей спине и понял, что пора встать.
– Хеннинг, – произнесла она, – Привет.
– Привет, Эрна. Отлично выглядишь.
– Спасибо, ты тоже.
– Как...как ты? Что нового?
– Много чего, не поверишь.
– Ну, мы вас оставим, – сказал Кристофер, я ошеломленно на него посмотрел, затем направил взгляд на Кристину, моля ее о помощи. Она лишь пожала плечами.
– Да, нам уже пора бежать, – сказал Зеверин.
– Он прав, – произнес я, сам не понимая, что говорю, – Нам уже пора бежать. Рад был тебя встретить здесь.
– Да, я тоже, – ответила она, опустив взгляд.
– Ну, мы пошли.
– Идите.
Она укусила губу, вероятно, от нервов, но я почему-то решил остаться. Она знала, как это меня заводит, когда она кусала губы, и готов поспорить, сделала это специально.
Ребята ушли, оставив нас вдвоем. Эрна и я сели рядом на круглый диванчик и минуту не промолвили ни слова. Я чувствовал исходящее от нее тепло и энергию и будто снова вернулся на несколько месяцев назад, когда мы были вместе.
Эрна повернулась в мою сторону, и я вцепился в ее губы, как одержимый. Я целовал ее долго, забыв о людях, которые смотрели на нас, и почувствовал, как она улыбается.
– Стой, Хеннинг, милый, – тихо произнесла она, отталкивая меня, – Не здесь.
Я кивнул и, взяв ее за руку, вывел из кафешки. Я не понимаю, что происходит, во мне словно отключился аппарат, отвечающий за здравый смысл, и если Эрна - это подарок на Рождество, то мне это не очень нравится.