Великолепный век

После завершения Пятничной молитвы в Айя-Софье Мустафа тренировался на деревянных саблях с одним из стражников. Сулейман наблюдал за сыном. Ибрагим принёс ящик с жалобами и просьбами, поступившими от народа после молитвы. Султан прочитал одну из жалоб: ремесленники из Галаты, торгового центра столицы, занимающиеся продажей хлопка, просили, чтобы прекратились поборы за торговлю от венецианских неверных. Сулейман распорядился, чтобы Пири-паша навёл порядок на рынке и повысил налоги венецианцев в два раза, чтобы часть этих налогов поступала к торговцам, у которых венецианцы отбирали последние деньги. Пири Мехмед-паша с одобрением поспешил выполнять приказ.

— Янычары желают отправиться в большой поход. — Ибрагим продолжил читать послания.
— Вчера Ферхат-паша с многотысячным войском отправился в поход против предателя Джанберди аль-Газали, — добавил Пири-паша.
— Нужно готовиться к великому походу. Моя главная цель — Родос. Как только флот и пушки будут готовы, мы сделаем то, что не удалось моему покойному отцу султану Селиму и моему предку Фатиху... Мустафа, крепче держи меч, не сдавайся!

Хатидже сидела рядом с валиде и занималась вышиванием. Единственное, что успокаивало её в последние годы и вносило разнообразие в её жизнь, где каждый день и ночь были до боли похожи на предыдущие дни и ночи, — скрипичные мелодии Ибрагима под сводами балкона напротив её комнат, крики чаек с Босфора и вышивание — размеренное погружение иглы с нитями в ткань; так Хатидже казалось, что она хотя бы на чистой ткани создаёт свою судьбу, в которой было место ярким цветам и весёлым узорам. Мысли Хатидже находились далеко от её физического присутствия, а имя Ибрагима было для султанши словно глотком живительной силы воды.

— Махидевран, Мустафа не с тобой? — спросила Айше Хафса у матери наследника.
— Нет, валиде. Ибрагим забрал нашего шехзаде. Они пошли с султаном на Пятничную молитву. — Гюльфем, услышав про шехзаде, с печальным вздохом отложила своё вышивание: а вот ей никогда больше не удастся обнять своего ребёнка.
— Твоё богатство — это сын. Ты в нём должна черпать силы. Его счастье и благополучие очень важны. Ему нужна твоя улыбка, Махидевран. И мне не хочется видеть главную женщину султана в печали. Хатидже, дочь моя, распорядись устроить сегодняшним вечером веселье с угощениями и красивой музыкой. Я желаю, чтобы у всех было хорошее настроение.
— Хорошо, валиде, я займусь подготовкой, дам указания Дайе! — взгляд Хатидже немного оживился.
— Разрешите мне пойти к сыну, валиде. — Махидевран больше не могла даже стоять: настолько силы в последние дни покинули её.
— Подожди, Махидевран, я тоже пойду с тобой: хочу увидеть Мустафу! — Хатидже быстро встала с подушек. Она знала, что рядом с Мустафой непременно будет Ибрагим.
— Хатидже, Махидевран... За ужином я хочу видеть только ваши улыбки.
— Разумеется, валиде! — обе женщины вышли из покоев Айше Хафсы.

Ибрагим и Сулейман всё находились в саду и смотрели, как тренируется Мустафа.

— Ты вчера вечером играл на скрипке. Красиво, Ибрагим. И Хюррем понравилось. Она спросила, кто ты.
— Хюррем? — не понял сначала Ибрагим.
— Александры больше нет. У неё теперь новое имя: Хюррем — радость, улыбки, веселье приносящая.
— Поэтичное и красивое имя.
— С Хюррем вернётся желание писать стихи. Пришло время разбудить Мухибби.
— Мухибби очень талантлив, у него высокий стиль. Помните, как он писал? «Мой друг, я отдал сердце своё тебе, и ко мне оно уже никогда не вернётся. Ты, с подобными луку бровями, только твоя стрела коснётся моего сердца; наконечник твоей стрелы я в свою грудь приму».
— «Эй друг, любовь ты отнял, и теперь твоя цель — моя жизнь, и моя голова пред тобой на пути положена». Не ожидал, что ты помнишь. Красивые слова. Мухибби неплохо пишет, да? Пора, пора Мухибби проснуться! Смотри: он победил всех моих стражников! — султан с гордостью посмотрел на сына.
— Моли о прощении! Я убью тебя, неверный! — продолжал тренироваться маленький шехзаде.
— Прошу простить меня, пощадите! — поддерживал поверженный стражник.
— Папа, я победил твоих воинов! — Мустафа знал, что сейчас отец поддержит его сражение и сам будет играть с ним.
— А меня тебе не победить, злодей! Бей по мечу, Мустафа, не отступай! — Сулейман схватил смеющегося Мустафу и поднял на руки.
— Мустафа, беги, султан победит тебя! Держи меч крепче! — Ибрагим наблюдал за этими двумя близкими для него людьми: сейчас они любящие друг друга отец и сын, но что ждёт их дальше? Закон Фатиха был слишком суров и не знал родственных отношений, тем более жалости и любви.

Закон о престолонаследии появился благодаря одному из самых известных султанов Османской империи — Мехмеду Второму (годы правления 1444--1446, 1451--1481). Мехмед Второй Фатих был великим завоевателем: после множества побед он задумался о том, как обеспечить Османской империи стабильность в будущем. Для этого нужна была чёткая система наследования власти: «одна наложница — один сын»: чтобы одна женщина султана не получала слишком много влияния и не начинала интриг против сыновей от других женщин, она могла иметь от султана лишь одного сына. После рождения сына султана мать больше не допускали к близости с повелителем, а когда её сын достигал сознательного возраста, шехзаде назначали наместником в одну из провинций, и мать должна была его сопровождать.

Но сложности с наследованием престола оставались — султаны не были ограничены в вопросе количества наложниц, так что и сыновей у них могло быть очень много. С учётом того, что каждый совершеннолетний сын мог рассматриваться полноправным наследником, борьба за будущую власть нередко начиналась ещё до смерти предыдущего султана. Кроме того, даже получив власть, новый султан не мог быть полностью спокоен, зная, что его братья способны в любой момент поднять мятеж. Сам Мехмед Второй, придя к власти окончательно, решил этот вопрос радикально — он убил сводного брата, потенциального соперника в борьбе за власть, а затем издал закон, в соответствии с которым султан после восшествия на престол имеет право казнить своих братьев ради сохранения стабильности государства и во избежание будущих мятежей. Закон Фатиха в империи формально действовал на протяжении более чем четырёх веков, до конца существования султаната, упразднённого в 1922 году.

А сейчас... Оставалось только молиться и надеяться на то, чтобы отношения между отцом и сыном оставались такими же добрыми и они понимали друг друга.

— Внимание! — послышался голос евнуха: в сад пришли Махидевран и Хатидже. Ибрагим смущённо опустил глаза, когда Хатидже подошла к нему.

— Шехзаде очень утомил Вас, Ибрагим? — голос султанши был тихим и нежным.
— Нет, госпожа, напротив: Мустафа — источник нашей радости, счастья.

Махидевран с печалью смотрела на султана. Она не могла простить ему, что Свящённую ночь, принадлежавшую по праву только ей, матери наследника, он отдал новой фаворитке.

— Папа, я победил тебя! Так нечестно! — Мустафа всё ещё хотел сражаться.
— Нет, победил я. Отцы всегда честны! — Сулейман заметил взгляд Махидевран, её побледневшее от бессонной ночи лицо и понял, почему она так смотрит на него.
— Мустафа, сынок, пойдём. Зачем отнимать время у султана.
— Иди с матерью и Хатидже, Мустафа. Идите.

Взяв шехзаде за руки, обе женщины пошли из сада во дворец. Махидевран оглянулась на султана, убивая в себе желание расплакаться, а Хатидже, счастливая от короткой встречи с Хранителем покоев, — сдерживая улыбку и стараясь казаться по-прежнему спокойно-печальной.