53 глава
Наступил вечер.
— Всё проверил, Ибрагим?
— Да, работа кипит, повелитель.
— Прекрасно. — Сулейман наблюдал, работают люди, строя новые суда.
— Я подумал: если сузить жерло пушки, увеличится дальность полёта ядра.
— Верно. Распорядись, чтобы так и сделали.
— Не пора ли возвращаться во дворец? — Ибрагим вспоминал нежный тоскливый взгляд Хатидже-султан и надеялся, что сегодня он сможет увидеть её и сыграть для госпожи на скрипке.
— Нет, Ибрагим. Я здесь как в Раю. Останемся до утра. Итак. Дальность мы увеличили, но надо, чтобы пушки можно было быстро перемещать. Сделайте их легче, и тогда они станут гораздо мощнее.
— Мой повелитель, — робко ответил один из рабочих, — Вы совершенно правы. Это даст возможность увеличить количество пушек.
— И османские пушки сравняют с землёй любую гору; все крепости одна за другой падут в объятия османов! — заключил Хранитель покоев.
— Будем же работать день и ночь. И да поможет нам Аллах.
Хатидже на своём балконе всё ждала, когда зазвучит мелодия Ибрагима. Но его балкон был пустым — только свечи медленно горели в покоях Хранителя.
— Вы уже наизусть выучили его письмо, Хатидже-султан! — заметила Гюльфем. — Будете отвечать на него?
— Не знаю... Сердце так сильно бьётся, что вот-вот выпрыгнет из груди. Да и как ему передать, если я напишу?
— Пишите. Я передам письмо прямо в руки вашему любимому.
— А что мне написать? — оживилась Хатидже. — Ты умеешь красиво говорить, Гюльфем. Подскажи.
— Да что Вы, кто я такая... — Гюльфем прекрасно понимала, что во дворце она находится исключительно из жалости к ней.
— Ты самая благородная, лучшая, самая верная. У тебя золотое сердце. — Хатидже с улыбкой взяла Гюльфем за руку: только она её понимала в этом дворце и только она одна знала о её тайной, запретной любви к Ибрагиму.
Нигяр-калфа начала расследование в гареме: кто украл кольцо.
— Быстро становитесь в один ряд! Не разговаривайте!
— Молчите и слушайте Дайе-хатун! — поддержал калфу Сюмбюль-ага.
— Вы знаете, что сегодня в бане пропало изумрудное кольцо. Если кто-то из вас найдёт его, то пусть сразу принесёт мне.
— А чьё кольцо? — поинтересовалась одна из джарийе.
— Хюррем-хатун. Это очень ценный подарок султана Сулеймана. Вы понимаете, что эта кража убивает мир в гареме и должна караться? Если всё уладится сегодня, то воровка не пострадает. А сейчас слуги обыщут каждый уголок гарема. Вам понятно?
— Обыщите весь гарем, а калфы пусть обыщут девушек! — добавил Сюмбюль.
Испуганное выражение лица Айше выдавало, что она причастна к этому воровству. Нигяр продолжала присматриваться к женщине, помня, как она шёпотом беседовала с Гюльшах в коридоре гарема.
Через некоторое время Хюррем спросила у Сюмбюля:
— Ты нашёл кольцо?
— Нет, не нашли. Всё обыскали, но его нет.
— Чтобы избежать позора, пусть тот, кто взял кольцо, положит его во дворе сада за камень. Срок даю до утра — завтра будет поздно. Иначе всех вас ждут жестокие наказания. — Дайе-хатун с Нигяр и Сюмбюлем покинули общую комнату.
— Хюррем... — Мария не знала, как поддержать подругу.
— Я уверена, что это она украла.
— Кто «она»?
— Махидевран.
Все девушки не знали, кто мог решиться на кражу: ведь за это полагались удары по ногам на фалаке, после которых многие не выживали или оставались до конца своей жизни изуродованными, или, что ещё хуже для беззащитной джарийе, — изгнание воровки из дворца и гарема на улицу без денег и одежды, где одной, запятнанной кражей, было невозможно выжить.
Гюльшах передала кольцо Махидевран. Мать шехзаде с любовью смотрела на украшение, которое наконец-то оказалось у неё в руках. Махидевран считала, что это кольцо принадлежит ей по праву: ведь султан делал его в Манисе, где она тогда была такой счастливой. Примерив кольцо, она положила его в шкатулку и спрятала далеко в шкафу.