23 глава
Паргалы Ибрагим, втайне от других, писал послания на своём родном языке и отправлял их вместе со своим соколом в небо, надеясь, что эти письма попадут в родную Паргу. Хранитель покоев понимал, что это почти несбыточная и наивная мечта, но надежда не оставляла его.
Ранним утром капудана Джафера-агу два янычара вели на казнь. В бедной одежде, лишённый всего, он выглядел беззащитно и жалко. Единственным его утешением в эти секунды была молитва.
— Руководитель флота Джафер согласился с обвинениями в его сторону, признался в своих злодеяниях и в пролитии крови невиновных. За это он приговорён к казни. Приговор окончателен и вступает в силу немедленно! — судья зачитывал решение султана. Матракчи Насух-эфенди был здесь и зарисовывал всё, что происходило во дворе для казни. По воле султана палач Али-кара (Чёрный Али) поднял над шеей Джафера-аги свой острый меч. Так закончилась жизнь злодея, которому не помогли ни деньги, ни запугивание беззащитного народа, который подчинялся ему и каждую минуту желал смерти своему деспоту. Джафер-ага стал первым человеком в начале правления султана Сулеймана Кануни, который расплатился жизнью за свои преступления. Молодой султан не любил проливать кровь, но закон и справедливые решения для него в начале его правления были превыше всего. Посол Венеции, в это же время прибывший во дворец Топкапы, стал свидетелем кровавой трагедии.
Айше Хафса-султан в своих покоях беседовала с Дайе.
— Значит, мой сын остался доволен вчерашним праздником?
— Да, госпожа. Фиолетовый платок он отдал Александре. Я не ожидала, что она будет вести себя на празднике именно так. Девушка довольно сообразительная.
— Даже если она и получила фиолетовый платок, всё равно не останавливайтесь над её воспитанием и образованием. Хорошо подготовьте её к сегодняшней ночи с повелителем. И пусть она будет почтительна с ним.
Махидевран, которая хотела с утра навестить валиде, услышала последние слова Айше Хафсы. И снова её душа сжалась, глаза наполнились слезами: её мучения продолжались и сегодня. С поникшей головой, но с яростно бьющимся сердцем, возвращаясь в свою комнату, она непременно захотела увидеть девушку, к которой её султан проявил особое расположение.
Александра в общей комнате сидела на подушках и снова мечтала о Сулеймане, разглядывая свой фиолетовый платок.
— Ты Александра? — к ней подошла Гюльшах.
— Да. Пора идти в хаммам?
— В хаммам пойдёшь позже. У меня есть дело для тебя. Иди за мной.
Гюльшах привела Александру в покои Махидевран и поставила перед ней сундук с драгоценностями госпожи.
— Собери всё это. — Александра вызывающе посмотрела на служанку Махидевран. — Что ты так смотришь? Не понимаешь, что тебе говорят?
— Я? — девушка с таким же вызовом начала бросать украшения в сундук.
— Что, работа не по тебе? Собирай осторожнее и занимайся делом добросовестно.
Вошла Махидевран. Александра поклонилась любимой женщине султана, но взгляд её продолжал оставаться бунтующим и горящим: её силу воли оказалось невозможно сломить. Состоялась первая встреча двух будущих соперниц: ненависть с первого взгляда и до последней секунды жизни одной из них...
А посол Венецианской республики, будучи под впечатлением от увиденной казни Джафера-аги, направлялся в приёмные покои султана Сулеймана.